Александр Табаченко – Покрышкинский авиаполк. «Нелакированные» боевые хроники. 16-й гвардейский истребительский авиационный полк в боях с люфтваффе. 1943-1945 (страница 31)

Пять «Аэрокобр» возвратились на свой аэродром в 13.00, немного раньше – в 12.43 приземлились один за другим летчики Старчиков и Кочетков.

Расход боеприпасов искринской семерки составил: авиаснарядов 37 мм – 26 шт., авиапатронов 20 мм – 18 шт., 12,7 мм – 460 шт., 7,62 мм – 1270 шт.

Как выяснилось намного позже, гвардии лейтенант Сутырин остался жив. Приземлившись (неизвестно – на парашюте или вместе с самолетом, ранен или нет) на вражеской территории, он был захвачен пехотой вермахта в плен, где прошел за время войны несколько немецких лагерей для военнопленных. По картотеке военнопленных офицеров «шталаг люфтваффе-2» Михаил Иванович проходил под лагерным номером 2414. Союзными войсками он был освобожден из плена в апреле 1945 года. Домой бывший летчик 16-го гиап вернулся уже только после окончания войны, пройдя спецпроверку в фильтрационном лагере. В родной деревне его ждала мама – Анастасия Яковлевна, которая весной 1943 года получила извещение из 16-го гиап, что ее сын, Михаил Иванович, 10 мая в боевом вылете пропал без вести. Позже, в 1946 году, статья 38-го приказа ГУК НКО СССР № 0354 1943 года (об исключении его из рядов КА, как пропавшего без вести) в отношении репатриированного из немецкого плена М.И. Сутырина была отменена. Боевой результат командира звена 16-го гиап гвардии лейтенанта Сутырина Михаила Ивановича (26.09.1915 г. р., уроженец д. Лугново Вязниковского района Ивановской области, в РККА с 1936 года, член ВКП(б) с 1943 года, п/б 5163402) за время его участия в боевых действиях – шесть сбитых немецких самолетов за 1943 год, и одну групповую победу ему засчитали за результативный вылет 22 июня 1941 года в составе 67-го иап. Два ордена украшали грудь летчика Сутырина до 10 мая 1943 года – орден Красной Звезды и орден Красного Знамени. Вернули ли их ему – неизвестно…

За проявленную трусость в воздушном бою и «невыполнение приказа НКО-227 («Ни шагу назад»)» командир 16-го гиап гвардии подполковник Исаев 15 мая 1943 года отдал летчика Кочеткова (ведомого Михаила Сутырина) под суд военного трибунала. Это решение личный состав авиаполка принял с удовлетворением. Однако каково было возмущение всех, когда по невыясненным причинам его отправили «в свою часть для дальнейшего прохождения службы» в тот же день.

Дальнейшие следы боевой деятельности летчика Кочеткова находим в братском 45-м иап (100-й гиап).

Так, 24 сентября 1943 года заместитель начальника отдела кадров 8-й ВА подполковник Карасев в докладе за номером ОК/001444 начальнику Центрального бюро потерь (копия начальнику Управления кадров ВВС КА) просил «исключить из списков безвозвратных потерь, высланных Вам при № 001216 от 23.08.43 г. и 001384 от 6.09.43 г. … старшего летчика 100-го гиап – гвардии младшего лейтенанта Кочеткова Михаила Петровича, который возвратился в свою часть».

Выходит, что до августа – сентября 1943 года летчик Кочетков вырос в должности до старшего летчика и продолжал вылетать на боевые задания. Почему? Произошла с ним какая-то метаморфоза? Он излечился от трусости или ее не было? Вопросы риторические.

10 мая состоялся приказ войскам Северо-Кавказского фронта за номером 113/н, в котором «от имени Президиума Верховного Совета Союза ССР за образцовое выполнение боевых заданий Командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество» орденом Красного Знамени был награжден командир 216-й сад генерал-майор авиации Борман Александр Владимирович (1902 г. р., уроженец г. Батуми, в РККА с 1921 года).

Это был опытный авиационный командир. С 1940 года он проходил службу на руководящих должностях в КОВО – 40-я ад, 19-я ад, 36-я ад ВВС РККА.

Войну с фашистской Германией полковник Борман встретил в Киеве в должности заместителя по истребительной авиации помощника командующего войсками округа ПВО. Приказ НКО № 01600 о назначении его был подписан 24 июня 1941 года.

После крушения в сентябре 1941 года Юго-Западного фронта в районе Пирятин – Лохвица он, вместе со многими тысячами командиров и красноармейцев, попал в окружение. Однако из немецкого котла Александр Владимирович, как записано в боевой характеристике, подписанной командующим ВВС ЮЗФ генералом Фалалеевым 11 декабря того же года, «вышел с оружием». В октябре 1941 года он назначается командующим ВВС 40-й армии и был на хорошем счету у командования.

После реорганизации в мае 1942 года ВВС КА генерал Борман попадает на Юго-Западный фронт в «хозяйство» Героя Советского Союза (22.02.39 г.) генерал-майора авиации Хрюкина. Командующий 8-й ВА доверил ему 220-ю иад – лучшее авиационное соединение армии (будущую 1-ю гиад). Четыре истребительных авиаполка этой авиадивизии были хорошо укомплектованы и обучены по меркам того периода войны, однако несли потери, причем не всегда оправданные. Так, 27 июля 1942 года ПВО аэродрома Илларионовское (зенитные средства и дежурные силы авиации) «проспала» неожиданный налет немецкой авиации, в результате которого на земле было сожжено 10 советских самолетов. Командармский гнев был безмерен. Коснулся он и комдива. Но что более всего задевало генерала Тимофея Хрюкина, так это то, что Александр Владимирович лично не летал на боевые задания и не освоил к этому времени ни одного современного истребителя, ограничившись довоенными моделями – И-15, И-16, И-153. Непримиримый борец с упрощенчеством в войсках, командующий 8-й ВА своею рукой дописал в боевой характеристике на своего подчиненного фразу о том, что тот должен «лично летать в бой». Вот почему «в фаворе» у Тимофея Тимофеевича на всех командных должностях, которые он занимал во время войны, были «летающие» авиационные командиры: Савицкий, Дзусов, Исаев, Покрышкин, Крюков, Лукьянов и т. д.

После сдачи 1 августа дел и должности командира 220-й иад генерал Борман некоторое время выполнял обязанности старшего оперативной группы в штабе командующего 8-й ВА, после чего в октябре 1942 года принял под свое руководство 216-ю иад (11.10.42–13.12.42 г.) и успешно руководил своим соединением (с 13.12.42 г. – 216-й сад СКФ), особенно в жестоких воздушных боях на Кубани в апреле – мае 1943 года.

11 мая заместитель Верховного главнокомандующего маршал авиации Новиков собрал на подведение итогов ведения боевых действий в станице Пашковской командиров авиадивизий и авиакорпусов 4-й ВА и дал положительную оценку действиям авиации. По материалам этого совещания был издан специальный информационный сборник штаба ВВС Красной армии.

Летным составом 16-го гиап в этот день был проведен только один воздушный бой. Хотя в нем не было сбито ни одного вражеского самолета, но нашим пилотам и не пришлось чувствовать горечь утрат, как, например, в братском 57-м гиап (216-я сад), когда при выполнении боевой задачи по прикрытию наземных войск в воздушном бою погиб командир звена гвардии лейтенант Кукушкин Иван Васильевич (1920 г. р.). Его «Спитфайер» был сбит над станицей Абинской немецким «Мессершмиттом». Пилоту спастись на парашюте не удалось.

12 мая летчики авиаполка Николая Исаева выполнили 26 самолето-вылетов, однако почти все они были учебно-боевыми. Не только молодежь «становилась на крыло», но и опытные асы оттачивали свое летное мастерство. Так, командир части Николай Исаев за этот день два раза поднимался в воздух. Первый раз – в период 10.49–11.45 в четверке Покрышкина (Покрышкин, Степанов, Исаев, Торбеев). А после обеда Николай Васильевич в 15.20 снова взлетел вместе со своим ведомым летчиком Торбеевым, и 35 минут они пилотировали в зоне над Поповической.

В этот день самолет Р-39 «Аэрокобра» № 24405 с мотором «Аллисон» У-1710-63 № АС-42-135308 был отправлен на восстановительный ремонт в 44-ю ПАМ.

12 мая 1943 года представители Ставки ВКГ в «хозяйстве генерала Масленникова» маршалы Жуков, Новиков и генерал Штеменко (ГШ КА), согласовав со Сталиным план предстоящих действий Северо-Кавказского фронта по разгрому Таманской группировки войск противника и выполняя приказание Верховного главнокомандующего (Директива Ставки ВГК № 12274 от 10.05.43 г.), убыли с Кубани в Москву. Впереди Красную армию и ВВС КА ждал жаркий июль на Курском направлении – главное стратегическое сражение 1943 года.

До 14 мая продолжалось временное затишье в результативной боевой работе летчиков 16-го гиап. 13 мая с летным составом снова проводились учебно-тренировочные полеты с одновременным патрулированием над аэродромом Поповическая, всего было выполнено 35 самолето-вылетов.

14 мая пилот гвардии младший лейтенант Шагов Николай Гаврилович убыл в распоряжение командира 28-го РАБ, вместо него прибыл на должность пилота лейтенант Черников Алексей Дмитриевич.

С утра (9.18—9.28) пилот Никитин произвел облет «Аэрокобры». Почти одновременно с ним, в 9.30, с аэродрома Пашковская в воздух поднялся гвардии капитан Покрышкин, перегонявший отремонтированный самолет на аэродром Поповическая.

После обеда, в 13.50, группа из десяти «Аэрокобр» под управлением Покрышкина вылетела в район Неберджаевская – НижнеБаканская – Веселый. Состав пар: Покрышкин – Степанов, Речкалов – Табаченко, Тетерин – Малин, Искрин – Старчиков, Труд– Моисеенко.

Высота патрулирования составляла 3000–3500 м. В районе Аманата наш воздушный патруль встретил до 30 немецких бомбардировщиков Ю-87, которые шли группами в район Неберджаевской. Немецкие пикировщики, атакованные сначала в районе Аманата, а потом над Неберджаевской, не выдержав огневого воздействия советских истребителей, сбросили бомбы по своим войскам и беспорядочно ушли на запад. В первом воздушном бою гвардии младший лейтенант Моисеенко сбил один Ю-87, который упал в районе Аманата. Подтвердили его воздушную победу летчики Труд и Степанов. В этой атаке также сбил один Ю-87 и ведущий группы – гвардии капитан Покрышкин, немецкий бомбардировщик упал западнее Нижне-Баканской. Еще один «лаптежник» уничтожил гвардии младший лейтенант Степанов, Ю-87 упал также в районе юго-западнее Нижне-Баканской. Его воздушную победу подтвердили Покрышкин и Труд.