Александр Святецкий – Генеральская дочка (страница 24)
– Ну что, выбирай любую кровать! – сказал Хохлов, проводив его вглубь казармы. Курсанты действительно выбирали кровати по душе. Кто-то спал отдельно ото всех около окна, но большая часть находилась у входа в спальное помещение.
Смотря на эти эпидемические лица, раскрашенные зеленым цветом, он не верил, что действительно болеет. Температуры не было, чувствовал себя хорошо, закрыли на карантин из-за этих точек, которые нашли случайно.
Медсестра, которая поставила Константину диагноз, попросила ребят дать ему белугу и помочь данную сыпь обмазать. Сыпь иногда находилась в таких труднодоступных местах, что без помощи было не обойтись.
Хохлов вытащил белугу. Константин, покрасив свои точки в зеленый цвет, стал одним из них. Тут кто-то постучался.
– Кого там еще принесло? – проговорил Хохлов и пошел в сторону двери. – Еще гости пожаловали? Кто там?
– Пакет заберите для Ткачева! – крикнул женский неизвестный голос за дверью.
– И его тоже позови, пожалуйста!
– Больным со здоровыми разговаривать запрещено! – ответил курсант строгим голосом. Видимо, Хохлов так уже вошел в роль больного и надзирателя, что следил за выполнением поставленных правил очень строго.
Женский голос не стал ждать и возмущенно ответил:
– Слушай, Хохлов! Ты ведь не навечно спрятался там. Время придет, ты выйдешь. Я могу поговорить по-другому, так что не зли меня, Хохлов! Быстро мне позови Ткачева!
– Емельянова, ты, что ли? Так бы и сказала! Что сразу грубить и угрожать? Ткачев, к тебе пришли! Вам пятнадцать минут на переговоры, – сказал товарищ Константану, когда тот пошел к двери.
«С ума сошел? Как в тюрьме…» – думал Ткачев.
– Лиза, это ты? – спросил Константин.
– Это мы с Лизой, то есть Коля и Лиза! – ответил голос Николая. – Как у тебя дела?
– Да нормально. Только зеленкой всего перемазали! А где Лиза?
– Тут она! – ответил Николай.
– А-а, понятно. Лиза! – крикнул громко Константин, чтобы она услышала.
– Чего? – голос ее звучал тише, чем Морозова, вероятно потому, что она была в паре метров от двери.
– Предательница! Так даже в Отечественную не поступали. Взяла и своего сдала! – сказал Константин серьезным голосом, подшучивая над Лизой.
– Это для твоего же блага, дорогой!
– У меня даже слов насчет этого нет! – сказал Константин. Перекинувшись еще парой слов, Лиза с Колей ушли.
Лиза каждый день писала и спрашивала, как здоровье. Иногда приносила различные вкусности из магазина. В карантине время шло долго. Курсанты сидели, спали, смотрели телевизор. Кто-то залипал постоянно в телефоне, а кто-то читал книги, которые приносили с обедом, если попросишь. Никто, кроме медперсонала, в помещение карантина не заходил, и курсанты делали то, что хотели. По утрам из окна можно было увидеть, как курсанты выполняли утреннюю зарядку, а в вечернее время – как убирают и чистят территорию колледжа, понимая, что они могли быть вместе с ними.
Курсант Хохлов ходил и следил за каждым шагом больных:
– Не открывать окно без моего разрешения, утром все должны встать на процедуры, ни с кем не разговаривать за дверью, не открывать ее без моего разрешения.
Прошло две недели. У Константина сыпь проходила, а новой не появлялось. Медсестра баба Фая приходила каждый день и говорила одни и те же слова:
– Ну, что, зеленые крокодилы, я вам зеленочку принесла…
Она приносила два флакона и уходила обратно.
Но один раз пришла другая медсестра. Она проводила осмотр больных. Очередь дошла до Константина. Осмотрев его всего, женщина засмеялась:
– Ткачев, вы уже сколько здесь находитесь? И кто вас сюда отправил? – спросила она.
– Две недели! – ответил Константин, нахмурив брови. – А что случилось?
– Вы раньше болели ветрянкой?
– Да, болел! Я ведь говорил вашей медсестре…
– Я хочу вас огорчить! Вы не болеете никакой ветрянкой! – ответила женщина.
Костя в недоумении смотрел на нее. А курсанты затихли.
– А что значат эти точки на шее и спине? – спросил Константин, показывая на них.
– Это прыщи, курсант Ткачев! В таком возрасте они должны быть, вы ведь растете, взрослеете. Вы ничем не больны.
На следующий день Константина выписали.
А Лиза на учебу в этот день не пришла. Только на занятиях Константин понял, в чем причина.
На телефон ему пришла MMS с подписью:
На фото лицо Лизы было покрыто точками зеленого цвета.
Глава 5
Далекая поездка
Мотор автобуса ревел, приглушая сопения курсантов. После летней сессии, согласно плану, курсанты, окончившие первый курс обучения, должны были пройти практику в качестве младшего инспектора по надзору и часового в охране. На этот раз курсантам дали возможность пройти ее в поселке Центральном в исправительной колонии №35.
Колония находилась в Пермском крае недалеко от города Часового. И за время нахождения в дороге курсанты успевали выспаться. Конечно, в поездке был один неприятный момент. Не хватало в автобусе сидячих мест.
Автобус был похож на банку с килькой. Все курсанты друг на друге. Кому не хватило места, те кидали сумки и вещевые мешки между сиденьями на пол, располагаясь на них.
Константин и Лиза успели занять место в автобусе. Емельянова лежала на плече Кости и робко сопела. Константин сидел у окна, смотрел на пейзажи, которые были видны с автобуса. Поля, леса, незнакомые города, в которых он никогда не бывал. Солнце своими теплыми и яркими лучами согревало тело Константина. Из-за этих лучей ему казалось, что в автобусе жарко и душно. Смотря на эту красоту за окном автобуса, Константин планировал свой очередной отпуск. Решив, что не скажет о своем приезде тете и сделает сюрприз, приедет и купит ей ее любимые цветы.
Водитель добавлял газу, как будто забывал о том, что везет пассажиров, обгонял все фуры и тихо идущий транспорт. Вдруг резкий поворот, и вместо ровной асфальтированной дороги автобус заезжает на грунт. Автобус начало трясти, качать из стороны в сторону. Курсанты начали просыпаться.
За окном мелькнула табличка «Поселок Центральный». Это означало, что скоро они будут на месте. Проехав еще пару километров, автобус остановился у шлагбаума. Сотрудник в синей форме, подойдя к окну водителя, начал о чем-то с ним говорить. После чего он открыл шлагбаум и пропустил автобус.
Поселок с грунтовой дорогой, деревянными сутулыми домами виделся из окон автобуса. Проехав еще пару метров, буханка остановилась. Курсанты, которые спали, проснулись от резкого торможения.
– Ну, все, мы на месте! Выходим? – крикнул водитель, повернувшись лицом в салон, где находились курсанты. – Надеюсь, вам поездка понравилась! Спасибо, что выбрали нашу автобусную компанию, – c иронией сказал водитель.
– Ну, да, а можно в следующий раз поаккуратней поедем? Не дрова везете! – сказала Ирина Мельник, которая не сомкнула глаз за всю дорогу. Она сидела, сжав ноги, и большими глазами от страха следила за ездой водителя.
Тот, посмотрев на нее, серьезным голосом спросил:
– Девочка, тебе стало плохо?
– Нет! – ответила Мельник.
– Значит, не учи меня! Твое дело жуликов охранять. А мое – возить! Понятно?
– Хамло! – ответила Ирина Мельник, нахмурив брови, показывая свое недовольство.
– Да ладно, я думаю, классно прокатились, с ветерком! – встав на ноги, как будто только проснувшись, сказал Сергей Чуклинов.
– Выходим! Хватит галдеть! – сказал Куразовский, и все курсанты начали собирать свои вещи.
Выйдя из автобуса, ребята увидели, что командиры взводов и начальник курса были уже на месте. Они стояли перед автобусом с высоко поднятыми головами и смотрели на курсантов, которые выходили из транспорта.
– Строимся у автобуса! – приказал командир взвода Бабошин.
Был уже глубокий вечер, солнце практически село. Вокруг было тихо и спокойно, только периодический лай собак убивал эту тишину. Вдали виднелась та сама колония со своими большими вышками и высоким забором.
Бабошин провел инструктаж, после чего курсантов повели в здание, которое находилось рядом. Там уже стояли койки для всех. Девушкам предоставили место в другом здании.
После ужина на улице стало темно и тихо. Наступал глубокий вечер. Курсантам разрешили ложиться спать.
Первый день