Александр Святецкий – Генеральская дочка (страница 21)
– Курсант Дворцов?
Он оглянулся. За ним стоял генерал Емельянов в черном пиджаке. От неожиданности его глаза стали большими, а рот автоматически открылся от удивления. Он повернулся к Емельянову и промолвил:
– Здравствуйте, Александр Васильевич…
– Пройдем за мной! – сказал генерал. Дворцов, положив телефон обратно в карман, пошел за ним.
Они оказались в одном из пустующих кабинетов. Отец Лизы начал допрашивать курсанта.
– Ну, что, присаживайся! Рассказывай, как у нас продвигаются дела?
– Никак!
– У тебя возникли проблемы? – поинтересовался Емельянов. – Ты сказал, что у тебя проблем не будет!
– У меня нет никаких проблем! – повысил голос Дворцов и сразу затих, понимая, что здесь лучше эмоции и голос не показывать.
– Если нет проблем, чего ты тянешь? Мне нужен результат, – начал повышать голос Емельянов. – И чего такой напуганный, как будто покушались на тебя?
– Она у вас психичка, ей надо лечиться. Все уже рамки перешла…
– Так-так! А теперь подробнее! Ты помнишь наш разговор. Две недели назад. Ты мне сказал, что она тебе нравится и ты легко сможешь ее отбить. Правильно говорю?
– Да!
– Так где результат?
– Мне надо просто больше времени! – начал искать отговорки Дворцов.
– Когда Ткачев возвратится обратно, будет еще сложнее это сделать! Я уже не хочу тебе верить! Ты ведь сам попросил меня о помощи. Попросил, чтобы я тебя распределил в Москву в оперативный отдел. А ты мне пообещал помочь с моей проблемой… – сказал Емельянов, сделав глубокий вдох. – Дворцов, я знаю твоих родителей, они хорошие люди! Твоего дядю, который работает в спецназе. Они все уважаемые люди и всегда готовы помочь в трудную минуту. И я тебя прошу сейчас помочь мне…
– Александр Васильевич, я помогу! Все сделаю, что в моих силах!
– Ну, хорошо! Жди моих указаний! Я скажу, как тебе нужно поступить. А теперь иди…
Дворцов кивнул головой и вышел из кабинета.
***
Рукопашный бой. В Федеральной службе исполнения наказаний – самый распространенный вид спорта. Нормативы, турниры, зачеты по рукопашному бою являются основными на государственных экзаменах. Приемы, захваты, удержание – на все это обращалось пристальное внимание.
Преподаватель по рукопашному бою был похож на скалу, которую никто не сможет побороть или сломать. После его занятий все тело ломило и болело. От растяжек и силовых упражнений не хотелось приходить обратно на занятия.
На первом курсе не было курсантов, которые занимались рукопашным боем до поступления в колледж. Кроме одного курсанта. А если точнее, одной. Емельянова Елизавета была в восторге от рукопашки и довольно неплохо знала приемы.
Один из курсантов второго курса, который участвовал в различных соревнованиях по борьбе, не хотел верить этому:
– Да ладно! Она – рукопашница? Не смешите меня, она простая девчонка! – сказал курсант второго курса, увидев и оценив визуально Лизу. И действительно, Емельянова была красивой и худенькой девушкой. Кто мог поверить, что она может человеку сделать больно?
Лиза, увидев, что над ней смеются, подошла к тому курсанту и без лишних слов ударила по ноге, после чего взяла его руку и, перебросив через себя, повалила его на землю. Она использовала болевой прием: взяла его палец, которым он указывал на нее, и, держа его руку, начала закручивать, ногой же держа тело, разместив ступню на его груди.
– Отпусти, ты чего? Сломаешь!
– Вопросов больше не возникнет, надеюсь, – проговорила Лиза, все еще держа его в захвате. Его лицо побледнело, тогда она отпустила беднягу. Сделав кувырок назад, она встала на ноги:
– Следи за своим языком! В следующий раз точно что-нибудь сломаю!
После этого случая с ней боялись связываться. Лиза не участвовала в соревнованиях, но на дополнительные занятия по рукопашному бою ходила с удовольствием. Лиза не только занималась спортом. Она очень любила рисовать. И у нее это хорошо получалось.
Изображение человека считается самым сложным в изобразительном искусстве. Кроме позы и положения нужно учитывать анатомию, уметь передавать динамику движения и эмоции. И все это у нее получалось настолько красиво, что возникали сомнения насчет ее пребывания в этом училище. Ведь она могла себя найти в другом.
Иногда курсанты ее просили нарисовать портрет. Даже за деньги. Но деньги она никогда не брала и рисовала за просто так. Но не всем. Как-то Дворцов попросил ее нарисовать его портрет. Лиза, конечно, согласилась, но стиль этого художества никто не обговаривал. Так и висела карикатура парня на стойке с информацией, пока ее не заметил дежурный по колледжу.
В колледже была также дисциплина, которая называлась «Занятие по охране и конвоированию». Преподаватель на ней обычно монотонно читал материал спокойным и тихим голосом. Курсанты еле сдерживались от сна, удерживая голову над партой.
На одной из таких лекций Лизе пришло в голову заняться своими творческими делами. И целью рисования стал преподаватель. Оторвав листок бумаги из своей тетради и взяв в руки карандаш, она начала свое творчество.
Преподаватель ходил по рядам и держал одной рукой папку с лекциями, читая, перебегая глазами по тексту. Оторвав свой взгляд от папки, он прямиком попал на рисунок Емельяновой.
– Так-так, это что за творческая группа у нас появилась? – веселым голосом сказал преподаватель и схватил листок у Лизы.
На листке был изображен он. Сюжет рисунка преподаватель не оценил.
Он убрал листок к себе в папку и серьезно сказал:
– Это у нас что, урок рисования, что ли? Охрана и конвоирование – это дисциплина, которая вам в дальнейшем поможет в работе, а вы ее игнорируете. Рисуя преподавателя, унижая его! Милая девушка, я ставлю оценку «неудовлетворительно»! Чтобы в следующий раз ерундой не занимались на занятии!
Эту оценку Лиза долго не могла исправить.
Эпидемия
Прошла неделя с момента, как Константин попал в больницу. Его отпуск был проведен в белых стенах, а до начала нового учебного семестра оставалось совсем ничего.
Группа перед отпуском навестила Константина, пожелала быстрого выздоровления и разъехалась по своим родным местам. Константин боялся рассказать всю правду своей родной тете Марине. Зная ее характер, она примчалась бы первым поездом, прошла бы пешком тысячи километров к нему, если бы узнала, что он в больнице. Костя убеждал ее, что есть хвосты, неудовлетворительные оценки и их нужно исправить, в связи с этим его не отпускают в отпуск.
Марина Александровна сама была нездорова. Ее хриплый голос Константина бросал в дрожь, но никакой конкретики от нее дождаться парень не смог:
– Грипп! Простуда, я иду на поправку! Не переживай, все будет хорошо! – И эти слова повторялись уже два месяца.
Доктор в больнице Константину пообещал:
– Еще пару дней! И можно отправлять обратно, на казенные харчи!
Доктор оказался веселым и добрым. То анекдот забавный расскажет, то разными шуточками подбодрит.
– Ты главное запомни, сынок, медицинскую мудрость:
хорошо зафиксированный больной в анестезии не нуждается, – повторял он такие слова не только Косте одному, но и другим пациентам.
Лиза Константина навещала каждый день. Рассказывала, что творится в колледже, какие-то новости приносила свежие, интересные истории из курсантской жизни. О том, что Куразовский вместе с Татуевым сдали все экзамены и тоже уехали к своим семьям, она также поведала своему парню.
По вечерам Константин брал дневник и начинал писать. Прописывая свой сон, больницу, где он находится, то, что с ним происходит, все, что видел и слышал.
Приснившийся сон ему не давал покоя, Костя хотел разгадать его, но все как-то не складывалось. Как будто это было то, чему надлежало произойти.
***
Отпуск у курсантов прошел незаметно.
Ребята вернулись к своей курсантской рутине. Ежедневные занятия, семинары, а также постоянные наряды.
Константина выписали из больницы. Вручив ему справку о временных ограничениях, а также пару коробков с таблетками, его отправили в путь. О его выписке из больницы мало кто знал, да и сам Ткачев не хотел говорить об этом никому.
Проходили первые занятия. Константин, вернувшись, отправился сразу в сторону административного корпуса. Стоило зазвенеть звонку, как все с ума посходили, толпами снуя по коридору. Константин смог подойти к стенду, вглядываясь в мелко написанное расписание. Почему оно написано от руки? Почерк отвратный, будто автору привычнее было выписывать рецепты. Константин пальцем оттянул ворот кителя, поправляя его, и огляделся в коридоре, который уже опустел. Все разбрелись по аудиториям, оставалось и ему отыскать свою. Международное право в лице доцента Рябцева И. А. ожидало его на третьем этаже.
– Международное право не проводили в том семестре. Я так много пропустил? И незнакомый препод!
Константин вздохнул, направляясь к лестнице. «Интересно, где сейчас находится Лиза, не в наряде хоть?» – думал Костя. Не сказав ей о том, что возвращается обратно, он хотел сделать сюрприз. Добредая до нужной двери, Константин остановился, доставая руки из карманов брюк.
– Первый раз в первый класс, Ткачев.
Толкая дверь, он надел привычную улыбку. Глядя на опоздавшего курсанта, Рябцев коротко ответил на приветствие и обратился к аудитории:
– Вот вам и отличнейший пример сегодняшней темы. Улыбка и конфликт культур.
Константин, все же мечтавший спокойно пройти к свободному месту и не привлекать особого внимания к своей персоне, был лишен подобной возможности. Его уже с интересом рассматривали, некоторые из групп начали перешептываться.