Александр Свистула – Закрой глаза скорее (страница 3)

Инесса, прикрывшись полотенцем, добежала до своей спальни, шлёпая мокрыми ножками по ламинату. Она поскорее закрыла за собой дверь и перевела дух. Сердце бешено колотилось в груди. Девочка никак не могла прийти в себя. Первобытный страх сковал её. Инесса боялась моргнуть. Даже на мгновение закрыв глаза, она тут же видела перед собой угрожающую фразу на зеркале: «В АД ИМ». Ей так хотелось, чтобы поскорее пришла мама. В мыслях она умоляла мать, чтобы она назвала её ласково: «Инуля, что с тобой? Я иду». Но в коридоре было тихо. Никто не спросил: «В чём дело?». Просто было тихо.

Папа лежал в своей спальне и листал новости. Мама убирала на кухне. Рядом с ней игрался со своими машинками Дава. Через какое-то время Инессе всё же удалось прийти в себя. Она переоделась в пижаму в виде рыжей лисы. Такие пижамы в виде животных называются кигуруми. Застелила свою кровать, накрыла надувной матрас для мамы простынёй, положила на него маленькую подушку. За это время мама помогла Даве покупаться и отправила его спать вместе с отцом. Когда зашла в спальню дочери, было почти одиннадцать часов ночи. Инесса сидела на кровати и переписывалась с московскими друзьями под музыку из детских мультфильмов.

– Я думала, что ты уже спишь, – тихонько зашла в спальню Амалия.

– Нет, я тебя ждала.

Инесса не стала рассказывать маме про случай в ванной. Что-то остановило её. Успокоившись, она и сама теперь не была уверена, была эта надпись на самом деле или нет. Может быть, что ей всё просто показалось. Глупо рассказывать о таком.

– Давай ложиться спать. Мне завтра надо вставать в шесть часов – помочь папе собраться на работу. Ты можешь спать подольше, но не очень долго. Нам завтра надо расставить все вещи. Хотя бы большую часть. Ставь будильник на девять часов, Инуль.

Мама легла на надувной матрас рядом с кроватью дочери и погладила Ину по руке.

– Мам, мы здесь надолго?

– Да, Инуль. Школу ты окончишь здесь, это уже точно. Мне же тоже тяжело. Мне очень нравилась моя работа дизайнером, придумывать платья, делать эскизы, шить. Здесь я такого не найду.

– Ты всё равно уже давно не работаешь

В голосе дочки прозвучали нотки обиды за маму. Ведь она не работала с тех пор, как ушла в декрет с Давидом. Когда брату исполнилось три года, отец настоял, чтобы мама уволилась и полностью отдала себя домашним заботам. Ради семьи Амалия отказалась от карьеры и любимого дела. Дочка чувствовала, что она сделала это вопреки своему желанию, и в глубине души жалела маму. Для себя Инесса решила, что никогда не поступит подобным образом во взрослой жизни.

– В жизни есть вещи поважнее работы, солнышко, – тихо ответила мама. – Я не променяла бы вас даже на самую крутую дизайнерскую компанию в мире. Пройдёт двадцать лет – и ты меня поймёшь. Ради тех, кто для тебя дорог, стоит отказаться от собственных амбиций. Мой папа постоянно пропадал на работе. Он уходил, когда мы все ещё спали, а приходил так поздно, что злые языки шипели, будто у него есть вторая семья. Конечно, это ерунда. Твой дед был прекрасным человеком. Он не работал, а вкалывал. Вкалывал так, чтобы мы никогда ни в чём не нуждались. И добился этого. И всё же… Я бы предпочла, чтобы он проводил со мной хотя бы немножко больше времени. Пусть бы мы и жили беднее. Он тоже это понял, но уже слишком поздно. Он был лучшим папой на свете.

– Дедушка взял папу на работу?

– Да, – ответила мама. – Он помог твоему папе устроиться в Управляющую компанию, где занимал очень высокую должность и имел большое влияние. А когда он умер, руководство сменилось. Твой папа был вынужден перейти в другую компанию. И в итоге его направили сюда. Если бы он не согласился, то пришлось бы опять искать другую работу. Поэтому пойми его и поддержи. Он работает ради нас, чтобы мы жили хорошо.

Они ещё долго говорили и заснули почти одновременно. Ночью Амалии не давал спать шум из ванной. Из смесителя постоянно капала вода в раковину. Тихо. Но этот звук периодически капающих капель раздражал её. Посреди ночи Амалии пришлось вставать. Она подняла рычажок, пропустила немного воды, и с усилием надавила. Но это не помогло. Тогда Амалия плотно закрыла двери в ванную и в спальню. Теперь, через двойную преграду, шум падающих капель почти не достигал её слуха.

Посреди ночи кто-то громко кашлял на лестничной площадке. Дверь в квартиру была как раз напротив дочкиной спальни. Амалия опять проснулась и прислушалась. Казалось, что кто-то стоит прямо у них в коридоре и захлёбывается от кашля. Амалия долго вслушивалась. В абсолютной темноте разносился кашель, непонятно принадлежал он старику или ребёнку. Как будто ребёнок поперхнулся водой и отчаянно пытался прочистить лёгкие. Но какой ребёнок может ходить посреди ночи один? «Очевидно, что это какая-то бабка», – решила для себя Амалия. Внезапно всё стихло. И квартиру снова поглотила чёрная тишина.

Инесса, в отличие от своей мамы, спала крепко. На этот раз её не побеспокоил ни шум деревьев за окном, ни капающий кран в ванной. Она резко заснула посреди ночного разговора и словно провалилась в глубокую яму. Ей снился странный сон. Наутро она помнила его лишь урывками. Словно она бродила ночью в лесу и не могла найти дороги. А кто-то прятался за деревьями и напевал устрашающую песенку. Утром она лишь помнила, что песенка её пугала и содержала примерно следующие слова:

«Я пришла к тебе, пакости устроить.

Домик из зубов вместе будем строить…».

Больше Ина ничего не помнила. Мотив ужасной песенки был похож на колыбельную. Но от подобной колыбельной было бы не то что страшно уснуть, но и просто закрыть глаза. Наутро Ина с трудом проснулась от будильника на смартфоне. Три раза нажимала, чтобы он прозвенел на десять минут позже. Но пришлось вставать, когда на четвёртом звонке, в комнату зашла мама.

Глава 4. Неверовы обживаются

Прошло уже больше недели после переезда семейства Неверовых. Инесса всё так же часто переписывалась со старыми друзьями и не представляла, как найдёт новых в этом городишке на жарком юге России. Она и не собиралась их искать – проводила всё время дома, помогала маме обживать их новую квартиру. Из подслушанного разговора родителей Инесса узнала, что квартиру они не снимают, а купили. Папу не брали на высокую должность без гарантий, что он приедет надолго. Одним из условий было приобретение жилья в собственность. Потому что генеральный директор считал, что, снимая квартиру, папа может отказаться от работы здесь в случае возникновения проблем при запуске сырзавода. «А проблемы будут – сто процентов», – говорил отец. Теперь Инесса поняла, каким щитом для их семьи был дедушка. Она любила его и сильно плакала, когда он умер. Если бы он был жив, то папу не тронули бы на старой работе, и они бы и дальше жили в Москве.

Давид, в отличие от сестры, уже сдружился с детьми в их дворе. Пока он, под присмотром мамы, гулял со сверстниками на качелях, Амалия Львовна познакомилась с их мамочками. Казалось, что жизнь начинает налаживаться. На выходных всей семьёй они гуляли по местному парку. Катались на автодроме, на колесе обозрения, ели сахарную вату, прогулялись по красивой отремонтированной набережной. Давид был счастлив.

Ина же практически не бывала на улице. Погулять во дворе с братиком она отказывалась. Сама тоже никуда не выходила. С братом практически не разговаривала. Наконец-то прогулка по парку хоть немного её оживила. Амалию напрягала усиливающаяся замкнутость дочери. Но муж отмахивался. Оправдывал это переходным возрастом.

Поздним вечером, во время ужина, Вадим Сергеевич рассказывал об успехах на производстве. Точнее, о проблемах. Дети уже поели и покупались, они были рады слушать его, провести время вместе.

– ХАССП тоже на меня повесили. Всю документацию, по сути, я разрабатываю. Отдела качества сырзавода ещё, считай, нет – делать некому. Существующие отделы качества и сертификации отфутболивают – говорят, что своей работы хватает. Мы с руководителем проекта будем выходить на генерального, решать вопрос. Либо нам людей срочно надо нанимать, либо пусть напрягается фабрика мороженого.

– Я не пойму. Вы же в одной компании, что за делёжка?

– Да я их понимаю. Люди работают, выполняют план, своей бумажной работы хватает. Юридически существующее производство – это три отдельных юридических лица. Молочный завод выпускает цельномолочку, консервный – сгущённое молоко, третий – фабрика мороженого. На каждой площадке – свой директор. А генеральный – над ними. На сырзаводе тоже будет свой директор, а я – его замом. Лишнюю работу на себя никто не возьмёт. Но я отвечаю за технологию, оборудование. Сертификацией, контролем качества должен заниматься отдельный человек. У нас пока нет такого отдела, а те, что есть на текущих производствах, получается, к нам не имеют отношения. И между собой мы, видимо, не договоримся.

– Как думаешь, что скажет генеральный?

– Надеюсь, что поручит заняться существующим отделам. Создавать ХАССП на производстве, пройти все сертификации – это сложно. Нельзя на это закрывать глаза.

– Папа, что такое ХАССП? – спросила Инесса.

– ХАССП – это такая система управления на производстве, которая обеспечивает, чтобы пищевой продукт, который мы выпускаем, был качественный. Допустим, производим мы молоко. Мы должны прописать, какие этапы производства, какие показатели должны быть у продукта на каждом этапе. Что нужно делать, если показатели не соответствуют. Допустим, выпускаем мы молоко с жирностью 3,2 процента, а по анализам вышло 3,0 процента. Значит нужно добавить сливок, чтобы поднять жирность. И таких нюансов очень много. За каждым продуктом, что стоит у нас на столе – килограммы, если не тонны, документации. И все документы нужно правильно оформить!