Александр Свирин – Пять ликов богини (страница 8)
Иду в душ и там ловлю дикий кайф, стоя под омывающими меня со всех сторон тёплыми водяными струями. По дороге обратно в раздевалку, останавливаюсь у автомата с напитками. Надо заправиться хорошенькой минералочкой.
Взяв воду, возвращаюсь к своему шкафчику, сажусь на скамейку рядом и расслабляюсь. До боя ещё полчаса.
Слышу, как открывается дверь в раздевалку, затем чьи-то шаги. Топот целой делегации, по-любому до меня доколебаться решили.
Ага, вот и они. Какой-то здоровяк лет пятидесяти, плечистый, ну чисто перевёрнутый треугольник. Седые волосы лавровым венком обрамляют лысину на макушке. Рядом с ним выхаживает похожий треугольник, только сильно моложе, походу, сынок. У этого волосы рыжие и кучерявые, а морду, будто грязью, кто-то веснушками обрызгал. И с этими перцами ещё двое типов — один зеленоволосый татуированный и увешанный цацками дрищ, а второй одетый в длинный чёрный плащ с высоким воротом огромный азиат в круглых тёмных очках. Весьма странная компашка.
— Прошу прощения, — обращается ко мне старик-качок. — Вы Менке Рамаян?
Голос у него, как шумы с древних аудиозаписей, такой же мягкий и вкрадчивый, вообще не подходит брутальной внешности.
— Ага, типа того. А вы фанаты что ли?
— Типа того. — Старик дружелюбно улыбается. — Меня зовут Лизавет Красин. А это, — показывает на молодого качка, — мой сын — Ясень.
Вот это прикол! Сука, помогите мне остановить ржач. Ладно ещё старпёр, пятьдесят-шестьдесят лет назад шла мода пацанам бабские имена давать, типа Катерин, Марий, Елен, но сынок…
— Серьёзно? — еле выговариваю слова сквозь смех, вытирая выступившие слёзы. — Ясень Красин? Ну ты шутник!
— Э-э, ты чё. — Возмущённый сынок выступает вперёд, но отец останавливает его своей рукой-шлагбаумом.
— Я рад, что мы смогли вас позабавить. — Опять эта сраная натянутая дружелюбная ухмылочка. — Мы, господин Рамаян, к вам вообще-то по делу касательно сегодняшнего боя.
— Ага, ну и чё там у вас?
— Мы хотим, чтобы вы проиграли.
Это заявочка.
— А ты смельчак, раз предлагаешь мне такое. Я ведь и вмазать могу, не посмотрю, что тебя в особо охраняемые исторические объекты пора записывать.
Лизавет смеётся без капли злорадства, искренне.
— Не переживайте, в случае чего, я смогу за себя постоять. Но позвольте объяснить подробнее наше предложение.
— Не, забей, мне побоку. Плети, чё хошь, я сливать бой не стану.
— А если я скажу, что это ради падения Златограда?
Хо-хо, а старикан-то знает, за какие крючочки меня можно потянуть.
— Ну ладно, излагай.
— Благодарю. Видите ли, наше небольшое сообщество уже давно стремится к тому, чтобы заслать кого-нибудь в Златоград в качестве, если можно так сказать, шпиона. Беда в том, что пока ни у кого из нас не получилось стать личностью настолько выдающейся, чтобы заработать заветный миллион единиц соцрейта. Ваш сегодняшний противник Ринат — самый видный из нас. У него восемьсот сорок тысяч единиц. Победитель этого боя получит двадцать пять тысяч. Согласен, не самый жирный приз, однако дальнейшие поединки могут приносить куда больше. И тогда Ринату останется выиграть всего ещё несколько боёв, четыре, может пять, и мы, наконец-то, получим агента, способного внедриться внутрь самой неприступной системы в мире. И в качестве благодарности мы, разумеется, поделимся с вами всем, что сможем из этой системы вытащить.
— Красиво звучит, только чем вам Златоград не угодил?
— А разве недостаточно того, что они скрывают от всего человечества технологии бессмертия? Почему они решили, что кто-то заслуживает вечной жизни, а кто-то — нет? И почему они придумывают систему отбора? Есть у Златограда что-то такое… не знаю, даже, как и сказать… таинственное, непостижимое. Каковы его интересы? Как так получилось, что они правят миром?
— Потому что люди — тупые комки говна и пыли. Расхерачили всё в ебанутых войнах, а тамошние ребята подсуетились и организовали новый мировой порядок.
— Да, так нам рассказывают на уроках истории. Но правда ли?
— Кто знает? Если правда, где и есть…
— …то в Златограде.
Я усмехаюсь. А этот Лизавет Красин интересный тип. Но есть у меня подозрение, что он не совсем тот, за кого себя выдаёт. Надо попробовать задать пару наводящих.
— Вы, небось, ещё и роботов не уважаете?
— А вам разве есть дело до этих бездушных железяк?
— А кто производством будет заниматься? Строительством, уборкой, доставкой? Вы что ли? Херня, роботы нам нужны.
— Вы правы. Они нужны — в качестве безусловных рабов. Но у нас есть основания полагать, что Златоград владеет технологией подлинного искусственного интеллекта и постепенно внедряет её в роботов.
— И нафига?
— Для создания новой цивилизации. Люди себя изжили. Посмотрите, мы теперь больше потребляем, нежели создаём. Наш вид переживает свой закат. Роботы унаследуют землю, и бессмертие, которое предлагает Златоград, — единственный способ конкурировать с ними в борьбе за место во вселенной.
Я уже слыхал подобные слова и речи. Подозрения подтвердились.
— Ага. Я вас раскусил. Вы — унагисты.
И снова Лизавет расплывается в радушии и доброжелательности. Срань, ты ж не мой дедуля, чё ж тогда так лыбишься?
— Каюсь, — говорит он. — Но разве это плохо?
— Мне было бы насрать, но мы с Деном Унаги в одном классе учились, и этот мудила всю жизнь трепал мне нервы. Так что вся ваша шайка дружным строем идёт нахуй.
— Я думал, мы с вами преследуем одну цель…
— Ага, ну я как-нибудь без вашей помощи справлюсь. Шансов-то у меня побольше будет.
Вывожу с наручных часов голограмму общего рейтингового списка соцрейта, в котором Менке Рамаян занимает первую строчку.
— Вот я. А Ден, кажется… — листаю таблицу вниз, вниз, вниз. — Ага, вот и он. Минус сто двадцать тысяч. Да, у меня точно всяко больше шансов.
Наконец эта сладенькая ухмылочка сползает. А я всё ждал, когда ж ты снимешь маску розовой дружелюбности. Надо добивать.
— Я могу хоть щас сдать вас полицейским, и знаете что? Мне за это ещё соцрейта накинут.
Все четверо резко достают гаусс-пистолеты и направляют на меня. Что ж, значит игра меняется? То-то и оно, говнюки, что едва запахло жареным, вы тут же переобулись и явили истинное, ссыкливое лицо.
— И чё? — Складываю руки на груди, расслабленно откидываюсь назад, опираясь спиной о стену. — Напугали типа? Ну валяйте, стреляйте. Вы в курсах вообще, кто я? Если не убьёте с первого попадания, считайте — покойники. А даже если убьёте, то уже через пару секунд сюда явятся полицейские. Потому что у меня, как и у всех, есть лайфчек, страусы вы тупорылые. Так что уберите, пока яйца друг другу не поотстреливали, и валите нахрен. Так и быть, сдавать вас не стану, но и бой сливать тоже. Если этот ваш Ринат хочет попасть в Златоград, то пусть выложится сегодня на полную, потому что я намерен отбить его до состояния мягкого стейка.
Лизавет вперивает в меня свои зенки, молчит и держит пистолет. Все они — кастрированные пустословы. Только и умеют угрожать, а как доходит до дела, так прудят в штаны, будто груднички. Раз достал пушку — стреляй. Пока они тут стоят мнутся, я мог уже три раза их всех отхерачить.
— Ну ладно, — говорит Лизавет и в итоге всё-таки убирает пистолет обратно. — Но не думайте, что на этом всё. Мы ещё увидимся.
— Ага. Дочке привет передавай.
— У меня нет дочери.
Остальные тоже убирают оружие, разворачиваются и уходят вслед за Лизаветом. Вот же лошары. Не удивлюсь, если Ден лично послал их ко мне. Давненько он о себе не напоминал. Неужели решил сделать новый ход в своей тупой развивающей войне?
Кори, оставь сообщение для Менке: ко мне тут наведались унагисты, возможно, Ден опять затеял какую-нибудь пакость. Конец.
Дверь вновь открывается, но теперь в раздевалку входит всего один человек. И его я с закрытыми глазами узнаю по шаркающей походке. Карамото-сенсей медленно подходит, в своём неизменном тухлом спортивном костюме и с гэта на ногах.
— Коничива, Псих, — говорит он. — Готов?
— Да, сенсей. Пошёл нахуй.
Тренер показывает мне средний палец, разворачивается и шоркает в сторону ринга. Уже совсем скоро объявят мой выход, так что пора надевать сенситивный костюм и настраивать удары. Какие бы выбрать для сегодняшнего боя? Ринат фехтовальщик, он своей шпагой постарается держать меня на расстоянии, а значит надо взять парочку дальнобойных приёмчиков, каких-нибудь огненных шаров или типа того. Но огонь — это банально, поэтому беру шаровую молнию. Завязываю её на жест козы на выкинутой вперёд руке. Очков хватит ещё удара на три, но я потрачу лучше на один, зато ультимативный — падение метеорита. Вещь крайне ненадёжная, промахиваешься в девяноста пяти процентах случаев, зато если уж попадёшь, то раунд твой. Завязываю на вскинутую вверх правую руку с открытой ладонью. Ага, все посмеются. Сенс-костюм у меня целиком розовый и в полном комплекте со шлемом, защищающим нейроком, обтягивающим комбинезоном, перчатками, штанами и носками я выгляжу настолько вызывающе, что у противников мигом глаза кровью наливаются. Удивительно, но этим лохопедрам всё ещё стрёмно проигрывать чуваку в розовом. А мне смешно на них смотреть.
Интересно, Ринат старался набрать вес за прошедшие сутки? Вчера на взвешивании я весил семьдесят четыре килограмма при росте в метр восемьдесят два, а этот хмырь семьдесят шесть при росте в метр восемьдесят восемь. Если всё осталось, как есть, то два килограмма не порешают, но вот если он сгонял вес, а после стал активно набирать…