Александр Свирин – Пять ликов богини (страница 48)

— Воспоминания — вещь эфемерная, — сказал он. — Память может обманывать.

— Ты мне не веришь?

— Я верю, что ты это помнишь. Но вот было ли это на самом деле — вопрос.

— А откуда я, по-твоему, знаю карате?

— Так у тебя же есть тренер.

— Карамото-сенсей — идиот. С ним я никогда не стал бы толковым бойцом.

— Твой отец был хорош в молодости.

— Ага. Только он меня больше избивал, а не тренировал.

Ден развёл руками.

— Хорошо, — сказал он. — Допустим, тебя тренировал этот Алан Гаджиев. Давай проверим, чем он занимался.

Ден попросил систему найти Гаджиева Алана Геворговича. В ответ сразу открылось несколько фотографий и ссылок на разные статьи и интервью.

— Это он! — воскликнул Менке, вскочив с кресла и ошарашенно тыча в экран. — Это точно он! Твою мать…

Менке вновь упал в кресло, схватившись за голову. Он встречался с бойцом настолько мощным, что тот заработал миллион единиц соцрейта и отправился в Златоград. И не просто встречался, а тренировался у него. Осознание настолько шокировало, что мозг впрыснул в кровь адреналин, который разогнал сердце и заполнил мышцы энергией. Менке задёргал ногой и забарабанил пальцами по подлокотнику.

— Здесь сказано, что он отправился в Златоград в две тысячи триста двадцать шестом, — сообщил Ден. — Так, а родился он… Ага. Ну, пятьдесят четыре года не такой уж старый возраст для обретения бессмертия. Если ты встретился с ним в две тысячи четыреста десятом, то ему на тот момент стукнуло уже сто тридцать восемь лет.

— Сухим стариком он не выглядел. Как раз примерно на пятьдесят четыре.

— Не проиграл за всю жизнь ни одного боя, — продолжил читать Ден. — Обладатель чёрных поясов по карате, тхэквондо, дзюдзютсу, айкидо и хапкидо. Да уж, крутой мужик.

— Я тоже ни одного боя не проиграл, — сказал Менке. — Вот бы ему рассказать и поблагодарить за всё. Погоди, но получается, что в Златограде и правда существуют технологии бессмертия. Нас не обманывают. Если он ни капли не постарел за столько лет.

— Получается, что так. — Ден глубоко призадумался. — Какая-то чушь. Зачем всё это? Будь люди рабочей силой или источником энергии для роботов, я бы понял, зачем их содержать. Но нас и в самом деле обслуживают, как хозяев. Какой смысл?

— Может, ты не прав, считая, что в Златограде правит ИИ? Может ИИ и управляет всей системой, но приказы отдаёт человек? Кто-то, кто действительно заботится о выживании своего вида.

— Тогда ещё проще. Убить его — и дело с концом.

От того, с какой лёгкостью Ден говорил об убийстве, Менке поморщился. Сперва он и правда хотел объединиться со своим противником, чтобы попасть в Златоград нелегальным образом, но теперь задумался, стоит ли оно того? Что, если столица мира и правда не несёт никакого зла? Вдруг Крак говорил правду, и они не враги? Но тогда почему его отдали отцу? Они же знали, знали, что тот за человек, как к нему относился, как избивал, унижал, третировал. И то, что отец потом сотворил с Нане — это же непростительно. Да и мама не лучше, пыталась убить его. Почему, почему?

От количества вопросов, Менке понурил голову и запустил пальцы в волосы. За последние пару дней устойчивая картина мира уже несколько раз полностью разрушалась и создавалась заново. Так что же на самом деле происходит?

Ответы можно получить только в Златограде.

— Я тоже ничего не понимаю, — сказал Менке. — Мы с тобой преследуем разные цели, Ден. Ты хочешь уничтожить всё живое, а я хочу развить человечество, подарить ему технологии бессмертия. Спасти его. Однако я понимаю, что попасть в Златоград совместными усилиями проще. Но как только окажемся там, то снова станем врагами. Я не дам тебе добиться успеха.

— Идёт. — Ден кивнул. — Как окажемся там, продолжим нашу развивающую войну. Жаль, конечно, что ты не видишь бессмысленности существования жизни, но это не твоя вина. Всем обычным людям свойственно цепляться за своё бытие, как за нечто имеющее высшую ценность, хоть это и не так, ведь в масштабах вселенной мы всего лишь горстка пыли. Страдающая горстка пыли.

— Я никогда не приму такую философию. Если жизнь во вселенной появилась, значит, таков порядок вещей. По какой-то причине разум нужен.

— Когда вселенная погибнет, умрёт и всё в ней пребывающее. Исчезнем мы сейчас или через несколько миллиардов лет — какая разница?

— А что, если разум переживёт гибель вселенной?

— Маловероятно. Люди склочны, мелочны, глупы. Им не развиться до такой степени.

— Миллиарды лет, Ден. Миллиарды. Человечество — всего лишь ребёнок. Дай ему время.

— Люди убьют себя гораздо раньше.

— Ты просто озлобленный на весь мир мальчишка. И из-за собственной боли хочешь отыграться на всех вокруг. Прекрати. Лучше сходи к психологу.

Ден резко и угрожающе вскочил со своего кресла. Менке тоже поднялся, расслабленно и спокойно. Они стояли, злобно глядя друг на друга, и ни один не превосходил другого даже в росте. Невидимая катана на поясе давала Дену преимущество, но Менке по дороге успел поверхностно ознакомиться с нейрограммой Психа и знал, что способен противостоять даже такому оружию.

— Ты ничего про меня не знаешь, Рамаян.

И вновь по фамилии. Менке уже отметил, что когда Ден оттаивает, чувствует скорее дружеские чувства, то зовёт его по имени. А сейчас маятник качнулся в противоположную сторону. Менке понял, что затронул какую-то больную тему, наступил на рану. Интересно, что мучает Дена?

— Я знаю, что ты собственную мать превратил в зомби, — сказал Менке, внутренне готовясь к драке.

— Она жива. — Ден крепко сжал кулаки, его рот исказила гримаса гнева. — Жива, Рамаян. Как бы ты поступил, если бы умерла твоя мать, а? Оставил бы всё как есть или постарался сделать всё возможное, чтобы это исправить? Наноботы сделали первое — вернули её к жизни. Со временем она придёт в норму.

— Это не норма. Она — овощ.

— Сказал же, дай время! Она оклемается! А вякнешь ещё хоть слово, я тебе голову снесу.

Рука Дена легла на невидимую рукоять. Менке еле-еле разглядел лёгкое искажение в воздухе, да и то лишь сосредоточившись. Однако ударить кулаком быстрее, чем вытащить меч из ножен — впрочем, лучше не сомневаться в мастерстве Дена.

— И с кем ты тогда поедешь штурмовать Златоград? — Менке усмехнулся. — Расслабься. Я свою мать почти шестнадцать лет не видел. Она меня вообще убить пыталась. Отец избивал, а сестра, которую я искренне любил, в итоге предала. Так что не уверен, что вписался бы за кого-нибудь из родственников.

— Сестра? — Ден выгнул бровь. — Какая сестра?

— Единокровная. Дочь моего отца от другой женщины. Забей, вы незнакомы.

— Менке, у тебя нет никакой сестры.

— Говорю же, ты её не знаешь. Стал бы я тебя с ней знакомить, ага.

— Ты серьёзно думаешь, что я не изучил своего противника? Я уверяю: ты единственный ребёнок Армена Рамаяна. Иначе я бы придумал, как использовать твою сестру в развивающей войне, уж поверь.

У Менке закружилась голова.

— Я тебе не верю, — сказал он.

— Документы показать? Ты их, конечно же, не проверял. Оно и понятно — зачем, если ты и так живёшь в этой семье. Я тоже не проверял свои документы, а зря. Но я готов поручиться головой — никакой сестры у тебя нет. Как её зовут хоть?

— Нане. — Голос Менке дрогнул, но он сам не понял из-за чего. — Нане Рамаян.

— Не слышал про такую.

Картинка перед глазами Менке поплыла и раздвоилась, голову встряхнуло как после удара гигантского молота. Он пошатнулся, но вовремя схватился за спинку стула и устоял. Тонкая невидимая игла кольнула в сердце.

— Мне нужно идти, — сказал Менке. — Я возвращаюсь в Москву.

Ден посмотрел на часы.

— Да, нужно уходить, мы задержались. Если ты прав, то гердянки скоро придут.

Менке уныло поплёлся к выходу. Ден стоял на месте и смотрел ему вслед. Извечный противник показался ему жалким и сломленным, словно известие об отсутствии сестры придавило его к земле неподъёмным грузом. Если хочешь сразить человека — ударь его в сердце. Привязанность — это слабость. Ден прямо сейчас наблюдал, к чему приводит разрубание невидимых нитей между людьми, и думал, что не станет сам по доброй воле их к кому-нибудь протягивать. Разве что мама… Нет, тут другое, убеждал он себя, я её никогда и не знал толком. За всю жизнь даже не поговорил с ней ни разу как следует, какая уж тут привязанность. Это просто прихоть, желание продлить существование женщины, которая его родила, чтобы она своими глазами увидела триумф сына.

— Я приду завтра, — крикнул Ден вслед Менке. — Утром, к тебе домой.

Тот ничего не ответил, крутанул вентиль, открыл дверь и нырнул обратно в канализацию. Только в этот раз запах, похоже, волновал его уже не так сильно.

Ден нацепил маску и окинул убежище взглядом. Это место сослужило ему добрую службу. Он мысленно попрощался с ним и, ничего с собой не прихватив, выскочил наружу. Развернулся в противоположную от Менке сторону и побежал.

Больше ему не понадобятся последователи, тайные убежища и прочая мишура. Желанная цель висела перед ним, только руку протяни. Его сердце пылало огнём решимости, какую Ден раньше не испытывал. Годы непосильного труда наконец-то окупятся с лихвой.

Завтра всё решится.

Нейрограмма. Порфирий (08.03.2430)

— Уважаемые пассажиры, мы прибыли в город Москва. Местное время двадцать два ноль три. Температура снаружи плюс тринадцать градусов по Цельсию. Просьба оставаться на местах до дополнительного распоряжения.