Александр Свирин – Пять ликов богини (страница 40)

Я разжимаю кулаки и расслабляюсь, а взгляд снова падает на полуживую Юки Унаги, которая всё это время просто сидела на диване и почти не двигалась. Нет, вовсе не такого я хотел для людей. Мой путь — не воскрешение мёртвых, а спасение живых.

— Ладно, пошли уже. Нам ещё Чих Пых Мыха брать.

Мы покидаем квартиру Юки Унаги, вызываем таксетку и едем к двадцать восьмому восточному блоку второго уровня. Я морально готовлюсь к бою, хотя, глядя на Крака, думаю, могу расслабиться, потому что он — моя тяжёлая артиллерия. Пущу его вперёд, пусть сам разбирается, может мне даже делать ничего не придётся.

Таксетка подвозит нас к нужному месту. Характерный для Токио серый жилой блок, с каждого этажа которого выступают треугольные эркеры, которые делают его похожим на средневековый японский замок. На стене из мозаичного стекла выложена иероглифами цифра двадцать восемь. Мы выходим из таксетки и заходим внутрь. Перед нами предстаёт коридор с рядом обычных квартирных дверей по обеим сторонам.

— И что нам, ходить и каждую обзванивать? — спрашиваю я.

Крак задумывается.

— Тут всё не так просто. Вряд ли он в квартире.

— А где тогда?

— Вспомни своего дружка Ивана Рауша. Думаешь, у унагистов нет собственных румеров?

— И чё, предлагаешь нам всё тут облазить в поисках тайных комнат?

— Ну зачем же. Я прекрасно знаю, где есть подходящее место.

— Откуда?

— Что за тупые вопросы. Разумеется, у меня есть доступ к схемам всего города.

Мы выходим из блока обратно на улицу. Я следую за Краком, который обходит строение слева, ныряет в узкий, ничем не примечательный переулок и доходит до тупика. Тут виднеется люк в канализацию, в который мне совсем не хочется лезть. Но Крак осматривается вокруг, после чего жмёт на слегка выступающий кирпич, и часть стены блока отъезжает в сторону, открывая потайной проход. Андроид заходит внутрь, я за ним. Дверь позади закрывается, и мы оказываемся в полной темноте.

Я включаю режим ночного видения. Крак движется вперёд весьма уверенно, как тот, кто знает, куда идти. Вскоре впереди показывается тусклый свет, и мы оказываемся в каком-то коридорчике, на стенах которого обычными баллончиками с краской от руки нарисованы чёрные тигры. Мы заходим в пустой дверной проём в стене сбоку и попадаем в очень просторный зал, оборудованный под клуб.

Да это же самое настоящее подпольное заведение!

За столиками сидят люди — пьют, играют в карты или настольные игры, что-то едят. Туда-сюда снуют хорошенькие девушки в одинаковых нарядах, которые разносят на подносах еду и напитки. Это чё, у них люди работают официантами? Офигеть, я как будто в прошлое попал.

Свет дают только лампы под сводчатыми потолками. Гостей в этом заведении мало — я насчитал двадцать четыре человека. Но Чиха среди них не видно.

Едва мы заходим, все обращают на нас свои взгляды. Даже официантки встают на месте и замирают. Одна из них роняет поднос, и в образовавшейся тишине этот звук расходится громовым раскатом.

Здоровенный лысый бородатый европеец в чёрной куртке из экокожи с шипами встаёт из-за своего столика и говорит на чистом японском:

— Пусть эта гердянка валит!

Мы не обращаем на выкрик никакого внимания и проходим вперёд. Я с усмешкой окидываю взглядом всех вокруг. Как я и думал — случайных людей здесь нет, все бойцы и, скорее всего, унагисты. Это напоминает один из тех подпольных клубов, которые Порфирий иногда сливал роботам. Значит, есть ещё одна ячейка. Расплодились, как тараканы.

Мельком подмечаю, что почти каждый при холодном оружии: у кого обычные ножи, у кого метательные, а иные так и вовсе с чем-то вроде мачете или кукри. Не вижу ни одного гаусс-пистолета — уже хорошо. Унагисты не большие фанаты огнестрельного оружия, если не считать, конечно, бедного Лизавета Красина.

Пока мы с Краком идём через зал, гости встают со своих мест, глядя на нас с нескрываемой злобой. Ощущение, будто через воздух кто-то натянул миллионы тонких лесок, да так сильно, что они готовы лопнуть от малейшего прикосновения. А стоит порвать хоть одну, как это спровоцирует людей напасть на нас.

Крак останавливается прямо посреди зала. Крайне хреновая позиция — здесь мы как на ладони, да ещё и в окружении врагов. Сука, не мог что ли до стеночки хотя бы дойти? Ладно, нельзя выказывать озабоченность, слабость и неуверенность. Мы этих лохов из любой точки раскидаем.

— Эй, друг, зубочистка есть? — спрашиваю я по-японски одного из гостей, тощего и жилистого япошку, у которого на поясе висит целый набор метательных ножей.

Тот берёт со своего стола деревянную зубочистку и мастерски мечет её прямо мне в правый глаз. Я ловлю её, зажимая между средним и указательным пальцами, прямо у лица и спокойно сую в зубы с видом максимально крутого парня.

— Спасибо, — спокойно говорю я, окидывая взглядом толпу.

И происходит взрыв. Ну, не буквально, конечно.

Первый боец с мачете нападает на Крака. Удар приходится по стальной руке андроида, а тот даже не спешит отвечать, просто смотрит на противника, как на идиота, словно недоумевая над фактом безграничности человеческой тупости. Не могу его в этом винить. Едва боец размахивается для второго удара, Крак невероятно быстро перехватывает его руку, затем слышится громкий и отчётливый хруст ломающейся кости, отчаянный крик и в конце глухой удар — это бедолага получил металлическим кулаком в челюсть.

Я сразу же разворачиваюсь и несусь к барной стойке. Все прочие враги явно нацелились на Крака, видимо, сочтя меня не таким опасным. Дорогу мне преграждает высокий накаченный мавр с длинным изогнутым кинжалом в руках. Я плюю в него зубочисткой и подпрыгиваю, а он рефлекторно закрывает руками верхнюю часть тела. Но я не собирался бить по верху. Вместо этого я со всей силы прямо в полёте хреначу ему по правому колену, выбивая его. Мавр падает на пол, роняя кинжал, хватается за ногу и истошно вопит. Думаю, с него достаточно.

Я добираюсь до барной стойки и прыгаю за неё. Здесь меня ждёт бармен — низкорослый маленький японец с выбритыми висками и простой финкой в руках. Это беда, холодное оружие даёт ему слишком большое преимущество; провернуть трюк, как с мавром, уже не получится. Придётся импровизировать.

Я хватаю с полки первую попавшуюся бутылку и разбиваю её о стойку, делая розочку. На лице японца проступает ужас. Он поднимает руки вверх и отпускает нож. Я делаю розочкой знак, чтобы он валил подальше, а он неловко перелезает через стойку и убегает прочь из заведения.

Что ж, кажется, я никому больше не интересен. Поэтому нахожу на полке виски, беру чистый стаканчик, наливаю себе немного, кидаю два кусочка льда и, попивая напиток, стою за стойкой и наблюдаю, как Крак в одиночку раскидывает целую толпу врагов, которые ничего не могут ему сделать.

Фромин весьма прочный композит и, несмотря на множество царапин от ударов лезвий самой разной длины, никаких значительных повреждений андроид до сих пор не получил. Двигается он неожиданно быстро и ловко, отпихивая от себя противников, швыряя их об пол, ломая им руки и ноги. Моя помощь ему вообще не требуется — Крак вполне мог прийти сюда в одиночку и точно так же со всем справиться.

Из-за стойки я вылезаю только тогда, когда у него осталось всего трое противников. Остальные гости устилают собой пол заведения, держась за поломанные конечности и тихонько скуля от боли.

Один из троих оставшихся замечает меня и тут же переключается. Во лбу этого доходяги виднеется третий глаз, по виду настоящий. А ещё глазами покрыты его руки — не иначе какая-то двинутая генная модификация или экспериментальная операция. Не удивлюсь, если он ещё и на затылок глаза бахнул. Он сжимает метательный нож и несётся на меня, на ходу замахиваясь своим оружием. Ох, блин, мне сейчас не поздоровится.

Глазок (назову его так) швыряет в меня нож, но тот пролетает мимо, хотя я вообще не двигаюсь. Ну, дружище, не помогли тебе твои моргала.

Мне хватает доли секунды, чтобы подлететь к нему прежде, чем он вытащит из-за пояса второй нож, и просто тыкнуть ему в случайный глаз на руке. Глазок вскрикивает, роняет нож, который только-только достал, и хватается за место тычка. Я тут же прописываю ему чёткий джеб в челюсть, от которого он пошатывается и падает без сознания.

Я смотрю на тело, покрытое глазами, и думаю, какие же тупые и бесполезные модификации люди себе иногда ставят. Чтобы победить этого парня, хватило бы обычного фонарика.

Крак заканчивает с двумя оставшимся. Точнее, с одним, поскольку второй быстро понял, что дело — дрянь, и спешно ретировался. Мы осматриваем поле битвы, усеянное охающими от боли или валяющимися без сознания врагами. Так-то, лошары. Хотите побеждать — заведите себе боевого андроида.

Я подхожу к одному из стонущих громил — кажется, у него сломаны обе руки.

— Где найти Чих Пых Мыха? — спрашиваю на японском.

— Пошёл ты, — отвечает тот, морщась от боли.

— Ты же понимаешь, что я буду бить тебя, пока ты не ответишь? Тебе мало что ли досталось?

— Ладно, ладно. Вон там дверь слева от барной стойки. Спуститесь вниз, попадёте в ещё один зал, поменьше. Чих обычно там сидит.

— Спасибо. Видишь, избавил себя от мучений, а меня — от необходимости избивать лежачего.

Мы с Краком идём к указанной двери, открываем и видим уходящую вниз бетонную лестницу, освещённую бледным белым светом. Я ступаю тихо, как ниндзя, но андроид некоторое время стоит на месте, глядя на мои попытки беззвучно спускаться по ступенькам, после чего отпихивает меня и вырывается вперёд обычным шагом, грохоча на всё заведение своими стальными ножищами. Ладно, значит, план внезапной атаки идёт нахер. Действуем в лоб.