Александр Свирин – Болшая охота (страница 14)

Поздно вечером, сидя у костра и обмениваясь впечатлениями с успевшими уже возвратиться охотниками на слонов, никто даже не вспомнил о пропавших очках… Никому и в голову не могло прийти, при каких трагических обстоятельствах эти стёклышки ещё о себе напомнят…

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ,

Наступил третий и последний день моего лечения. После полудня за мною должен был прилететь вертолёт, чтобы перебросить меня к Дальним Холмам, куда перед восходом солнца выступил Элиас Кимараре со своим сафари. Теперь целью охотников были антилопы, жирафы и зебры. Там же могли оказаться и буйволы…

Всю первую половину минувшей ночи я помогал ветеринару и его людям размещать по вольерам трофеи, доставленные баржей с той стороны озера. Затем я связался с капитаном Лендедом и до утра передавал ему магнитофонные записи.

Больше всего, как я понял, ему понравилась охота на слонов, о которой рассказала Нкале…

Слоны — самые крупные сухопутные животные, оставшиеся на земном шаре. Они обладают огромной силой, очень осторожны и удивительно смышлёны. Может быть, именно это позволило им выжить в то время как все другие хоботные животные давно вымерли. А слоны остались… Они научились противостоять даже человеку, с повадками которого познакомились ещё в глубине веков. С глубокой древности голод заставлял человека охотиться на слонов ради их мяса. Жажда наживы заставляла его истреблять слонов в погоне за драгоценной слоновой костью — громадными сверкающими белизной бивнями. Жажда власти и славы надоумила человека ловить слонов и использовать их в сражениях. Армии, в составе которых были «живые танки» — боевые слоны, в течение многих столетий считались непобедимыми. И, наконец, человек, приручивший слона, заставил его работать. Рам Чаран говорит, что на его родине в Индии слоны корчуют громадные деревья, перетаскивают самые тяжёлые грузы и даже… нянчат детей!

Отличаясь чудовищной силой, слоны в то же время очень миролюбивы и сами обычно ни на кого не нападают. В неволе они довольно легко привыкают к человеку и привязываются к тому, кто о них заботится. Но дикий слон очень дорожит своей свободой. Для того чтобы заманить его в западню, охотник должен обладать большим опытом, хитростью и отвагой…

Приблизившись к озеру около того места, где стояла баржа, М'Коло указал на небольшой мелководный заливчик, примерно в трёх километрах к востоку. В бинокли слоны были хорошо видны. Восемь огромных животных купались у самого берега, обливая себя потоками воды, которую набирали из озера своими хоботами, похожими на толстые пожарные шланги. Три слонёнка, каждый величиною с дорожный каток, ни на шаг не отходили от своих матерей. Величественный старый слон, очевидно, вожак стада, стоял на страже несколько в стороне от остальных… Берега заливчика были совершенно отлогие, трава на них вытоптана. Ни одного дерева, за которым могли бы укрыться охотники, там не было…

Опустив бинокль, Сеггридж посмотрел на своих спутников.

— Подобраться к слонам со стороны берега нет никакой надежды, — сказал он.

— Операция должна быть проведена с воды и с воздуха, — секунду подумав, ответил Рам Чаран. — Дело за Нкале…

Нечего и говорить, что Нкале была в полном восторге. М'Коло тоже согласился — по его мнению, этот план был единственным, а потому и самым лучшим.

Они спустили на воду катер, взяли на буксир баржу и поплыли к заливчику. Когда до слонов оставалось уже меньше километра, вожак насторожился. Звук мотора заставил его широко расставить огромные уши… Высоко поднятый хобот принюхивался к запахам ветра….

Рам Чаран немедленно перевёл мотор на холостой ход. Катер и баржа остановились. Несколько мгновений казалось, что потревоженные слоны сейчас же покинут берег и уйдут в саванну. Однако вожак успокоился. Находившаяся далеко от берега баржа не вызывала у него особых подозрений, и он просто решил до поры до времени понаблюдать за ней… Сеггридж кивнул Нкале.

— Не опускайся слишком низко, — сказал Рам Чаран, — атакуй со стороны солнца. Тогда, если вожак и посмотрит в твою сторону, он всё равно не увидит — солнце ослепит его.

Всё остальное было проделано быстро и точно. Взвившись высоко в небо, Нкале описала круг, зашла со стороны солнца и, снизившись над стадом, «с завидным спокойствием», как выразился Рам Чаран, произвела двенадцать бесшумных выстрелов. Девять красных ампул и три зелёных, посланные её меткой рукой, безошибочно достигли цели.

Затем, продолжая кружить над слонами, она дождалась, пока они заснули. Тогда она опустилась и быстро поправила хоботы двум слонам, которые могли захлебнуться. Хобот третьего она всё время держала в руках над водой, пока её спутники подводили к берегу плоскодонную баржу и с помощью лебёдки поднимали на борт слонят. И потом ещё, когда баржа отошла уже от берега, она продолжала удерживать этот хобот, дожидаясь пробуждения великана… Только уверившись, что слон приходит в себя и ему больше не угрожает опасность утонуть, она присоединилась к своим товарищам…

Совершенно таким же способом, возвратившись к месту стоянки баржи, они добыли двух маленьких гиппопотамов…

Всё это хозяйство — маленькие носороги, львята, гиппопотамчики, четыре гиенёнка и пара солидных слонят — находилось теперь в нашем лагере вместе с другими трофеями, ожидая отправки на звездолёт. Трофеи были замечательные! Огорчало меня только то, что в их поимке я не принимал никакого участия. Единственным утешением была Леди с её детенышем.

Наша великая дружба началась в тот момент, когда из репродуктора вдруг раздалось рычание льва. Что с бедной Леди сделалось!.. Прижав визжащего Димку к своей мохнатой груди, она так заметалась по клетке, что я не на шутку перепугался: изувечит и себя, и Димку. По-моему, она даже побледнела от ужаса. Кончилось тем, что мне пришлось взять её за шарфик и вытащить наружу. Она тут же вскарабкалась ко мне на колени и прижалась к моему животу. Всё её тело дрожало мелкой дрожью, будто к ней присоединили электрический провод. Но едва лев перестал рычать, к ней вернулось нахальство: она начала скалить зубы и плевать в репродуктор. Однако убраться обратно в клетку категорически отказывалась.

Так она и просидела у меня на коленях до самого утра. Пришлось примириться.

И теперь она ходила за мною на поводке по всему лагерю. А когда она начинала шалить и переставала слушаться, я тащил ее в палатку и включал магнитофон с львиным рыком… Она сразу становилась, как шёлковая…

После полудня за мной прилетел вертолёт. Это был один из патрульных вертолётов Противопожарной Службы Саванн, временно переданный в распоряжение нашего отряда.

Естественно, что долететь до Дальних Холмов мы могли гораздо быстрее, чем до них доберется сафари. Поэтому у нас был запас времени, и мы решили осмотреть те места, где наши охотники добывали свои трофеи. Мы пролетели над стадом гиппопотамов, слетали к заливчику, только слонов там уже не нашли, и направились к баобабу, возле которого всё ещё лежал скелет антилопы. Большие грязно-белые птицы с чёрными крыльями копошились среди раскиданных по земле костей, обрывая полуразложившиеся остатки мяса и сухожилий. Это были грифы, питающиеся падалью и нечистотами. Некоторые из них уже так наелись, что едва волочили громадные крылья, но с ненасытной жадностью продолжали терзать останки животного своими страшными крючковатыми клювами.

Вертолёт развернулся и пошёл над зарослями, в чаще которых происходила охота на носорога. Над тушей убитого зверя тоже пировали грифы. Сгрудившись вокруг, перемазанные стервятники, отталкивая друг друга, глубоко засовывали внутрь туши свои узкие клювастые головы на длинных беспёрых шеях. Даже низко летящий вертолёт не произвёл на них впечатления и не заставил покинуть добычу.

На бреющем полёте мы дважды пересекали кустарник в поисках того места, где Каген сделал свой знаменитый выстрел. Его не трудно было узнать по черневшим в траве длинным кускам засвеченной киноплёнки… А неподалеку в глубине кустарника что-то сверкало на солнце, и я сразу сообразил, что это были очки, потерянные Александром Петровичем. Я тут же решил сделать ему сюрприз. По моей просьбе пилот поднял машину немного выше, а я выскочил из неё и полетел за очками…

Ах, если бы всё это произошло только на пять секунд раньше!.. Но именно за эти секунды случилось нечто такое, что даже трудно себе представить. Я был уже в нескольких метрах от очков, как вдруг из-под них появилась струйка голубоватого дыма. В следующий момент из травы вырвался вихрь пламени. Я еле успел отпрянуть. Ветер от лопастей вертолёта раздувал пламя и мешал мне подниматься вверх. Одно мгновенье мне казалось, что он собьет меня прямо в огонь. Но пилот вовремя заметил опасность и бросил машине в сторону. Это спасло меня. Когда я снова очутился в салоне вертолёта и посмотрел вниз, мне показалось, что под нами бушует кратер вулкана. С каждой секундой огонь охватывал всё большую территорию. Сухая трава горела, как порох, кусты вспыхивали, словно облитые спиртом. В воздух взметались тучи дыма, пронизанные фонтанами искр. Пучки горящей травы носились по ветру. Там, где они опускались на землю, мгновенно возникали новые очаги пожара, быстро сливавшиеся друг с другом…