Александр Светлый – Финальный босс (страница 25)

- Я говорю правду, - встав в полный рост,  воскликнул Чу Хень.

А он, оказывается идейный революционер. Вот уж не ожидал, что он попытается выкрасть императора не для личной выгоды, а для принудительной смены власти.

- Хорошо, как ты докажешь, что ты прав, и недоедание и страдание людей не произвол обманывающих меня слуг, а моя личная ответственность? – стараясь разобраться, спросил старик.

- Это легко доказать! Знающего нужды своего народа правителя не пытаются убить каждые несколько лет. А если правитель десять лет не выезжал из своего дворца из-за страха очередного покушения, окружил себя лжецами и подхалимами, и не стремится своими глазами увидеть, проверить, говорят ли слуги правду, то он недостоин занимать место правителя!

- В твоих словах есть истина, но почему же ты не пришел ко мне на прием и лично не рассказал мне об этом? Как глава секты «Кулак справедливости», ты много раз мог это сделать, – возмутился старик.

- Раз вы даже не знаете, что я подал более шестидесяти прошений о приеме, сорок пять раз получил отказ, а на пятнадцати был принят и без интереса выслушан вашим первым советником, то видимо, мои слова о том, что у крестьян пробиться к вам нет ни единого шанса, полностью правдивы.

- Как же так! Я впервые слышу об этих прошениях, - пробормотал себе под нос старик.

- Есть еще множество честных и неравнодушных людей, что также пытались пробиться через окружающий вас заслон и потерпели неудачу.

- Допустим, ты говоришь правду, - сказал император, - тогда почему ты убил всех этих достойных и уважаемых людей. Они тоже провинились чем-то перед народом или являются причиной бед в стране? Чем виновата дворцовая стража и уважаемые мастера Имперской Академии?

- Здесь мне нет оправдания. Они были сильными, но вряд ли достойными людьми. Я много раз пытался донести до них, что нужно решить проблемы со спорными территориями. Люди страдают. Просил пойти на прием вместо меня, чтобы обратить ваше внимание на беды голодающих крестьян, но их это мало беспокоило. Они великие боевые мастера, но кроме собственного достатка и благополучия их наследников их больше ничего не интресовало. Я сразил их не в честном поединке. Это так. Я боялся, что они помешают моим замыслам. Уважаемый мастер Ло Линь Дун один не отвернулся и поддержал мой план о вашем пленении. У него были и свои причины для этого. Не буду скрывать, я использовал его обиду, чтобы заставить сразить мастера Ху Дзин Тао, но никак не ожидал, что среди вашей охраны окажется кто-то намного сильнее его.

- Отравление Дзин Тао твоих рук дело? – негромко спросил император.

- Нет! Я впервые слышу об этом. Мастер Дзин Тао отравлен? – удивленно переспросил Чу Хень.

- Раз ты ничего не знаешь об этом, тогда не важно. Если ты говоришь правду, я не казню тебя, - вдруг заявил император, чем очень сильно удивил главу Ду и даже меня.

- Мне нужен радеющий за простых людей советник, который поможет мне разобраться в том, в чем я заблуждаюсь. Ты поможешь мне вывести первого советника и других лжецов на чистую воду.

- Благодарю за предоставленную возможность, повелитель. Мне жаль, я очень заблуждался на ваш счет. Думал, вы погрязли в удовольствиях, и не желаете благополучия своему народу. Буду рад служить! - опустившись на колени, и упершись на локти и лбом в пол, прокричал Чу Хень.

- Так и поступим, а сейчас мне нужно немного отдохнуть, - вставая со своего места, объявил император и шаткой походкой пошел к выходу.

Было видно, что ему сильно нездоровится. Бледная кожа на лице покрылась испаринами. Он едва держался на ногах, но все время суда просидел с гордой, властной осанкой. Терпел, несмотря на плохое самочувствие. Как я понял, резко сократившиеся дни жизни подтолкнули старика к переменам в стране. Он хотел уйти достойно, не как старый дурак, окруживший себя лжецами, что забудут о нем на следующий день после смерти, а как человек, которого помнит и почитает обычный народ. Скорая смерть любого заставит сменить приоритеты. Сун Цзицянь рассчитывал править ещё долго, но судьба распорядилась иначе. Будет хорошо, если он доживет до турнира четырех Великих Империй.

Днем он решил, что не станет рисковать, если там может разразиться битва Небожителя и Владыки демонов, но теперь это путешествие казалось ему достойным завершением жизни. Лучше умереть, наблюдая величайшую битву, чем заснуть и не проснуться в своей кровати.

Все было готово, чтобы начинать, но я почему-то сомневался, что нужно пробовать первый раз именно с Сун Ся. У неё, вроде как, вообще не было никаких проблем с колодцем духа и закалкой, просто сосуд души обновился после воскрешения. Подвергать её болезненным пыткам разрушения неправильного колодца духа и закалки, с моей стороны было просто бесчеловечно и бессмысленно. С ней парной культивацией я займусь уже без котла с кислотой. Другое дело Линь Сюли. Надо начинать с ней.

Так будет и честнее и правильней. Осталось донести эту простую истину до самой принцессы и это оказалось нелегко. Она вела себя, как капризный ребенок, возмущалась и кричала, даже разрыдалась, настаивая, что я обещал заняться первой парной культивацией с ней. Но я был непреклонен, как мог, объяснил, что ей вариться в кислоте просто не надо. Это больно, очень-очень больно, а мне без этого никак и Сюли никак, и мы должны это перенести, а парная культивация позволит это сделать менее мучительно.

Сюли для меня, а я для неё, не более чем обезболивающее средство. Я её не люблю, не хочу сделать своей женой и тем более любовницей. Она лишь ученик, которому я хочу помочь и чьей помощью воспользуюсь сам, чтобы не орать от боли, как резаный. Принцесса же не хочет, чтобы я подвергся таким же страданиям, как в «Звезде Юга» у столба позора? Воспоминания о кошмарной экзекуции заставили демонессу взглянуть на мои объяснения по-другому. Если разрушение закалки также болезненно, как живьем сходящая с человека плоть, то она конечно не хочет подвергать меня таким страданиям и… себя тоже, но после, мы же займемся парной культивацией, когда это будет уже без мучений?

Пришлось торжественно пообещать, что так и будет и послать коротышку заниматься дыхательными практиками для накопления Ци. Четырем её лишившимся культивации телохранителям теперь тоже оставалось лишь заниматься дыхательными практиками и  ждать приговора госпожи. Они не годились для службы, но не могли уйти, если госпожа не желала их отпускать. Я мог понять их состояние. Очень обидно потерять свой статус мастера на пустом месте. Пока они не знали, что это произошло из-за меня. Надеюсь, мне удастся их убедить также заняться парной культивацией, когда я научусь делиться энергией. Я готов все возместить. Честно.

Настало время сообщить Линь Сюли, что первый шаг к её будущей духовной силе находится на внутреннем дворе, в специально завешенной тканью зоне для установленного котла. Вода нагрелась, можно было начинать. Девушка восприняла новость хорошо, с решимостью бойца, но когда я сказал: «Раздевайся до одной нижней сорочки и полезай в котел, а я следом», её глаза полезли на лоб.

- Ра-раздеваться? Зачем, учитель? – спросила девушка и в её голосе зазвучали панические нотки.

- Можешь не раздеваться, но все, в чем ты будешь одета, скорее всего, придется выкинуть после этого. Надень то, что не жалко. Я буду в одной набедренной повязке, но не одевал бы и её, если бы был один, - пояснил я.

- Ясно, учитель, - покраснев, ответила девушка.

Она очень долго копалась в своем куле с вещами и достала самую потертую, дырявую и явно маленькую ей в груди и бедрах ночнушку. Совсем не удивительно, что стоило ей занять место в горячем котле с едкими травами, как эта тряпка тут же треснула по швам, оставив девушку, в чем мать родила, но вылезти и срочно поменять наряд ей уже не позволил состав трав в  котле. Она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело сковало. Она даже не могла вскрикнуть, так как грудь тоже почти не двигалась. Она едва дышала и с полным отчаяния взглядом уставилась на меня.

Моё тело тоже почти не слушалось. Едва я принял на дне котла сидячую позу «лотоса», то потерял чувствительность нижней части тела. Паралич поднимался от поясницы к груди и я осознал, что не смогу вылезти из котла, даже если очень захочу. Тело стало словно деревянным. Специально подобранный состав ожидаемо оказывал слегка парализующий эффект, чтобы снизить болевые ощущения, но я явно просчитался с пропорциями и не учел наложение одинаковых эффектов. Переусердствовал с малознакомыми травами, оценивая лишь один известный эффект и упуская из виду слабые побочные, а некоторые из них сейчас наложились. Блин. И на помощь позвать некого. Я сказал принцессе и её слугам не беспокоить нас ни при каких обстоятельствах в течении часа. Рассчитывать теперь можно было только на себя. И тут началось самое ужасное.

Прорываясь сквозь паралич, но всё равно не позволяя пошевелиться, от всей поверхности кожи к голове начали поступать сигналы ужасной, обжигающей боли, словно меня облепили и сжирали живьем тысячи насекомых. Захотелось вырваться, сбежать из собственноручно устроенной камеры пыток, но тело позволяло лишь немного шевелить пальцами рук. 

Я поймал на себе полный ужаса и непонимания, что происходит, взгляд Линь Сюли. Она силилась крикнуть, но едва могла поверхностно дышать. И оказалось, что эта ужасная боль, лишь начало. В горячий воде жжение от едкого состава лишь усиливалось, достигая просто невыносимых болезненных ощущений, от которых у меня перед глазами поплыли черные пятна. Перебирая одними ещё слушающимися меня пальцами, я добрался «крабиками» по своим ногам к безвольно висящим плетями, рукам девушки, вцепился пальцами в её ладони, скрестил пальцы, чтобы не выпустить их из рук и открыл духовное пространство. В нем боль почти исчезла. Я тут же вышел назад  из спасительного убежища и выдавил из себя, чтобы и Сюли открыла духовное пространство и начала культивировать. И в этот момент, девушка всем видом показала, что не может этого сделать. Титаническими усилиями преодолев боль и паралич, она выдавила короткое: «Не умею», и поставила меня в полный тупик.