Александр Светлый – Арена Видящих (страница 71)

Мужчина на месте возничего был одет в доспехи, как у воинов стражи каравана, где я очнулся в беспамятстве впервые. Надеясь, что этот человек знает, что делает и действует в моих интересах, я не возмущался, не пытался сбежать, являясь, в течение двух недель, единственным пассажиром повозки и принимая принесенную им пищу и ночуя в комнатах, которые он для меня снимал на ночь.

Я думал, что в конце пути меня ждёт встреча с людьми, говорящими со мной на одном языке, «моими» людьми, у которых я и получу ответы на все роящиеся в голове вопросы, но долгий путь завершился в каком-то захолустье — крохотной горной деревне на десять домов. Мужчина так мне ничего и не объяснил. Просто всучил в руки, перед тем как укатить прочь, небольшой мешочек с блестящими серебряными монетками и похлопал по плечу. На его лице читалась досада, но я не знал, чем она вызвана и причиной, почему конечным пунктом нашего путешествия оказалась именно эта глухая деревня.

Примерно через месяц я узнал, что оказался в поселении на самой границе двух стран, северной Империи Тан и южной Империи Сун. Чтобы это выяснить, пришлось с нуля учить местный язык, изучать значение, звучание и написание иероглифов и проделать очень извилистый путь, начавшийся с одной старушки, которой я решил помочь, увидев согнувшейся под тяжестью большой заплечной корзины.

Она прошла мимо меня, растерянного и одинокого, охая и бормоча что-то под нос. Ей нужна была помощь с тяжелой ношей, а мне человек, который не окажется равнодушным к моей беде. Но в итоге, помогла мне не эта женщина, а старик, к которому я пришел, сопровождая старушку. Путь был долгим и тяжелым, ведь пришлось идти из деревни по извилистой горой тропе к уединенной хижине намного выше. Я принес пищу и заказанные в городе травы к известному в этих краях травнику-целителю и остался жить у него в доме на долгих пять лет.

Сначала я просто хотел изучить язык, чтение и письмо иероглифов, чтобы полноценно общаться с окружающими и разобраться, где нахожусь и почему меня сюда привезли. За учебу я заплатил всем имевшимся при мне серебром, а также четыре раза в месяц доставлял старику пищу из деревни в долине. Постепенно мои обязанности расширялись. Я начал готовить пищу, убираться в доме, помогать старку в сборе трав и участвовал в изготовлении из них лечебных и укрепляющих зелий, наблюдая и изучая все этапы производства в деталях.

Через год я уже неплохо читал, писал и отлично понимал на слух, что мне говорит учитель и деревенские жители, но мой собственный говор был не особо хорош. Во мне легко было выявить чужака. Я хотел отправиться на поиски своего прошлого, родных, семьи, так как в доставке меня сюда стражником каравана не виделось никакого здравого смысла. Однако, старик убедил меня, что раз после того, как я лишился памяти, меня намеренно отправили в такую глушь, то явно не желали моего возвращения. А обстоятельство, что меня специально крепко усыпили за завтраком, чтобы отделить от каравана без сопротивления, прямо указывало на это.

Поспешное возвращение может быть опасным для жизни. Как минимум, мне нужно устранить свой дефект речи и получить достойную профессию. Иначе меня ждут придирки городских стражников и тяжелый труд на хозяина за гроши. В качестве примера достойной профессии он привел целительство и предложил мне стать его полноценным учеником. Так как уже, фактически, полгода я и так активно участвовал в процессе сбора, подготовки и переработки трав, а также в создании из них зелий, то он обещал сделать из меня настоящего целителя-травника всего за каких-то два-три года.

Я чувствовал, что старик говорит это не только из-за заботы обо мне. На самом деле, ему доставляло удовольствие выступать в роли мудрого и всезнающего наставника, да и просто жить одному в горах в таком почтенном возрасте становилось всё тяжелей. Ему тяжело было взбираться по крутым склонам в поисках нужных растений. Лазить на высокие деревья за плодами и даже наполнять большой медный котелок водой.

Возраст постепенно брал своё. Он быстро оценил комфорт, что я обеспечивал, по три раза в неделю бегая в пещеру у подножья горы за кристально чистой водой для зелий из подземного ручья, к снежной шапке за льдом и в деревню за продуктами и новой стеклянной тарой. Я же относил уже готовые зелья в деревню, откуда их уже отвозили на продажу в ближайший крупный город.

Я снимал со старца большую часть уже тяжелой для него рутины, и именно из-за этого он не хотел меня отпускать. Возможно, боялся вновь оказаться в одиночестве. Я был его единственным собеседником и помощником. Старик Чень настаивал, что покинуть его недоучкой, каким я являюсь сейчас, будет настоящим преступлением. Он даже спустился ради этого в долину и взял пару дополнительных учеников, чтобы мне было не так скучно в обществе всего одного человека.

Причем, сказал, что заучить рецепты и заниматься изготовлением зелий каждый дурак может. Я должен знать, как правильно определять беспокоящий человека недуг и правильно подбирать лекарство. Это можно сделать, только практикуясь на живых пациентах. Я должен правильно определять нарушение движения Ци в организме, ставить диагноз по пульсу и освоить лечебный массаж, постановку игл и безошибочно находить на теле нужные энергические точки, для чего он и озаботился о наглядном пособии. Тренироваться в первое время я буду на других учениках, а они на мне.

Хитрый старикан знал, кого выбирать в ученики, чтобы я точно не передумал. Привел на гору местную красавицу пятнадцати лет из уважаемой семьи Фэн по имени Сюли и еще одну милую девушку, на пару лет моложе, почему-то не имеющую фамилии, а только имя Нэнэ. Вот такие у меня будут товарищи по обучению. Только мельком глянув на Сюли и Нэнэ, я был готов посвятить изучению лечебного массажа и энергетических точек, хоть целый год.

Так как места на всех в скромном доме старика не хватало, мне пришлось заняться срочным возведением еще одного домика и для его других учениц. Разумеется, я не делал всё сам. К процессу подключили плотника и каменщика из соседних поселений, но они на начальном этапе лишь показали, что нужно приготовить, а собирать булыжники для фундамента, расчищать и выравнивать площадку, валить деревья для изготовления стен и крыши и затаскивать тяжелые стволы и глину для обжига черепицы на гору пришлось именно мне. Если бы учениками были парни, я бы палец об палец не стукнул для ускорения строительства дома, а так, пришлось потрудиться.

На время строительства девушки поселились в ближайшей деревне, куда ранее привезли меня и приходили на дневные занятия оттуда. Заняв меня кроме обычной рутины еще и строительством, старик постепенно натаскивал новых учениц до моего уровня, чтобы дальше мы обучались по одной программе. А затем ещё и ввел соревновательный элемент, заставляя нас бороться между собой за звание лучшего травника-целителя, буквально, при каждом возможном случае.

Это по прошествии пяти лет жизни на горе, я осознал, что большую часть своих знаний он передал мне ещё в первые полгода, а дальше лишь намеренно растягивал процесс, постоянно отвлекая меня другими делами, но роптать на хитрого старика было бы просто верхом неблагодарности.

Объявив, что на меня и юных красавиц в горах могут напасть бандиты и дикие звери, и я должен быть в состоянии их защитить, он требовал, чтобы я также посвятил время изучению изготовления ядов и их максимально эффективной доставки к противнику. За домиком появился тир для стрельбы из лука отравленными стрелами и манекен для отработки эффективных ударов отравленным кинжалом. Парализующие яды, наводящие галлюцинации, усыпляющие, ослабляющие, медленные, быстрые, заметные, незаметные, растворимые в воде, нерастворимые, с горьким, кислым, соленым вкусом и вовсе безвкусные. С чем смешивать, чтобы скрыть, как определять, чем нейтрализовать. Старик знал о ядах всё! О целительстве он не рассказывал с той страстью и огнем в глазах, который появлялся каждый раз, когда он касался темы применения ядов.

Я даже стал подозревать, что этот опыт он получил совсем не экспериментами, а специально обучаясь в каком-то нехорошем месте, вроде школы наемных убийц. Уж слишком его знания были специфичными, но спросить напрямую, откуда учителю всё это известно, у меня не хватало духу. Однако, правда всё же вскрылась и довольно скоро.

В один день к нам на гору пожаловали убийцы. Мы с Сюли и Нэнэ в этот день задержались в горах, впервые отправившись на очень отдаленный, и еще неисследованный ранее участок склона и обнаружив там множество редких трав. Вернулись с хорошей новостью, а на полянке перед домом лежит пять пораженных отравленными стрелами трупов в черных одеждах и странных масках на лицах. У всех фиолетовая пена из рта. Кто-то применил на них сильнейший и самый быстродействующий яд из мне известных. Достаточно неглубокого укола, мелкой царапины и через полминуты этого человека не станет.

Учителя не оказалось в доме, за домом и нигде в округе, но вскоре Нэнэ нашла его, обнаружив на заднем скате крыши их дома, куда он явно забрался, пытаясь отбиться от непрошенных гостей. Старик Чень также оказался ранен ядовитой иглой, и едва пришел в себя, когда я применил противоядие, потребовал, чтобы мы немедленно уходили из его дома и вообще из долины.