Александр Свечин – Русско-японская война 1904—1905 гг. (страница 10)
С 27 января, когда крепость была объявлена на осадном положении, было приступлено к мобилизации войск и с лихорадочной поспешностью началось усиление крепостных верков. Тогда же начались работы по усилению укреплений Цзиньчжоуского перешейка.
Период военных действий на Ляодуне до 20 апреля был посвящен японцами исключительно операциям на море, долженствовавшим подготовить и обеспечить высадку их армий на Ляодунском полуострове.
Операции эти свелись к попыткам заградить нашей эскадре выход из Порт-Артура при помощи специально приспособленных для этой цели судов, а также к бомбардировке порта и эскадры через Лаотешань. Помимо этого, их миноносцы и заградители деятельно устанавливали по ночам мины на рейде перед крепостью.
Первая попытка заградить выход из гавани была произведена в ночь с 10 на 11 февраля. Для этой операции было приготовлено в Японии 5 коммерческих пароходов, нагруженных камнем, залитым цементом, а в трюмах были заложены мины, проводники для взрыва которых были выведены наверх. Суда эти должны были дойти до входа в гавань, бросить там якорь и, взорвавшись, затопиться.
Заградители своевременно были встречены сильным огнем наших батарей и хотя и достигли прохода, но заградить его им не удалось.
Такую же неудачу потерпели попытки японцев заградить выход из гавани, предпринятые в ночь на 14 марта и в ночь на 20 апреля.
26 февраля к Лаотешаню подошли японские броненосцы и, циркулируя параллельно западному его берегу, начали через Лаотешань обстреливать порт и суда нашей эскадры, стоявшие во внутреннем бассейне, причем выпустили свыше 150 снарядов, но чувствительного вреда ни крепости, ни городу не нанесли. Подобного рода бомбардировки были повторены японцами 9 марта и 2 апреля, но результаты их также были несущественны.
С 25 февраля в жизни Порт-Артурской эскадры наступил крутой перелом к лучшему, ибо в этот день в крепость прибыл новый командующий эскадрой, вице-адмирал Макаров. С его приездом работы по исправлению поврежденных судов пошли быстрым темпом, в порту и на судах было устранено много технических упущений, а, что самое главное, вся эскадра, не исключая броненосцев, приучилась быстро выходить на внешний рейд и маневрировать в море. Адмирал Макаров сразу сумел поднять дух эскадры, приунывшей от прежних неудач, и надеялся, по исправлении всех судов, вступить с японцами в решительный бой.
К несчастью, 31 марта России суждено было понести тяжелую и невознаградимую утрату в лице адмирала Макарова, погибшего на внешнем рейде с броненосцем «Петропавловск», который в этот день наткнулся на одну из японских мин, установленных ночью миноносцами противника, и менее чем в две минуты затонул. На такую же мину наткнулся тогда же и броненосец «Победа», но его успели ввести в гавань.
Гибель адмирала Макарова трагически отозвалась не только на судьбе нашей эскадры, но и на ходе кампании, ибо в создавшейся тяжелой обстановке повести эскадру на успешную борьбу с японской эскадрой мог только флотоводец исключительного таланта, энергии и мужества, каким был покойный Макаров.
Глава VI
Переход японцев через Ялу
Высадка японцев в Корее. – Группировка наших сил. – Обстановка на Ялу. – Подготовка переправы японцами. – Наше решение принять бой; расположение за Эйхо. – Первый период боя. – Бой на тыловых позициях. – Оценка действий. – Значение Тюренченской неудачи
Несмотря на благоприятно складывавшуюся для них обстановку, японцы приступили к высадке на материк с крайней осторожностью. 12‑я дивизия – авангард I армии Куроки – с началом войны была переброшена в различные порты Кореи; главные силы высадились в гавани Сеула – Чемульпо, где наш крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец» погибли после неравного боя с японской эскадрой. Остальные силы I армии – гвардейскую и вторую дивизию – решено было высаживать в Цинампо, на 180 верст ближе к р. Ялу. Но на эту высадку японцы решились лишь в первой половине марта, когда 12‑я дивизия, пройдя 200 верст по тяжелым корейским дорогам, заняла Пеньян. Хотя гавань Цинампо только к этому времени и освободилась от льда, но, если бы японцы были вполне уверены в своем господстве на море и имели твердое представление о ничтожных силах, выдвинутых нами в Корею, они, конечно, могли произвести при помощи ледоколов десант в этой гавани месяцем раньше и месяцем раньше вторгнуться в Маньчжурию.
В промежуток времени между 21 марта и 10 апреля, преодолевая затруднения, созданные весенней распутицей, армия Куроки сосредоточилась в окрестности г. Ичжу, к р. Ялу. Задача, поставленная армии, состояла в том, чтобы переправиться около 17 апреля через Ялу и, выдвинувшись на переход, укрепиться. Непосредственно вслед за тем 2‑я армия Оку, сосредоточенная на транспортах в Цинампо, готовилась начать высадку вблизи г. Бидзыво. В том случае, если бы Куроки встретил серьезные затруднения, очевидно, армия Оку принуждена была бы отказаться от своей важнейшей цели – прервать сообщения между Порт-Артуром и Маньчжурской армией, и высадилась бы на подмогу близ устьев Ялу.
Задача нашей Маньчжурской армии, согласно формулировке наместника, заключалась в том, «чтобы притянуть на себя японскую армию, дабы не дать ей возможности всеми силами обрушиться на Порт-Артур, и задерживать ее наступление через р. Ялу и далее к линии Китайской Восточной ж. дороги с целью выиграть время для сосредоточения наших резервов, подходящих из Западной Сибири и Европейской России. Сверх того надлежит принять меры к воспрепятствованию противнику производить высадки у устьев p.p. Ляохэ и Ялу и на ближайших побережьях». В случае если бы противник высадился в больших силах на Ляодуне для операций против Артура, надлежало выставить заслон к стороне Кореи и действовать на тыл и сообщения противника, оперирующего против Артура.
Мы использовали те 2½ месяца, которые нам дали японцы до своей переправы через Ялу, на то, чтобы усилиться и принять нижеследующую группировку (черт. 2).
Главные силы – около 30 тысяч – собирались в окрестностях Ляояна. Для охраны побережья от Инкоу до Сеньючена был выдвинут Южный отряд – около 23 тысяч человек; мы опасались высадки здесь, что, конечно, представляло для японцев очень рискованное предприятие, но при удаче сразу прерывало сообщения с Артуром и значительно ускоряло операцию против Ляояна. На реке Ялу сосредоточивался Восточный отряд – 20 тысяч человек. Квантунский отряд, вследствие опасений за Порт-Артур, был усилен до 30 тысяч, а Южно-Уссурийский отряд такой же силы охранял окрестности Владивостока.
Навстречу японцам еще в начале февраля двинулся в Корею генерал Мищенко с 14 сотнями и 6 конными орудиями. Вследствие трудной горной местности и оттягивания назад главных сил конницы из-за опасения командующего армией за выдвинутое положение конного отряда, войсковая разведка затруднялась до крайности; тем не менее нахождение отряда в пределах Кореи, до 100 верст впереди Ялу, дало возможность установить весьма медленное, к нашему благополучию, продвигание передовых частей противника. 15 марта произошла первая стычка конницы с японцами: генерал Мищенко предпринял нападение на передовые конные части японцев в селении Чёнчжю, но последним удалось удержаться до прибытия подкреплений. Вследствие отсутствия обеспеченной переправы через Ялу и наступления японцев 20 марта конный отряд отошел на маньчжурский берег; далее нам пришлось довольствоваться только сведениями о противнике, поступавшими от лазутчиков.
Отряд Мищенко вошел в состав Восточного отряда, сбор которого на р. Ялу и прилегавшем побережье стоил нам огромных усилий: приходилось бороться с серьезными продовольственными затруднениями в этом краю, где в весеннюю распутицу почти никаких сообщений не существует.
Задача Восточного отряда состояла в том, чтобы:
«1) пользуясь местными условиями, затруднить переход противнику через р. Ялу и дальнейшее наступление его через Фыншуйлинский хребет.
2) выяснить силы, состав и направление движения наступающей японской армии».
При этом начальнику отряда, ген. – лейт. Засуличу, предписывалось «всеми мерами стремиться избегать решительного боя с превосходным в силах противником и не допустить подвергнуть себя поражению до отхода на главные силы нашей армии».
Река Ялу, разделявшая в первую половину апреля Восточный отряд от I японской армии, представляла серьезное препятствие для переправы. Бродов не было; река дробилась на несколько многоводных рукавов. Долина ниже Ичжу расширялась до 5–6 верст.
Черт. № 2
Оборона затруднялась отсутствием сносных путей для передвижения резервов вдоль реки. Население пользовалось по преимуществу береговой дорогой, которая выше впадения Эйхо представляет тропу, проходящую по уступу горы. Значительное командование принадлежало маньчжурскому берегу, но высокие горы, подходившие к самой реке и разрезанные глубокими лощинами, затрудняли маневрирование обороняющего и благоприятствовали скорее наступающему.
Особенное значение имел приток р. Ялу – Эйхо, имевший значение препятствия, разъединявшего войска выше и ниже его. В высокую воду переправа артиллерии и пехоты по глубоким бродам через него представлялась невозможной, и отряд, выделенный на левый берег Эйхо, представлялся исключительно своим силам. Естественно, являлся соблазн ограничить оборону Ялу участком ниже впадения Эйхо; но как прикрытие фланга при низкой воде Эйхо был слишком слаб и только являлся готовой маской для прикрытия неприятельского обхода.