Александр Сурков – Скелеты в оружейных шкафах. Книга вторая. (страница 24)
По настоянию психолога оцифровывали и женщин. Маньяков слабого пола история криминалистики насчитывает всего тридцать пять, почти все они были тривиальными отравительницами, но черт его знает, слишком уж незаметным был их клиент, так что вполне мог оказаться и какой-то "обиженной" психичкой.
Результат выстрелил примерно в полпервого. Макаров Артур Алексеевич, тридцати пяти лет. Неполных два года работает в секретариате комиссии. Он же в две тысячи десятом был поставлен на учет в психоневрологическом диспансере по результатам освидетельствования после суицидальной попытки и проявлений не спровоцированной агрессии". Прошел курс терапии и реабилитации. Снят с учета два года назад, в базе данных соответствующая запись почему-то отсутствует.
Убедившись, что они взяли след, Шульга связался с Орестом, доложил ситуацию. Тот, конечно, обрадовался и дал распоряжение продолжать. Однако настрого запретил предпринимать самостоятельно активные действия.
Тем не менее, Барыгин, с согласия Шульги перевел в готовность спецгруппу МВД, специализирующуюся на задержании опасных преступников. Времени с предыдущего убийства прошло немало, и психолог считал, что можно ожидать всплеска активности маньяка в любой момент.
Шульга вывел на экран две фотки подозреваемого - из архивного дела в психдиспансере и из записи в базе служащих. За эти без малого десять лет клиент внешне не изменился.
Маловыразительный задрот неопределенного возраста, к которому с восемнадцати до восьмидесяти на улице обращаются "молодой человек". Биография такая же серая. Образование среднее, после школы работал охранником, потом "душевно болел" и, наконец, осел в этой самой конторе.
Ну, в общем, ясно, почему его никто толком не разглядел - внешне серая неприметная мышь. Понять бы теперь, как этот псих докатился до жизни такой, чем ему военные не понравились. По заключению следственной группы, которую возглавлял Барыгин, все убийства, особенно два последних, свидетельствовали о хорошей боевой подготовке. Ладно, как говорится, поймаем - спросим.
Шульга накинул потертую рабочую британку, в которой работал на полигоне и отправился в город. Лично с клиентом знакомиться.
Идея с "потерянным УБД" у него появилась в пути, когда общались в общем голосовом чате. На разведку хотел выдвинуться Варяг, но он по документам до сих пор был на службе, а армейским офицерам корочки оформляют и восстанавливают централизованно через штаб, так что роль засланного казачка взял на себя Шульга. Хотя вроде как не командирское это дело...
- Ну что? - нетерпеливо спросил Варяг.
- Похоже, действительно он, - расстегивая китель, сказал Шульга.
- С чего сделал вывод? - спросил Назгул.
- Щуплый, безликий, как и на фото. Но руки крепкие, не как у клерка, скорее как у водилы. И главное - когда я уходил, зыркнул на меня так, словно в прицел смотрел, перед тем как на спуск нажать.
- Понятно, - улыбнулся Варяг. - Так что, работаем, командир?
- Только на наблюдение и сбор доказательств. Это умозрительные размышления, а нужны факты, улики...
- Может сказать Барыгину, чтобы его вроде как случайно задержали на улице? - предложил Назгул. - Обыщут, что-нибудь да найдут. Или же сам проявится...
- А если не найдут? Затаится, попытается скрыться. Что нам потом, полгода его водить? Нет, трогать не станем. А вот насчет обыска - идея нормальная. Только не личного. Нужно будет в его комп рабочий залезть, после восемнадцати, как все уйдут проверить стол или что там у него еще имеется. Ну а пока не худо бы заглянуть на квартиру. Барыгину психолог сказал, что такие маньяки, как правило, проявляются там, где живут... Кстати, адрес его пробили?
- Да! - ответил Назгул. - Есть регистрация. Квартира, односпальная в старом доме. Он числится и владельцем, так что, скорее всего, проживает именно там.
- Прописан один?
- Да, только он.
- Теоретически на кого там можем нарваться?
- По учету близкие родственники не всплыли. Братьев и сестер нет, родители давно умерли. Но варианты могут быть разные. Любовница, постоялец.
- А если любовник? - спросила Дайми.
- Нет, он точно не гей. Профайлер сказал однозначно, судя по истории болезни и почерку убийств - совсем не тот психотип.
- Ладно, поехали, вскрытие покажет! - Шульга подвел черту под импровизированным брифингом. - Варяг и Дайми, продолжаете наблюдать. Барыгину я скажу, чтобы держал свою наружку в готовности, если дело затянется и вас потребуется сменить. Назгул, с дверью справишься?
- Не задавай глупых вопросов!
- Тогда поехали.
Варяг и Дайми вернулись в затонированную "Шкоду", детектив завел "Гелендваген" и продиктовал бортовому навигатору адрес.
Глава 34
Микрорайон, где обитал Макаров, бывший рабочий поселок, местом был депрессивным. Проезды разбиты, остановки завалены мусором, стены домов обрисованы похлеще чем в Гарлеме до того, как он стал богатым районом. Прохожие смотрят на "Гелендваген" как на кита, заплывшего в сельский пруд, но чаще как на добычу.
Оценив обстановку, вернулись. Поставили машину под охрану у новостройки, к дому пошли пешком.
По дневному времени в запущенном дворе не было ни души. От лавочки у подъезда сохранились лишь торчащие из земли обрезки металлических труб, так что бабушки за ними если и наблюдали, то разве что из окон. Домофон затертой хрущевки был вырван с мясом, судя по состоянию двери - лет двадцать назад.
Квартира Макарова была на четвертом этаже. Стены вдоль лестничных пролетов пестрели пятнами затушенных сигарет, похабными рисунками, адресами наркодилерских телеграм-каналов. Пахло мочой и мусоркой. Прожил бы в таком месте лет десять - сам бы маньяком стал, подумал Назгул.
Дверь без номерной таблички была металлической, крепкой, как впрочем и у всех остальных. Похоже, для обитателей дома это был вопрос выживания.
Дальше действовали по заранее намеченному нехитрому плану "искали кореша, ошиблись домом". Шульга подошел к двери, встал чуть боком, но чтобы его было видно в глазок. Назгул расстегнул кобуру, осторожно дослал патрон, приготовился к бою.
Звонок, как выяснилось, не работал. Шульга несколько раз надавил кнопку, сперва осторожно, потом со злостью, словно клопа. Тишину за дверью не нарушил ни один звук. Убедившись, что звонок не подает признаков жизни, компаньон несколько раз увесисто стукнул в дверь кулаком. Результат оказался аналогичным. Если кто и находился внутри, то сидел там как мышь под метлой.
- Зайти получится? - тихо спросил Шульга.
Назгул уже прикинул, кивнул. Замок один, ригельный, внешне мощный, но убогий, турецкий. Такие в Европе ставят разве что нелегальные иммигранты, да и то благодаря исключительной дешевизне.
Автоотмычка с базой данных на встроенной флешке обновляемой через вайфай подобрала нужную комбинацию в полминуты. Дверь коротко скрипнула на несмазанных петлях. Изнутри пахнуло старым жильем.
- Нет никого,- нырнув в полумрак доложился откуда-то из глубины Шульга.
- Перчатки надевай! - напомнил Назгул.
Латекс привычно облепил кисти рук. Он закрыл дверь, провернул ручку так чтобы нельзя было отпереть дверь снаружи. Ну что, поехали...
Обиталище подозреваемого напомнило Назгулу их горловскую квартирку, в которой он провел первые восемь лет жизни. Отчим, новозеландский атташе, в далеком девяностом вывез их с мамой сперва в Москву, потом в Окленд, где реалии пролетарского сюрреализма забылись, как страшный сон, перейдя в категорию старых неприятных воспоминаний. Но сейчас он словно погружался в реку времени, что несла его назад к покинутым давно берегам...
Совковая стенка, из тех, что когда-то доставались "по блату". Чтобы "достать" такую же, маме пришлось в свое время месяц или два терпеть ухаживания инструктора из райкома. Инструктор хотел жениться, но он был глупый и неопрятный. Мама от сына ни финансовые вопросы, ни личную жизнь не скрывала. Да и как это сделать, проживая в одной клетушке в городке, где обсуждается каждый чих...
Продавленный диван, похожий на тот, на котором Назгул, в то время Петя Вороненко, засыпал, слыша как мама тихо плачет в подушку.
Над диваном на стене мерзкий вытертый ковер-типа-гобелен. Им такой же, только не с оленями а медведем, достался от родственников отца после того, как его завалило в шахте. На этом "поддержка" от пьющей династии и ограничилась. Петя подозревал уже тогда, что ковер был украден.
Выбивались из общего совкового интерьера четыре затертых книжки в мягкой обложке. Украинский перевод "пособия" какого-то швейцарского сурвайвелиста. В Европе, и особенно США тема "выживания" и партизанской войны в большой моде, там такие учебники не пишет только ленивый. Толку от них примерно как от брошюр "как стать миллионером за полчаса", однако народ читает. Здесь же, в Украине, Назгул, заглянувший для общего развития в несколько больших бук-шопов, подобного не встречал. Но книги явно зачитаны. Что же он в них для себя нашел?
Единственным предметом из двадцать первого века в квартире Макарова был компьютер. Не игровая станция, конечно, но очень приличный. Двадцатичетырехдюймовый LED-монитор, добротный моноблок-хайтауэр, не копеечные мышь и клавиатура. Стало быть, работаешь ты за ним активно, Артур, подумал Назгул. Интересно, с чем именно? Ладно, это мы скоро выясним.