Александр Сурков – Четыре логиста и собака (страница 19)
День был ясный и спутниковая съемка давала четкую, выпуклую картинку. Странно, подумал Городецкий, наблюдая за двумя четко различимыми прямоугольниками — внедорожником и БТР-ом. Им бы сейчас притихариться и новый транспорт искать, чтобы перегрузить то, что вывезли, а они прут, словно на параде прямо по городам. Задумали нечто совсем особое? С этих станется!
Он начал прикидывать возможную цель маршрута. На Бахмут они не свернули. Что тут дальше по трассе? Дружковка, к которой они подъезжают, за ней Краматорск и Славянск. Около Славянска развилка: на Изюм-Харьков, либо Сиверск-Лисичанск. Мало Шульге было прошлогодних приключений в этих местах, снова полез. Нет, здесь что-то не то.
За Славянском начинаются сплошные леса. Там, конечно, есть где спрятаться. Но туда еще нужно добраться. После прохода по Константиновке все службы и без Городецкого стоят на ушах, так что времени у них ровно столько, сколько понадобится местным начальникам для того чтобы связаться с военными, осмыслить происходящее и согласовать свои действия с Киевом. У нас такие вещи, конечно, быстро не делаются, каждый будет прикрывать задницу до последнего. Но БТР с вражеской символикой — не баран чихнул, и решения рано или поздно начнут приниматься, Так что максимум через час по всем возможным маршрутам движения будут выставлены усиленные наряды. Шульга этого не понимать не может. А значит их цель ближе, гораздо ближе. Но где?
Военная техника в населенных пунктах приковывает внимание сотен, если не тысяч людей. Соцсети уже рябят фотками с “Героем ДНР Моторолой”. На глазах у кучи свидетелей не свернешь “в гаражи», так что вычислить место перегрузки будет раз плюнуть.
Нет, они определенно собираются неожиданно для всех пропасть с радаров. Причем очень резко и в труднодоступном месте. Есть тут такие места? Если не считать нескольких промышленных предприятий — только одно…
Городецкий крутанул колесиком мыши, проскроллил изображение вверх, на север. Уменьшил, разглядел нужный объект, отцентрировал, увеличил. Восхищенно присвистнул, тихо охреневая после чего отстучал короткое сообщение для Трезора. Тот был в оффлайне. Скорее бы появилась связь, подумал Городецкий, всей кожей ощущая как его охватывает охотничье возбуждение. Вертолетам до них от силы минут пятнадцать, должны успеть. Нет ну надо же было такое придумать!
На рулежке Краматорского аэродрома, у самого разворота на взлетно-посадочную полосу белел четко очерченный контур огромного самолета.
30. Шульга
Последние несколько километров маршрута шли по краю полей, вдоль посадок, где не было даже толком раскатанной колеи. БТРу, конечно, до лампочки, а вот Лендроверу пришлось попотеть. Подпрыгивая на очередном ухабе Шульга, слушая матерящегося в голос Варяга, думал лишь о том, как не забывать придерживать челюсть, чтобы не откусить ненароком себе язык. Точно такие жа мысли были и у скачущего сзади как на батуте пса. Однако выбранный путь того стоил — они выскочили на летное поле там, где никто их не ожидал.
Круг замкнулся, вздохнул Шульга. Именно сюда они совершили вынужденную посадку летом прошлого года, когда самолет попал под дружественный огонь. Из тех, кто был на борту, в живых остались только он, Шульга и механик группы, Еврей. Но тот с перебитым позвоночником проходит реабилитацию в Хайфе. Экс-президент не в счет, он был доставлен в мешке в бессознательном состоянии из Ростова.
Шульга нашарил взглядом обгоревший остов Кукурузника. По-хорошему нужно будет его забрать и восстановить, чтобы было, чем потом хвастаться перед внуками. Но какие тут, к херам, внуки, если дело еще не дошло даже и до детей.
Лендровер выскочил на бетон, колеса застучали по стыкам плит. В конце рулежной дорожки горбатилась китовая туша транспортника Ил-76. Все четыре двигателя у него работали, аппарель опущена, вокруг, словно игрушечные, суетились люди и маневрировали какие-то технические машины.
Как это удалось провернуть Назгулу Шульга до конца не понял, но факт остается фактом, в их распоряжении сейчас находится самолет, который берет на борт шестьдесят тонн полезного груза. А это означает, что им не придется тратить время на еще одну перегрузку.
Под крылом вновь прибывших лично встречал комендант, майор.
Шульга выскочил из машины, бультерьер уперся в заднее боковое стекло лапами и возмущенно гавкал.
— Все в порядке? — ответив на приветствие, спросил у коменданта Шульга.
— Так точно! — доложил тот. — Борт заправлен, подготовка проведена, экипаж в кабине, разрешение в ЦУП получено. По готовности — выпускаем.
— Хорошо! Варяг, откати Лендровер в сторону и давай в бетеэр!
— Так вы что, прямо с этим? — изумился майор, кивая на БТР, заходящий в хвост самолету, где на землю была опущена аппарель.
— А, по-твоему, зачем прибыли? Сам понимаешь, майор, везем ценный трофей! В Киеве первый ждет!
— То да! — сказал комендант, восхищенно разглядывая размалеванную боевую машину. — А мы-то думаем, зачем с Мелитополя борт пригнали порожняком? Позвонили с самого верху, ничего не объяснили, только сказали чтобы хранить все в тайне…
Шульга усмехнулся. Неистребимый военный бардак, когда правая рука порой не знает, что творит левая. Доступ к нужным каналам связи плюс таранная наглость новозеландского детектива с горловской школой жизни сработали на отлично.
Варяг показал майору на внедорожник, погрозил кулаком: «Головой отвечаешь!» и с разбегу, привычно, забежал на броню машины.
Шульга пошел к аппарели держа под мышкой недовольно ворчавшего бультерьера.
Из люка торчала голова Филина, над ним нависал Назгул. Напарник по пути его в подробности явно не посвятил, и выражение лица ГРУ-шника выражало предельную степень военного охренения.
— Может я закачу? — спросил сверху Варяг.
— Справится, — ответил Назгул. — Мастер, реально, хоть на биатлон в команду включай.
— А я и был в команде. Центрального округа, между прочим! — недовольно сказал Филин.
— Вот и ладно! — прервал их Шульга. — Вперед!
БТР рывком преодолел последние метры, резко затормозил у самой аппарели, под руководством одного из летчиков осторожно заполз в чрево грузового отсека.
— Все, глуши! — заорал бортинженер. — Вон там тормозные клинья, бегом колеса фиксируйте!
Шульга поставил бультерьера на дюралевый пол, и тот с подозрительным видом отправился инспектировать новое помещение…
Аппарель осторожно поползла вверх, двигатели загудели сильнее.
Шульга оставив свою команду готовиться к взлету, пробежал в нос, поднялся к пилотам. С ним увязался Назгул.
Внутри неудобной кабины перегороженной стойками с аппаратурой, царила предполетная суета. Командир тихо матерился по рации, второй пилот и радист в голос выясняли между собой отношения.
Шульга пожал каждому командиру руку:
— Как прошло?
— Все в порядке, добрались без проблем.
— С горючкой норм? — поинтересовался Назгул.
— Та чего ж не норм, если она сверхлимитная? После того как пришел оплаченный заправщик, командир базы до сих пор от счастья светится…
— Наша снаряга где? — поинтересовался Назгул.
— Так в голове десантного отсека же, не заметил? Два больших черных тюка.
— Там внутри все на месте?
— Обижаешь. Мы же понимаем — спецоперация.
— Ладно, давай на взлет! — распорядился Шульга. Будут пытаться остановить, никого не слушай, прикинься дохлым журавлем, съезжай на плохую связь. Премия — как обещал. Каждому.
— Понял, — кивнул командир расплывшись в улыбке. — Давайте, располагайтесь. Хотите здесь, хотите внизу. Но там, сами знаете, будет холодно.
— Внизу! — твердо сказал Шульга.
Самолет выкатил на бетон ВПП, постоял, взревел, побежал разгоняясь, тяжело оторвался и резко пошел вперед, набирая скорость и высоту.
Едва комендант, забравшись в оставленный Лендровер, покинул летное поле, как над краматорским аэродромом появились вертолеты.
31. Городецкий
Городецкий в бессильной злобе наблюдал за тем, как зеленый прямоугольник БТРа исчез под самолетом, вскоре после чего Ил, разогнавшись, поднялся в воздух. На то место где он стоял, опустились два вертолета. На взлетной полосе замельтешили люди, стали подкатывать какие-то машины. Словом, пошла обычная суета по запиранию двери конюшни после того, как украдена лошадь. В этот момент на связи появился Трезор.
Надо ли говорить, что все накопившиеся эмоции Городецкого достались “начальнику гестапо”. Вся вина Трепченко, положа руку на сердце, заключалась лишь в том, что он не позаботился взять с собой средства связи, способные работать на борту вертолета, что и обеспечило Шульге критические пять минут форы. Но поиск крайнего и назначение виноватого — любимая национальная игра. Городецкий орал, Трезор неловко и туповато оправдывался.
После того, как был соблюден ритуал, а негативные эмоции выплеснуты, Городецкий приказал группе не дергаться и ждать на аэродроме пребывая в полной готовности. Сам же занялся розыском летящего в украинском воздушном пространстве борта. И не Сессны или Кукурузника — а внушительного Ила. Оказалась — задача не из простых.
Надо отдать должное новому помощнику, ситуацию он пробил за двадцать минут и дал полный расклад.
— Это спецрейс, — доложил помощник. — Заказан у командования ВВС одной из спецслужб. С Генштабом план полета был согласован заранее, через одного из первых заместителей. Тут никакого криминала — нормальная практика. Правда, в управлении логистики Воздушных сил горючее выделять не хотели, так заказчик дал сверхлимитное. Оплачено компанией… Самузуру Юкрейн… — перехватив ухмылку Городецкого добавил. — Я так понимаю, это название вам знакомо.