Александр Сухово-Кобылин – Свадьба Кречинского (страница 17)

Муромский. А! понимаю. А матушка ваша как была урожденная?

Кречинский (протяжно). Колховская.

Муромский. А, старинный род.

Кречинский. Вот портрет моего старика деда, то есть отца моей матери.

Муромский (смотрит на портрет). А, да, вот.

Кречинский. Вот, Иван Антоныч его знал по соседству. (Подмаргивает Расплюеву и выходит с дамами в боковую дверь.)

Расплюев и Муромский.

Расплюев. А… да, да, как же, еще мальчиком… как теперь вижу: добрейший был старик, почтенный, – этакой, знаете, был тучный, и вот как две капли воды он. (Со вздохом .) Ах, ах, ах…

Муромский. Он уж умер?

Расплюев. Где ж, помилуйте! он… (показывая на портрет) да он давно умер.

Муромский (помолчав). Ну нет, милостивый государь, попробовали бы вы похозяйничать у нас в Ярославской губернии, так другое бы заговорили: у нас агрономия нужна; без агрономии ничего не сделаешь.

Расплюев. Неужели без агрономии ничего не сделаешь?

Муромский. Посудите сами: у нас, сударь, земля белая, холодная, без удобрения хлеба не дает.

Расплюев (с удовольствием). Неужели так-таки и не дает? Что ж это она?

Муромский. Да, не дает. Так тут уж поневоле примешься за всякие улучшения, да и в журналы-то заглянешь… Вот, пишут, какие урожаи у англичан, так – что ваши степные.

Расплюев (горячо). Англичане! хе, хе, хе! Помилуйте! да от кого вы это слышали? Какая там агрономия? все с голоду мрут – вот вам и агрономия. Ненавижу я, сударь, эту нацию…

Муромский. Неужели?

Расплюев. При одной мысли прихожу в содрогание! Судите: у них всякий человек приучен боксу. А вы знаете, милостивый государь, что такое бокс?

Муромский. Нет, не знаю.

Расплюев. А вот я так знаю… Да! у них нет никакой нравственности! любовь к ближнему… гм, гм, нет, уж как с малолетства вот этому научат (делает жест рукой), так тут этакого ближнего любить не будешь. (Поправляет на себе фрак .) Нет, уж тут любви нет. Впрочем, и извинить их надо; ведь они потому такими и стали, что у них теснота, духота, земли нет, по аршину на брата не приходится: так поневоле стали друг друга в зубы поталкивать.

Муромский. Однако все изобретения; теперь фабрики, машины, пароходы…

Расплюев. Да помилуйте! это голод, это, батюшка, голод: голодом все сделаешь. Не угодно ли вам какого ни есть дурня запереть в пустой чулан, да и пробрать добре голодом, – посмотрите, какие будет штуки строить! Петр Константиныч! посмотрите вы сами, да беспристрастно, батюшка, беспристрастно. Что у нас коровы едят, а они в суп… ей-ей! Теперь это…

Те же и Нелькин, весьма расстроенный,

входит скоро и осматривается.

Муромский. А, Владимир Дмитрич, друг милый, насилу-то! (Расплюеву .) Честь имею представить: Владимир Дмитрич Нелькин, наш добрый сосед и друг нашего дома. (Оборачиваясь к Нелькину .) Иван Антоныч Расплюев.

Раскланиваются.

Расплюев. Я уже имел честь…

Нелькин. Имел эту честь и я…

Муромский. Что ж вы, Владимир Дмитрич, так поздно?

Нелькин. Задержало одно дело.

Муромский. Полно, батюшка, в восемь часов вечера какие дела!..

Нелькин. Петр Константиныч, такое дело, просто горит (осматривается), жжет – вот какое дело!

Расплюев. Да я вижу, Владимир Дмитрич деловой человек-с; а деловой человек – все равно что ртуть.

Муромский. Послушайте-ка, Владимир Дмитрич, как Иван-то Антоныч англичан режет.

Расплюев. Язвительная, язвительная-с нация, никакого благородства, никакого…

Нелькин. Вы? Вы находите?

Расплюев (весело). Нахожу-с, нахожу-с.

Нелькин. Ха, ха, ха!

Расплюев. Ха, ха, ха, ха, ха! Признаюсь!.. ха, ха, ха!

Нелькин. Как вас зовут?

Расплюев. Иван Антоныч.

Нелькин. Фамилия ваша?

Расплюев. Расплюев.

Нелькин (подходит к нему и берет его за пуговицу). Где нет зла, господин Расплюев? Где его нет?

Расплюев. О нет! я не этого мнения: зло надо искоренять, надо, непременно надо.

Нелькин (не замечая). Где и какое зло – вот вопрос. Вот, например, подлость и мошенничество в сермяге, в худом сюртучишке подьячего жалки, гадки, да неопасны. Вот страшно, когда подлость в тонком фраке… в белых перчатках… чужим добром сытая… катит на рысаках, раскланивается в обществе, входит в честный дом, на дуван подымает честь… спокойствие!.. все!.. Вот что страшно!

Расплюев. А что вы думаете, Петр Константиныч, ведь действительно это, как они говорят, бывалое дело, уверяю вас! Я вот вам расскажу: пример, сударь, был…

Нелькин. Да примеров много! Вот что страшно! Что мудреного, что под сермягою – черная рубаха; нет! вот как под фраком-то (показывая на фрак Расплюева) черная рубаха… грязь…

Расплюев (в сторону). Куда он воротит? все фрак да фрак… (Поправляет фрак, несколько сконфузясь.) А вот, скажу вам, этакие выходцы и часто с нами, барсуками, такие-то штуки отливали. Каторжник, сударь: уйдет он от себя да к нам перелетной пташкой и явится, – и куда тебе! таким фоном разгуливает, тон задает…

Нелькин (смотря на него пристально). Задает?

Расплюев. Задает-с.

Нелькин (указывая на него). Мошенник-то тоны задает. Ха, ха, ха!

Муромский весело смеется.

Расплюев (старается смеяться). Да, представьте себе, мошенник-с – и вдруг тоны задает, ведь потеха-с. ( В сторону, сжав губы .) Так бы тебя и перервал… (Встряхивается .)

Нелькин (говорит редко). Да, говорят, бывало. Ну, еще страшнее, Петр Константиныч, когда на нашей родной стороне свои бездельники, русские, своих родных братьев обкрадывают и грабят, как басурманов…

Муромский. Вот вопрос-то! эк он их цепляет!

Нелькин (в сторону). Что ж это такое? Он совсем ослеп! Что делать? (Муромскому, решительным тоном .) Петр Константиныч! мне надо вам два слова сказать.

Муромский (встает). Что, батюшка, что? (Отходит в сторону .)

Нелькин. Где вы?

Муромский. Что-о-о? Недослышу, братец!

Нелькин. Я спрашиваю, где вы?

Муромский. Как где? здесь, ну вот здесь.

Нелькин. Где здесь?

Муромский (рассердившись). Фу-ты, пропасть! ну, здесь! Да что это, братец, с тобою ладу нет? Ну разве ты не знаешь, что мы теперь у Кречинского, у Михайла Васильича, в его дому… Ну?

Нелькин. Вы в дому воров!