Александр Сухов – Ученик Демона. Охотник 2 (страница 15)

Впрочем, на допрос его все же вызвали на десятый день после того, как он оказался в плену. После завтрака в барак вошел какой-то офицер и, указав рукой на Фаррука, приказал:

– Быстро привести себя в порядок и на выход!

Юноша подтянул повыше мешковатые штаны, затянул потуже пояс на больничной пижаме и едва ли не строевым шагом направился к двери.

Его доставили в просторную палатку. Пара столов, несколько стульев. За одним из столов ничем особенно не примечательный офицер в звании фланг-капитана, лет тридцати пяти – сорока, за другим – лейтенант, ровесник Фаррука. Несложно было догадаться, что капитан – дознаватель из армейской контрразведки, а лейтенант выполняет при нем обязанности писаря.

– Присаживайтесь! – Капитал царапнул пленного цепким колючим взглядом серо-стальных глаз и указал рукой на один из стульев напротив своего стола. Дождавшись, когда тот выполнит приказ, приступил к допросу: – Полное имя, магическая специализация, должность, воинское звание, номер войсковой части?..

Поскольку обруч на шее Фаррука был, что называется, палкой о двух концах, то есть не позволял местным магам дознавателям залезть к нему в голову, юноша решил назваться не своим именем. Для этого он заранее придумал более или менее правдоподобную легенду:

– Маркус Лепстон, маг комплексной магии третьего круга второго уровня посвящения, проходил стажировку в учебно-тренировочном лагере под Лакрисой, звание младший лейтенант…

На что сидевшие за столами офицеры дружно переглянулись и столь же дружно рассмеялись. При этом младший чин ничуть не смущался своего начальника и даже задавал тон веселью.

– Гуннранг, – смахивая слезу со щеки, фланг-капитан обратился к коллеге, – тебе не кажется, что нас пытаются вести в заблуждение?

– Так точно, ваше превосходительство, пытаются. И еще как пытаются! Можно сказать, самым наглым образом.

– И что мы обычно делаем с теми, кто нас обманывает?

– О! – закатил глаза к потолку лейтенант. – Я им не завидую, ибо ложь – суть один из тягчайших смертных грехов…

– А как же ложь во спасение? Не, мой дорогой Гунн, предательство – больший грех, нежели ложь. Дело в том, что наш… друг считает, что, наводя тень на плетень, он помогает своей великой Родине в борьбе с ненавистным агрессором. А знаешь, коллега, я этого юношу уважаю. Давай не будем его пытать? А что, брат, хватит крови на этой войне.

– Дык, мне он тоже глубоко симпатичен, ваше превосходительство, – подыграл начальнику лейтенант. – Но ведь врет и не краснеет. А мне мама с детства внушала, что лгать нехорошо…

–…и за уши таскала за вранье. Я-то думаю, отчего это у тебя такие большие уши.

– И вовсе никакие они не большие, – обиженно проворчал лейтенант, невольно хватаясь за свои, в общем-то, обычного размера уши.

Пока офицеры развлекались подобным образом, Фаррук усиленно ломал голову, пытаясь понять, чего же от него все-таки добиваются. Вне всякого сомнения, его маленькая военная хитрость не сработала, и о стажере Маркусе Лепстоне можно забыть. Ну что ж попытка – не пытка, не расстреляют же его, в конце концов.

– Ладно, Гунн, не обижайся, насчет ушей я пошутил, – примирительно сказал фланг-капитан. Затем выдвинул ящик бюро и достал оттуда какую-то газету. Перед тем, как развернуть, водрузил на нос очки в массивной роговой оправе, чем значительно прибавил себе солидности и возраста. – Итак, славные сыны Дарклана – не то… превосходящие силы противника при поддержке – также не то… А! Вот же оно! Не обошлось и без предательства. Несколько офицеров, в том числе Фаррук Кипелиус Беранье, опозорили честь мундира и добровольно переметнулись в стан противника… Позор предателям! Несть им прощения!.. – Прервав чтение, капитан посмотрел на юношу добрым, почти отеческим взглядом и протянул ему газету со словами: – бааль-даарские «Ведомости» трехдневной давности, прошу ознакомиться, молодой человек.

Фаррук буквально вырвал газету из рук армейского дознавателя. Он не сразу нашел нужное место, а когда собственными глазами убедился в том, что на родине его записали в предатели, едва в обморок не грохнулся. Действительно это были «Ведомости» – центральный печатный орган правящего режима и там черным по белому было написано, что он – Фаррук Кипелиус Беранье предатель-перебежчик и отныне государственный преступник.

Как такое могло случиться? Почему? За что ему такое испытание? Нет, это фальшивка. Газету специально состряпали, чтобы… чтобы… А зачем, спрашивается кому-то вводить его в заблуждение? Для чего фабриковать явную липу? Ведь существует стандартная практика выдачи военнопленных. Система выкупов стабильно работает на Хаттане вот уже не одно тысячелетие. Все расходы по выдворению своих граждан из неволи берет на себя государственная казна. Для ускорения процесса освобождения выкуп могут заплатить родственники. У Фаррука богатой родни не было и в помине, поэтому приходилось рассчитывать лишь на родное государство и мэтра Захри, конкретно, который, как он надеялся, не бросит в беде единственного сына своего покойного друга.

Кажется, бушевавшая в душе Фаррука эмоциональная буря в полной мере отразилась на его лице. Во всяком случае для многоопытного контрразведчика оно было едва ли не открытой книгой.

– Может быть, воды, молодой человек? – нарочито участливо предложил капитан, успевший к тому времени снять очки и, как следствие, значительно помолодеть.

– Спасибо, не нужно.

– Как знаете, – пожал плечами дознаватель и неожиданно спросил: – Хотите я сейчас отгадаю, о чем вы думаете?

– И о чем же? – с трудом преодолевая головокружение и тошноту, попытался улыбнуться Фаррук.

– А в голове у вас сейчас, полный раскардаш, иначе говоря, смятение. Сначала вы мне не поверили, но, ознакомившись со статейкой, все-таки восприняли написанное должным образом. Вы впали в отчаяние, однако, в соответствии с человеческой натурой, вы принялись искать разумное объяснение происходящему, ведь нам с вами известно, что вы никакой не предатель. Разумеется, первым делом вы подумали, что вам подсунули откровенную фальшивку. Но взгляните на бумагу, качество печати и прочие специфические моменты, характерные для данного издания, и вы, как человек образованный, сразу поймете, что такую фальшивку изготовить кустарным способом невозможно, для этого необходимо иметь весьма и весьма дорогостоящее оборудование.

– Но вы же знаете, что я никого не предавал, – Фаррук хоть и вынужден был согласиться с доводами капитана, никак не мог взять в толк, для чего кому-то понадобилось порочить его доброе имя.

Кстати, меня зовут капитан Норфель… Сиддик Норфель, – наконец представился капитан и в очередной раз сочувственно посмотрел на юношу.

– Вы – герой, настоящий герой. Герой, что называется, с большой буквы, и любое отечество должно гордиться таким сыном. Более того, скажу вам, что в Бааль-Дааре также знают о том, что вы никакой не предатель, но… – тут капитан сделал театральную паузу, – в данный момент звезды сложились так, что руководству вашей ублюдочной якобы демократии выгодно считать вас переметчиком и предателем. Вот они и поспешили тиснуть статейку в свою лживую газетенку.

– Но мои товарищи, они-то уж точно знают, что я не предатель и доложат кому следует о допущенной ошибке.

На что фланг-капитан покачал головой из стороны в сторону и обратил взор на лейтенанта.

– Удивительно наивный человек, наш подопечный. Ты не находишь Гуннранг?

– Вполне с вами согласен, ваше превосходительство. Это у него оттого, что почитай всю жизнь провел за широкой спиной своего благодетеля самого Магистра ордена Огненной Чаши, Главного Хранителя оной мэтра Захри. Теперь искренне надеется, что покровитель не оставит его в беде…

– Ага, держи карман шире, – тут же съязвил Сиддик Норфель, – надо ему больно вызволять кого-то из плена, когда после бескорыстной братской помощи гномов казна практически пуста, даже жалование легионерам платить нечем. Не, мой друг, при таком раскладе проще всех пленных объявить предателями и забыть о них навсегда.

– Что-то типа сброса в мечах, – поддакнул лейтенант.

– Карточные аналогии тут не совсем уместны, Гунн, впрочем, что-то в этом роде.

– Но почему? – продолжал недоумевать Фаррук, факт совершенного по отношении к нему предательства никак не хотел укладываться в его голове.

– Вам же известно, юноша, – капитан Норфель посмотрел на Фаррука как учитель на мнущегося у доски безнадежного двоечника, – что гномы бесплатно не помогают даже близким родственникам – уж такие они от природы бессердечные говнюки. Что же касается «бескорыстной» военной помощи, оказанной горным народом братскому народу Дарклана, тут и вовсе фигурируют заоблачные суммы со многими и многими нулями. Фигурально выражаясь, мелкие бородатые жулики едва ли не до нитки обобрали республику, еще кичатся, будто облагодетельствовали даркланцев. Более того, чтобы содрать с республики три шкуры, гномы не поставили нас в известность о своих намерениях. Могли бы просто предупредить, мол, интервенция нежелательна, мы бы и не сунулись в Восточное Заполье. Нет же, этим жуликам непременно понадобилось демонстрировать всему свету свои смердящие бронеходы и шмалять с бронепоезда по нашим боевым колоннам. Прохиндеи хитрожопые, суки двуличные – две когорты панцирной пехоты и полк конных кирасир под Карнаем положили! А потом заявили, что якобы не хотели, мол, комендоры ошиблись, не тот прицел установили на орудиях.