Александр Струев – Царство. 1951–1954 (страница 22)

Переезжали Хрущевы нечасто. На Украине прожили шесть лет, а в конце сорок девятого товарищ Сталин Никиту Сергеевича снова в Москву возвратил. Семикомнатная квартира на улице Грановского за Хрущевым с 1945 года была закреплена. Как руководителю Москвы, загородную дачу в Ильичево предоставили. И вот теперь – княжеский дворец!

После смерти Сталина Нине Петровне стало понятно, что статус мужа изменился, стал супруг ее совсем большим человеком, прибавилось охраны, обслуги.

– Морозец-то отпустил, – проговорила горничная.

И действительно попустило, минус один, не более. Еле различимая дымка парила в воздухе. Так всегда бывает, когда теплеет. Снег осел, сделался грубым, неряшливым. Природа освобождалась от холода.

– Задышала земля, – отозвалась Нина Петровна. – А вспомни, как февраль лютовал, казалось, камень вымерзнет!

Люба счастливо улыбалась:

– Надоела зима.

– Любонька, а, Любонька, скажи, дети ели? – забеспокоилась хозяйка.

– Кушали.

– Илюша хорошо поел?

– Хорошо. Котлетку скушал куриную, а пюре немного оставил.

– Не голодный, точно?

– Не-е-е! – замотала головой горничная.

Нина Петровна удовлетворённо кивнула.

– Теперь, Любонька, в спальню пойдем, там пособираем. Скажи, чтобы пустые коробки туда несли.

– А кабинет? – показала на дверь Люба. – Там-то не были!

– В кабинете Никита Сергеевич сам приберет, он там ничего трогать не разрешает.

14 апреля, вторник

С обратной стороны кремлевской столовой, той, где готовили не высшему руководству, а всем рангом ниже, в узком кабинете с низкими кирпичными сводами, имеющим одно единственное продолговатое окно, выходившее в глухой каменный двор – крошечное пространство между стоящими почти вплотную зданиями, сидели два генерала.

– Что будет? – с сильным кавказским акцентом, печально проговорил седовласый генерал-грузин.

– Несладко будет, – отозвался генерал помоложе, сидящий за письменным столом, сухой, длинный, с острым насмешливым взглядом. На его гимнастерке красовалась внушительная орденская колодка, но похоже, не он был среди них старший. И генерал за столом был грузином.

– Как бы, Ваня, нас с тобой за порог не выставили, – продолжал пожилой толстяк.

– Лаврентий Павлович не даст. Золотой человек! – с ударением отвечал зав столовой.

– Лаврентий Павлович замечательный человек, да только ему могут подхалимы напеть, голову задурить, время, сам знаешь какое, точно пожар кругом! – с опасением высказался старший.

– Ты, Роман Андреевич, не кошмарь, не пропадем!

– Тебе легко говорить, ты кремлевской столовой заведуешь, на тебя внимания не обратят, а я то в Кремле кручусь, закупаю, то по булганинским домам с харчами мотаюсь.

– Николай Александрович нынче в чести, с ним не пропадешь.

– Меня любит. Знает, что я к нему от Иосифа Виссарионовича пришел! – добродушно отозвался сталинский снабженец. – Пару раз я Маленкову продукты возил, жена у него – цербер, там точно не задержусь. Хорошо Булганин меня к себе тянет. Посадит напротив, обстоятельно объяснит, что требуется. Любит покушать!

– Радуйся! – отозвался бывший сталинский шашлычник.

– А ведь Георгий Максимович председателем правительства стал, а не Булганин и не Берия! – тихо добавил Роман Андреевич.

– Георгий Максимилианович! – поправил Ваня.

Седой генерал осекся.

– Смотри, не путай!

– Вырвалось! – поежился снабженец.

– Каждому ясно, что за главного теперь товарищ Берия, – разъяснил шашлычник.

Лаврентий Павлович с каждым днем набирал силу. Являясь первым заместителем председателя правительства, он требовал у министров отчета по любым вопросам, и областные начальники стояли перед ним навытяжку, все побаивались его взрывного характера, но и вопросы он решал без проволочек. Берия стал центром принятия решений. Предсовмина Маленков каждый день бывал у министра внутренних дел, и Хрущев с Булганиным к нему торопились.

– Георгия Максимилиановича я на все сто уважаю, но Лаврентия Павловича, уж извиняюсь, гораздо больше! – поддержал выводы товарища Роман Андреевич.

– Когда я на «ближней» жарил, после товарища Сталина сразу Берии шашлычок подносил, а потом – Маленкову. Авось не забудут! – вздохнул зав столовой.

– Лаврентий Павлович с тобой завсегда ласковый был, и Маленков тоже. А я иной раз перебарщивал, засиживался с правительством за столом, теперь себя ругаю. Но ведь сам Сталин меня звал! Два раза сильно напивался, может, наговорил лишнее – не помню! А однажды случайно Хрущева толкнул! – уныло выговорил старый грузин. – Из-за этого особо мучаюсь.

– Хрущев против Лаврентия Павловича пустышка, без команды не пикнет, а товарищ Берия своих в обиду не даст, – имея в виду себя и пожилого товарища, заключил орденоносный шашлычник.

– Все равно как-то неудобно!

– Булганина держись!

– Обеими руками держаться буду!

– А Георгий Максимилианович государственник, он на мелочи размениваться не будет, – продолжал размышлять завстоловой.

– Дай-то Бог, дай-то Бог! – запричитал Роман Андреевич. – У меня, знаешь, еще и возраст не подходящий. Мы с Иосифом Виссарионовичем одногодки, это ты молодой.

– Я молодой? – отмахнулся шашлычник. – В следующем году пятьдесят.

– Мне в январе семьдесят два стукнуло! – Закупщик стал мотать седой головой.

– Не трясись, не до нас теперь!

– Как сказать, как сказать! – сокрушался снабженец. – Я для тебя тушенки оленьей припас и омулей отборных. Прямо светятся!

– Северную рыбку уважаю.

– Шофера ко мне подошли.

– Сделаю. Вот и кончилось великое царствование! – тяжело вздохнул генерал-шашлычник.

– А Валеньку куда дели?

– На дачу к Василию Иосифовичу отрядили, она Васю с малолетства знает.

– Это правильно, ведь столько лет с Хозяином под одной крышей.

– Все плачет по нем, убивается.

– Слезами горю не поможешь!

– Говорят, ее за штат МВД вывели, сказали, органам не соответствует. Значит, и зарплата теперь будет другая.

– Вале это неважно – детей нет, мать с сестрами похоронила.

– То да, то да! Она Васе зарплату несла, – уточнил пожилой генерал-грузин.

– Дуреха! Васька все прогуливал.

– Говорила, у него детишки.

– Детишки! – скривил лицо шашлычник. – Нагуляется с бабами, уже и не знает, кто от него понес. Последнее время не просыхал!

– Как бы нас с тобой за скобки не поставили! – снова забеспокоился закупщик. – Мне, как генералу, тройную зарплату в конверте дают, ну, ты знаешь! Машина на работу возит, дачка в «Соснах» положена, кремлевская поликлиника. Как всего этого лишиться?

Сидящий напротив хмурился.