Александр Стрельцов – Шлюз времени. Пролив Бугенвиль (страница 1)
Шлюз времени
Пролив Бугенвиль
Александр Стрельцов
© Александр Стрельцов, 2025
ISBN 978-5-4483-6400-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролив Бугенвиль
Надежду на свою известность
Я возлагаю на цветок.
Бугенвиль – пролив, отделяющий остров Шуазёль от острова Бугенвиль в архипелаге Соломоновы острова. Открыт в 1768 году французским путешественником Луи Антуаном де Бугенвилем, в честь которого и назван.
По проливу Бугенвиль проходит морская граница между Папуа – Новой Гвинеей и Соломоновыми Островами.
Луи Антуан родился в семье нотариуса, члена парижского магистрата. Учился в колледже Университета и проявил большие способности к математике. В 1754 году публикует трактат о вычислениях интегралов, получивший некоторую известность.
Он становится адвокатом, но довольно быстро отказывается этой карьеры, чтобы стать военным. Бугенвиль поступает в отряд черных мушкетеров, становится адъютантом генерала Монкальма де Сен-Верана и принимает участие в экспедиции 1756 года в Канаду.
В 1758 году Бугенвиль был послан обратно во Францию, чтобы просить подкрепления у правительства Людовика XV. Министр, к которому он обратился, возразил, что, если в доме пожар, не время заниматься конюшней. Бугенвиль немедленно возразил: «Ну, как тут не сказать, господин министр, что вы мыслите, будто лошадь». От мести министра его спасло только энергичное вмешательство мадам де Помпадур.
В 1759 году Бугенвиль получает чин полковника. В 1763 году он оставляет армию и переходит на флот в звании капитана первого ранга. На двух кораблях, «Орел» и «Сфинкс», Бугенвиль прибывает на Мальвинские острова в южной Атлантике и организует там колонию. Через три года по приказу короля Людовика XV острова передаются испанцам. Вскоре их заняли англичане, переименовав в Фолклендские.
В 1766 году Бугенвиль предпринимает кругосветное путешествие. На кораблях «Ворчунья» (la Boudeuse) и «Звезда» (l’Étoile) он отплывает из Бреста. Пройдя Магелланов пролив, Бугенвиль выходит в южные моря. В апреле 1768 года он прибывает на Таити, затем посещает Самоа и Гебридские острова, Новую Бретань (ныне острова Бисмарка), Новую Гвинею и Маврикий. Пройдя мыс Доброй Надежды, он через два с половиной года возвращается в Сен-Мало.
С 1778 по 1782 годы Бугенвиль в качестве командира эскадры принимает участие в американской освободительной войне Соединенных штатов, с 1780 года он главнокомандующий французскими экспедиционными сухопутными войсками. Бугенвиль планирует плавание к Северному полюсу, но министерство этот проект не утверждает. В 1790 году он становится командующим флотом в Бресте, но в 1792 году уходит с этой должности, отказавшись также от министерства, чтобы посвятить себя наукам. В 1795 году был избран членом Парижской Академии наук.
Бугенвиль был арестован во время террора и освобожден после падения Робеспьера. Наполеон в 1799 году сделал его сенатором, в 1804 году присвоил звание командора Почетного легиона, а в 1808 году – графом Империи.1
«Надежду на свою известность я возлагаю на цветок».
Луи Антуан Бугенвиль имел в виду бугенвиллею, тропическое растение с красивыми пурпурными и фиолетовыми цветками, открытое им во время кругосветного плавания в Бразилии и названное ботаником Коммерсоном в его честь.2
«Вот это биография! Одно имя чего стоит – Луи Антуан де Бугенвиль! И математик, и путешественник, и с Наполеоном был знаком», – с завистью подумал третий помощник капитана, заканчивая переписывать с лоции и с Большой советской энциклопедии короткие заметки о Бугенвиле. Сегодня ночью теплоход «Яна», следуя из Владивостока в Сидней, будет проходить через пролив, названный в честь этого незаурядного француза.
И, как обычно, днем третий помощник, по традиции, заведенной еще в начале рейса, после объявления по громкой связи: «Вниманию экипажа! Судовое время 11 часов 30 минут. Экипаж приглашается на обед. Приятного аппетита!» – и, выждав паузу минут в пять, когда экипаж уже будет сидеть за столами в кают-компании и столовой, объявит по общесудовой трансляции, в каких координатах следует судно, какая погода за бортом, сколько миль пройдено за сутки и сколько осталось до порта назначения. А затем прочтет маленькую лекцию о Бугенвиле…
Это был его первый загранрейс в должности третьего помощника капитана. Морская романтика еще не успела надоесть, и молодая кровь, настоянная на запахах тропического леса, принесенных бризом со стороны острова Новая Гвинея и легком адреналине от осознания, что он стоит на капитанском мостике и управляет судном, слегка пьянила его…
Близилось время сдачи дневной вахты. Последний раз за вахту сверив показания магнитного и гирокомпасов, он вышел на крыло мостика и в бинокль осмотрел горизонт. Горизонт был чист. Ни судов, ни земли не было видно, только маленькая темная тучка – двадцать градусов справа – почти у самого горизонта вносила диссонанс в солнечную идиллию тропического океана.
Третий помощник так и не заметил, что летучие рыбы, еще совсем недавно вылетавшие стайками из-под штевня судна, – исчезли. Он вернулся в рубку и прошел в штурманскую, где, склонившись над картой, стоял капитан.
– Что, Иван Михайлович, так пятисотку (карта масштаба 1: 500 000) на Бугенвиль и не нашли? – спросил капитан строго.
– Нет, Арсений Юрьевич, не нашел! Все карты пересмотрел! И в запасниках все списанные перелопатил! Нет ее! Только двухмиллионка, – виновато произнес третий.
Он уже понял, что многие карты из коллекции были изъяты в ЭРНК (электрорадионавигационная камера) как списанные и непригодные к использованию, когда всю судовую коллекцию, по приказу подменного капитана Сумченко, два месяца назад он сдал на корректуру в ЭРНК.
– Старые изъяли, а новых карт взамен не дали, – с досадой подумал третий, но оправдываться не стал.
– А ведь была! С год назад ходили этим проливом. Была! По приходу во Владивосток подайте заявку в ЭРНК. Локатор берег еще не цепляет? – сменил тему капитан.
– Должны зацепиться часа через четыре-пять. А пока вот две линии, по солнцу взял. Ревизор (второй помощник) еще одну добавит, часа через полтора будет надежное место, – третий достал из папки два листа с расчетами линий положения.
– И еще: на горизонте, справа. Похоже на грозовую тучу, но локатор ее не берет. Давление за последний час стало падать, – доложил третий.
Капитан взял свой бинокль, вышел на мостик и стал вглядываться в горизонт.
– Странная тучка! Возможно, это облако над вершиной одного из вулканов на берегу, – сказал он, обращаясь уже ко второму помощнику, появившемуся на мостике.
– Примите вахту, понаблюдайте за ней и за давлением. И солнышко, до конца вахты пару линий постарайтесь взять, – отдал он последние распоряжения второму помощнику и убыл с мостика.
– Привет! Как спалось? – приветствовал третий своего более опытного коллегу.
– Спалось? Как можно спать рядом с раскаленной мартеновской печью, даже если спишь под мокрой простыней и тебя непрерывно обдувает допотопный вентилятор? – сквозь зубы процедил второй помощник.
Он был лет на пять старше третьего и явно засиделся в должности ревизора (неофициальное прозвище 2-го пом. капитана). Но менять диплом на ШДП (штурман дальнего плавания) и сдавать аттестацию на старпома не торопился.
На судах ведь как? Пришли с рейса, и пока судно стоит на рейде в ожидании причала и выгрузки, капитан сходит на рейдовый катер – и домой, а старпом все это время должен находиться на судне. Второй и третий помощники в этом смысле находятся в более привилегированном положении и могут сходить на берег.
– Да! Мне немного легче! После полуночи надстройка остывает, не так жарко. Но все равно: без вентилятора спать невозможно! А он грохочет, как телега по булыжной мостовой! – поддержал разговор третий, не поднимая головы от судового журнала.
Разговоры разговорами, но от заполнения судового журнала после вахты еще никого не освобождали.
Судно было – старое. Только на год моложе третьего помощника, а ему два месяца назад исполнилось 24 года. Ему нравилась классическая компоновка судна.
Надстройка посередине. Три трюма спереди, два сзади надстройки. Хороший обзор из просторной рулевой рубки. Деревянные палубы, надраенные матросами до белизны. Надежный и малошумный главный двигатель, гарантированно выдававший 12,5 узлов в хорошую погоду.
Но, похоже, в то время, когда родина заказывала серию таких судов в ФРГ, на удобствах для экипажа решили сэкономить. На судне не было кондиционера. А удобства в виде туалета и душа в каютах были только у трех человек: капитана, стармеха и старпома. Да еще в лазарете, вернее, в изоляторе.
И еще отсутствовал такой полезный прибор, как авторулевой.
Поэтому на ходовой вахте вместе с помощниками капитана стояли еще два рулевых матроса, сменявшие друг друга каждый час.
Зато рулевое колесо, штурвал, было на загляденье. Из твердых пород дерева, блестящая медная отделка по кругу. Блеск!
– Слушай! Иван! А кто летучек распугал? Ни одной не видно! – спросил ревизор, доставая секстан из ящичка.
– Так на камбузе все уже! На ужин будет жаркое из летучек в собственном соку! – сострил третий.
– Еще вопросы по вахте есть? Если нет, то я обедать! После обеда опять поднимусь в штурманскую рубку, еще раз проверю все карты.