Александр Степанов – Порт-Артур. Том 2 (страница 8)
По палубе и мостику пронёсся крик ужаса. Все ожидали немедленной гибели «Цесаревича», забыв на несколько мгновений о себе, о «Монголии», обо всём окружающем. Но «Цесаревич» так же неожиданно выпрямился и, продолжая катиться влево, казалось, готов был таранить «Севастополь» или «Пересвет». Оба эти броненосца, давая ему дорогу, свернули в сторону противника.
Японский адмирал Хэйхатиро Того
Шедший за «Цесаревичем» «Ретвизан» сначала было пошёл за флагманом, но затем быстро переложил руль и ринулся на японцев. Только «Победа» и «Полтава» остались на прежнем курсе. Строй эскадры был нарушен. Весь огонь японцев теперь сосредоточился на «Ретвизане», но, вследствие быстрого приближения его, снаряды давали перелёт. Броненосец, полыхая огнями всех своих орудий, стремительно шёл на «Микасу», который, не выдержав, начал поспешно отходить. Но остальные корабли русской эскадры не последовали за «Ретвизаном».
Оказавшись ближе к японцам, чем к своим, и под ужасающим обстрелом всей эскадры противника, «Ретвизан» принуждён был повернуть назад.
Прошло ещё несколько мгновений. Русские броненосцы продолжали отстреливаться от неприятеля, но все уже лежали на разных курсах. Затем один за другим они в полном беспорядке начали поворачивать к Артуру.
На всё ещё продолжавшем описывать циркуляцию «Цесаревиче» взвилось несколько флагов. – «Адмирал передаёт командование», – расшифровал сигнальщик.
– Значит, Витгефт или убит, или тяжело ранен, – стуча зубами от волнения, проговорил Охотский.
– Когда погиб Макаров, все говорили: Бог с ним, с кораблём, лишь бы вернулся адмирал, а сегодня можно сказать: Бог с ними, с адмиралами, лишь бы корабли были целы, – утешал его главный врач Петров.
Крейсера, следуя за флагманским «Аскольдом», пошли на сближение с броненосцами, но те продолжали идти нестройной кучей, на ходу обгоняя друг друга. При этом они стреляли во все стороны, так что два или три снаряда упали около «Монголии».
– Право руля! – скомандовал Охотский, и пароход начал поворачиваться кормой к эскадре. Несколько мгновений с мостика ничего не было видно за дымом из трубы.
– Разбиты, отступают, мать их так-перетак! – заорал Охотский, неожиданно воспылав боевым азартом.
– Отступилась от нас Царица Небесная! – проговорил рулевой, снимая фуражку и набожно крестясь. – Много, поди, сегодня матросиков отправилось в царство небесное.
– Замолчи, дурак! И без тебя тошно! – оборвал его вахтенный начальник. – Все корабли на плаву, они оправятся и снова вступят в бой.
Но броненосцы продолжали, отстреливаясь, нестройной толпой отходить по направлению к Артуру. Японцы не преследовали их, ограничиваясь лишь огнём с дальней дистанции. В это время крейсера подошли к идущему впереди всех «Ретвизану». На «Аскольде» подняли какой-то сигнал, и, густо задымив из всех труб, крейсер на всех парах ринулся на видневшийся поодаль японский отряд. За ним последовал «Новик». Оба они быстро исчезли в уже темнеющем на востоке море. Некоторое время издалека доносилась усиленная канонада, а затем всё стихло.
Огромное, по-вечернему красное солнце коснулось горизонта. Последние лучи его освещали красноватым светом мерно колышущиеся волны, на фоне которых чётко вырисовывались силуэты русских кораблей. «Ретвизан», сильно зарываясь на ходу носом, со снесённой наполовину передней трубой, уходил всё дальше вперёд. За ним шла, оседая на корму, «Полтава». Несколько поодаль двигались «Цесаревич», на котором была снесена часть верхних надстроек, и «Севастополь» с нелепо задранной вверх двенадцатидюймовой пушкой в носовой башне и развороченной передней трубой. В стороне виднелись «Пересвет» со сбитыми верхушками мачт и разрушенными кормовыми надстройками и «Победа», у которой были разворочены две передние трубы и зияла надводная пробоина с левого борта. Только «Диана» и «Паллада» не имели никаких повреждений.
Рива с отчаянием смотрела на эти избитые, искалеченные корабли.
– Теперь, надо думать, наша эскадра уже окончательно вернётся в Артур, – угрюмо проговорил Охотский.
– Полноте! Быть может, с темнотой мы опять ляжем на прежний курс, – отозвался поднявшийся на мостик Петров.
– Если повреждения незначительны, то нечего и возвращаться в Артур, а если они велики, то где же их там исправлять, да ещё при бомбардировке с суши?
– Запасутся углём, водой, продовольствием, починятся и опять попытают счастья в бою.
– Запасов в Артуре нет. Крепость отберёт и то, что имеется сейчас. Просто перепишут моряков в пехоту, пушки передадут на форты, – угрюмо бубнил Охотский.
– Неизвестно, сколько кораблей ещё доберётся до дому. Японские миноносцы так и лезут со всех сторон, – мрачно присоединился вахтенный начальник, – как бы и нам в этой драке не попало. Это шествие кораблей напоминает мне погребальную процессию, – заметил вахтенный начальник.
– Почему погребальную процессию? – спросила Рива. – Вы считаете, что на эскадре много убитых? – и слёзы брызнули из её глаз, напряжённые нервы сдали.
– Пойдёмте вниз! – взял её под руку капитан.
Рива бросила последний взгляд на исчезающее за горизонтом солнце. Закат был ярко-красный, и казалось, будто море окрасилось кровью.
Ночь выдалась безлунная, но не очень тёмная. По небу стлались лёгкие, полупрозрачные облака, сквозь ровную пелену которых звёзды светились мягким, рассеянным светом. С юга шла зыбь. «Монголию» порядочно качало.
В кают-компании позванивала посуда. Кое-что начал укачиваться и поспешил лечь.
Плавучий лазарет продолжал идти параллельным курсом с броненосцами, держась в нескольких кабельтовых от них. С наступлением темноты были зажжены все огни. Все иллюминаторы были открыты и освещены.
Этими мерами Охотский хотел предохранить пароход от случайных нападений японских миноносцев, которые, пользуясь темнотой, ринулись в атаку на отступающие русские суда. Но, двигаясь параллельным курсом с эскадрой, он тем самым указывал противнику её местонахождение, поэтому с «Пересвета» сигналом приказали или отойти и лечь на другой курс, или, потушив огни, подойти под охрану эскадры. Капитан «Монголии» предпочёл находиться подальше от места схватки и вышел за пределы досягаемости артиллерийских снарядов. Увеличив ход, он стал обгонять медленно двигающуюся русскую эскадру.
Заметив это, пассажиры начали умолять капитана не уходить от броненосцев.
– Если же мы будем одни, то японцы, наверное, захватят нас и отведут к себе. Никто об этом и не узнает.
Охотский заколебался. Но в это время мимо парохода в сторону русской эскадры проскользнули лёгкими тенями японские миноносцы, и почти тотчас же в темноте заблистали выстрелы броненосцев и неподалёку в море упало несколько снарядов.
– Право руля! – испуганно скомандовал капитан, и «Монголия» на всех парах стала удаляться от эскадры.
Рива поднялась на палубу. Ночной ветерок приятно освежал лицо. Звёзды мерцали над головой. Волны мерно покачивали быстро идущий пароход, изредка обдавая палубу мелкими солёными брызгами. Висящие на стрелках спасательные шлюпки тихо поскрипывали в такт качке. Из открытого люка доносилось ровное дыхание машины.
На палубе было пусто. Рива отошла к корме и, облокотившись на планширь[12], напряжённо глядела в сторону русской эскадры. Канонада то затихала, то разгоралась с бешеной силой. Ни на одном из кораблей не светились прожекторы. Броненосцы скрывались во тьме, желая избежать минных атак.
«Как, однако, растянулась наша эскадра!» – подумала Рива.
В это время совсем по носу «Монголии» неожиданно выплыл силуэт большого военного корабля – пароход едва смог избежать столкновения с ним. Тотчас мимо борта проплыл, освещённый огнями с «Монголии», японский лёгкий крейсер. С него что-то кричали по-английски в мегафон, закончив своё обращение русской бранью.
Рива как зачарованная смотрела на серо-вороной корабль с чуть поблёскивающими в темноте длинными тонкими пушками, из которых, быть может, сегодня были убиты её друзья и знакомые на русских судах. И она содрогнулась при мысли, что в числе погибших может быть и её Андрюша.
– Куда мы держим путь? – спросила она у подошедшего к ней Фейгельсона.
– Боюсь, что в преисподнюю! То нас обстреливали, сейчас чуть не протаранили, а впереди ещё минные поля у Артура.
– Так мы возвращаемся домой? Но почему же тогда мы не идём параллельно эскадре?
– Чтобы японские миноносцы, упаси Бог, не приняли нас за военный корабль и не отправили прямо на дно.
– Когда же мы попадём в Артур?
– Надо думать, что наш капитан не решится в темноте проходить минные заграждения, и мы будем на месте не раньше утра.
– Только бы наша эскадра добралась туда благополучно. Если какой-нибудь из кораблей потонет, то мы даже не сможем спасти раненых и тонущих.
– Сейчас надо думать о своём спасении, а не о помощи другим.
– Зачем же тогда «Монголии» было выходить в море?
– Про то знает начальство, а я всегда предпочитал морской стихии твёрдую землю.
Появившийся наверху Петров в бинокль осмотрел горизонт и, недовольно пробурчав:
– Куда это нас несёт нелёгкая? – поднялся на мостик.
После короткого разговора с капитаном о назначении «Монголии» как плавучего лазарета Красного Креста Петров приказал собрать на спардеке[13] весь медицинский персонал и матросов и обратился к ним с речью: