Александр Степанов (Greyson) – Сестра липовая (страница 2)
– Леночка, понятно, Ромочка твой брат, но надо же как-то одеваться? Халатик, что ли…
– А раз брат, чтоб я под него подстраивалась, как ходила, так и буду ходить. Пусть не смотрит!
– Разве так можно! ― вздохнула Мария и пожала плечами.
Когда в очередной раз вздорная девчонка в таком виде мелькнула передо мной, без задней мысли отметил: видимо, в компенсацию за скверный характер природа наградила это существо стройными ножками, узкой талией и, если отмыть, ― смазливой мордашкой. Я пожелал, чтоб она скорей исчезла из моей жизни.
Пролетели оставшиеся дни недели. Долгие проводы ― долгие слёзы. Собраны вещи, отец оставил мне для Ленки деньги на билет во Францию, деньги на адвоката и немного на жизнь. Они недавно продали квартиру Марии Фёдоровны в Калуге.
В аэропорту моя якобы сводная сестра ревела навзрыд. Только перед посадкой я оттащил её за руку от матери. На такси вернулись домой. Она молчала всю дорогу, смотрела в окно и кусала губы.
Глава 2. Неофициальное опекунство
Мы с Ленкой вернулись, и я перенёс свои вещи в комнату отца.
– Почему ты решил, что это твоя комната будет? Я всё-таки девушка. Почему я должна спать в проходной комнате! ― возмутилась Ленка.
– Ты ещё не девушка, а ребёнок, ― пояснил я. ― Она возмущённо стрельнула на меня глазами, но промолчала. ― Где спала, там и спи. Тебе всё равно скоро уезжать, а мне нужно вечерами работать. Теперь присядь и договоримся. Деньги на продукты я кладу в тумбочку под телевизором. Обедаю я на работе. Ты можешь покупать продукты и готовить сама, можешь ходить в столовую. Она через дорогу. Если я задерживаюсь на работе, ужинай и ложись спать. И давай, пока ты здесь, не будем создавать друг другу проблемы. Понятно?
– А теперь слушай меня, «назойливый учитель», ― возмутилась Кикимора. ― Ты мне никто. И даже не сводный брат. Наши родители не муж и жена. Они не расписывались. Ты для меня просто первый встречный мужского пола, каких полгорода. И не учи меня жить, не учи, как и что мне делать!
– Мне по барабану, что ты думаешь! ― выразил ей своё мнение и пошёл в комнату.
Там я поменял постельное белье, надел спортивное трико, сходил в ванную почистил зубы и умылся. Ленка сидела на стуле и пустыми глазами смотрела в окно. Конечно, ей обидно, билет во Францию был уже на руках, а когда узнали, что не разрешат въезд, его сдали в кассу.
Двенадцатый час ночи. Я пошёл к себе, выключил свет и лёг спать. Отец говорил, что она училась в школе с преподаванием части предметов на английском языке. Вот и задирает нос со своим английским. Трудно быть авторитетом пятнадцатилетней девчонке, если самому двадцать два. Кстати, то, что я свободно владею разговорным английским сейчас, ― это её заслуга.
***
На работе всё складывалось удачно. Мы только что получили техническое задание на проектирование изделия 34 и обсуждали его. Тематика его совпадала с темой моего дипломного проекта, и у меня были кое-какие предложения по улучшению его характеристик. Высказывать их я не стал: решил ещё раз всё хорошенько обдумать вечером.
Домой я вернулся поздно, якобы «сводная сестра» уже спала, я уснуть так и не смог. К утру у меня уже были готовы предложения, которые не стыдно было озвучить. Это дало результат. Иван Эдуардович предложил назначить меня заместителем руководителя проекта. Это было невероятно! Коллеги удивлённо переглядывались.
Действительно, в двадцать два года, сразу после окончания университета, стать заместителем руководителя такого проекта, многое значит…
***
В этот же день я получил в кассе подъёмные в размере трёх окладов. Пришёл домой поздно, зашёл в комнату и опешил. Моя постель была в комнате на диване, в этой же комнате были и мои вещи. По телевизору шёл бесконечный сериал «Санта Барбара». Перед ним, устроившись на диванной подушке на полу, сидела Ленка в юбке-плиссировке на мужских подтяжках, в футболке в чёрную полоску «Микки-Маус», и лопала чипсы.
– И как это понять? ― раздражённо спросил я. ― Вчера я доходчиво объяснил дислокацию: кто где спит. И что я вижу теперь?
– А я доходчиво объяснила, что мне нужна отдельная комната. I clearly said? Уеду, перебирайся куда хочешь, а пока я там сплю, а ты здесь! ― ответила она, не повернув головы в мою сторону.
Я перенёс свои вещи в спальную, её постельное бельё кинул на диван, туда же её одежду.
Ленка промолчала, просто неприязненно посмотрела на меня.
– Отец не звонил? ― поинтересовался я.
– Нет, ― ответила она нехотя.
– А твоя мать?
– Нет.
Я пошёл на кухню. В раковине ― упаковки от лапши «Доширак» и «Ролсон», пустая пачка от «Юпи», фольга от плавленого сырка, пар грязных тарелок. Могла бы их и помыть. Как она ест эту гадость? ― подумал я. Открыл холодильник: почти пусто. Может быть, дома и не всегда готовили. Отец с Марией Фёдоровной и её дочерью приехали из Калуги только несколько дней назад.
Я выпил чашку кофе и лёг спать. Уснул сразу.
***
Следующий день был пятницей. Каждую пятницу тогда в буфете работникам НИИ под зарплату выдавали продуктовые наборы. Получил его и я. Мне нужно было в паспортный стол. Я отпросился на пару часов у Петьки Баркова, он тогда руководителем параллельного проекта был, забрал паспорт с новой пропиской и, заодно, отвёз продукты домой.
По пути я купил булку хлеба, бутылку молока, два десятка яиц и пакет вермишели. Возле подъезда Ленка каталась на роликовых коньках. Одета как чучело: очень короткая белая юбка, с черными вставками по бокам, тонкие колготки с поперечными, белыми и красными, крупными полосами, пластмассовые наколенники, сиреневый джемпер. На голове видавший виды оранжевый картуз с зелёным бубоном и длинным потрёпанным козырьком. Дворовая шпана с интересом наблюдала за её кульбитами, иногда отпускала шуточки в её адрес.
– Пойдём со мной, ― позвал я.
Она согласно кивнула. Дома на кухне я выложил на стол продукты: полкилограмма голландского сыра, сливочное масло, две палки полу копчёной колбасы, килограмм гречки, две банки китайской тушёнки «Великая китайская стена», банку растворимого кофе; положил пакет вермишели, два десятка яиц и пакет молока. Вермишель, яйца и молоко я купил в магазине.
Вплыла на роликах в кухню Ленка.
– Я тороплюсь, отпросился с работы. Приготовь себе что-нибудь из этого. И не ешь ты эту гадость, ― кивнул я на пустую упаковку от «Доширак». ― Желудок испортишь. Я пошёл, вернусь поздно.
***
Во дворе предупредил местную шпану:
– Кто мою сестру обидит, хвост поломаю! Причём, в трёх местах сразу!
–Ту, что на роликах? ― поинтересовался один из них.
– Именно, ― подтвердил я этот печальный факт.
В школьные годы я, хоть и учился хорошо, был драчливым, кто из шпаны не помнит этого, им старшие подскажут.
В субботу мы тоже работали, но на работу можно было к девяти. Я сварил вермишель, поджарил колбасу с яичницей, достал бутылку молока. Словом, приготовил завтрак для этой девчонки, чтоб совсем не отощала до отъезда. Я по утрам завтракать не привык. Выпил чашку чёрного кофе без сахара, разбудил её. «Завтрак на столе, ― предупредил я. ― Приду поздно. В обед и вечером сама себе приготовь чего-нибудь или в столовую сходи, не ешь всухомятку и эту отраву: «Ролсон-Доширак».
Домой в этот день вернулся раньше, чем думал, в восемь вечера. Ленка сидела в кресле, у столика с телефоном, читала Ремарка. Отец оставил хорошую библиотеку. Эта девчонка опять меня удивила, накрасила свои ноготки лаком для ногтей разным цветом: красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой. На другой руке так же. Что она, дальтоник? Зелёные волосы собраны в два хвостика, перехваченные резинками для волос ярко-ядовитых цветов.
В последующие дни кресло у телефона стало её любимым местечком. Она часто сидела там с книгой в руках. Понятно, что ждала звонка. Ждал звонка и я. Телефон молчал.
– Ты ужинала? ― спросил я.
– Я не хочу.
– Иди, хоть стакан молока выпей с булочкой. Я принёс.
– Потом.
Я ушёл к себе в комнату и сел за бумаги. Как много нужно было ещё узнать. Работа, которой я занимался, захватила меня. Когда вышел из комнаты почистить зубы и умыться, Ленка уже спала.
Или у неё нет аппетита, или она вообще не умеет готовить? Впрочем, молоко выпила. Может быть, ходит в столовую?
В воскресение я приготовил ей завтрак. Когда она проснулась, я уже собрался уходить. «Завтрак на столе», ― сказал ей.
Этот день я провёл с друзьями, встретил знакомую с параллельного класса школы, Светку Гуревич. Она не была замужем. Договорились встретиться ещё. Домой вернулся в первом часу ночи.
На следующий день, конец-то, мне на работу позвонила Ирина Алексеевна и сообщила, что ей известен адрес отца Ленки. Он живёт в посёлке Усть-Нера в Якутии. Это где-то на трассе Колыма. Сказала, что уже отправила письмо с просьбой дать согласие на выезд дочери во Францию по гостевой визе. Пообещала мне, чтобы ускорить получение согласия, попытаться связаться с ним по телефону.
Со Светкой мы встречались урывками, время катастрофически не хватало. Свободными были только вечера по субботам и воскресениям. Родители не звонили и не писали. У этой, так называемой «сестрички», окончательно испортился характер. Понятно, одиноко целыми днями одной, но причём здесь я? То смотрит словно муху проглотила, то дуется неизвестно за что.
У меня работа. Вечерами я занят. Меня тоже можно понять, я не был в восторге от её присутствия, даже знакомую девушку к себе привести не мог! Начались ссоры. Начинала обычно она. Однажды и я не вытерпел.