Александр Степанов (Greyson) – Кикимора (Ленка) и новый Пигмалион (Ромка) (страница 3)
– Ты можешь за собой посуду помыть, пропылесосить, пыль вытереть? ― упрекал я.
– Ты тоже здесь живёшь, что я тебе, служанка, пылесосить?
– Одежду свою можешь хотя бы не разбрасывать по всей квартире? ― возмущался я.
– Ты не меньше меня мусоришь! Я хоть цветы поливаю, а ты хоть раз полил?
– В ванной одежда твоя уже неделю висит, что сушить повесила: трусики, майки, да колготки твои… Снять трудно?
– За собой смотри!
– Всё! ― сказал я. ― Хватит препираться. В воскресение у меня выходной, убираемся: я пылесосом, ты вытираешь пыль, я выношу мусор, ты поливаешь цветы, посуду моет каждый за собой, мусор не в раковину, а в ведро. Согласна?
…Ленка, молча, кивнула головой.
***
Через пару дней вечером, Ирина Алексеевна позвонила на домашний телефон, сказала, что разговаривала с отцом Ленки и попросила зайти завтра в адвокатскую контору. Ленка скакала по квартире, одновременно смеясь и плача, напросилась пойти со мной. В кабинет я вошёл один. Ленка осталась за дверью.
«Две новости, ― сказала Ирина Петровна. ― Я разговаривала с отцом Леночки. Это хорошая новость. Плохая новость: он в категорически против отъезда дочери во Францию. Не понимаю, почему. Я объяснила ему, что Мария Фёдоровна уже там, что Леночка, по сути, в стране одна. Вы знаете, что ответил этот человек? «Если она согласна, я приеду и заберу её к себе. Ещё один ребёнок нам не помеха. А нет ― отправьте её в детский дом. Согласие на выезд за границу я не дам никогда!»
Дело придётся решать в судебном порядке. Я подготовлю заявление в суд о лишении его родительских прав. Это единственная возможность обойтись без его согласия. Основания для лишения отцовства есть: он не принимал участие в воспитании дочери и, насколько я знаю от Марии Фёдоровны, не выплачивал алименты. Нужно набраться терпения, на это потребуется какое-то время, возможно, два-три месяца. Мне нужна доверенность от Марии Фёдоровны представлять её интересы в суде, ну и понятно, какие-то средства для ведения этого дела».
«Я оплачу, ― сообщил я. ― Сколько?» Ирина Петровна написала цифру на листке бумаги. «Деньги занесу деньги завтра. До свидания», ― попрощался я и вышел. Хорошо, что на днях получил подъёмные, подумал я. Трогать Ленкины деньги я не хотел.
***
Она стояла в коридоре у окна, увидела меня и подошла.
– Лена, ― обратился к ней первый раз по имени, ― понимаешь…
– Не говори ничего. Я всё слышала, ― прошептала она и отвернулась, пряча слёзы.
…Мне было очень жаль, что так случилось. Это всё усложняло.
Утром в воскресение мы позавтракали и устроили совместную уборку в квартире. Это вошло в привычку, и совместная уборка стала традицией. Мы с ней до сих пор так делаем, ведь по субботам мне обычно приходится ходить на работу. Совместная работа сближает. Ленке действительно не с кем было поделиться, если она спросила у меня:
– Почему мама не звонит, почему письма нет?
– В чужой стране в первое время непросто. Нужно ждать. Всё будет хорошо, не переживай, ― успокаивал я, хоть и сам уже начал волноваться.
Заканчивался август. Нужно было отправлять её в школу. Рядом с домом есть та, где учился я сам. Там хорошие преподаватели, директор. В школе можно будет сказать, что Ленка ― моя сводная сестра.
Соседи, и все, кто нас знал, считали, что мой отец и Мария Фёдоровна успели до отъезда зарегистрировать брак.
Но как вести в школу это чучело? ― с неприязнью к фальшивой сестрёнке, подумал я. С ногтями, накрашенными теперь уже ярко-алым лаком, просто не пустят в школу. Колечко-недельку из семи тонких серебряных колечек, с которым она не расстаётся, тоже носить нельзя. Волосы, выкрашенные в зелёный цвет ― это нормально для школы? И в чём она пойдёт туда, что за странная у неё одежда! Нужно купить всё к школе: учебники, тетради и что там ещё?..
– Лена, ― собравшись духом, сказал ей, ― оформление разрешения на выезд затягивается. Нужно готовиться к школе. Сходим в следующее воскресение по магазинам? Нужно купить всё необходимое. Договорились? Рядом с домом хорошая школа, сам туда ходил. Надеюсь, тебе там понравится.
– Ты действительно думаешь, суд не скоро решение вынесет?
– Возможно, два-три месяца придётся подождать.
– Может, тогда мне пока в школу не ходить, подождать?
– Нет уж, пойдёшь.
Ленка смахнула слезинку и согласилась.
***
В этот же день вечером позвонил отец, это был первый звонок из Франции, он уже связался по телефону с Ириной Алексеевной и знал о задержке в получении согласия на выезд.
– Роман, успокой Леночку. Ирина Алексеевна хороший адвокат. Заплати ей из тех, что я оставил. Я вышлю при первой возможности.
– Рома, не оставляй Леночку, ― перехватила трубку Мария Фёдоровна, ― Ей так сейчас нужна поддержка. Дай ей, пожалуйста, трубку.
…Я передал телефонную трубку Ленке и слышал только её голос:
– Мамочка, мама… мне так плохо без тебя… хорошо, я не буду плакать… знаю, что ты любишь меня…
«Ту… туу… туу… туу…» ― прерывисто загудела трубка. Ленка долго не выпускала её из рук. …Слышал, как ночью она плакала, уткнувшись в подушку.
Глава 3. Трудно в 22 года быть авторитетом девчонке-тинейджеру
В понедельник я пожертвовал обеденным перерывом, сходил в ЖЭУ и взял справку о прописке Ленки. С этой справкой и её Свидетельством о рождении, на обратной стороне которого стоял штамп с визой, я пошёл в школу и записал Ленку в 9 «Б» класс, узнал, какие учебники нельзя получить в школьной библиотеке, внёс директору школы деньги на шторы и оформление кабинета.
С 1992 года школьную форму отменили, в школу ходили кто в чём. Это создавало дополнительные проблемы. Нужно было проверить гардероб Ленки и убедиться, что у неё есть, что надеть в школу.
Вечером я потребовал, чтобы она показала свою одежду и обувь. Практически всё, что у неё было с собой, не годилось. Ну, может быть, когда будет прохладнее, джинсы и свитер «летучая мышь», а так, пара блузок, юбка, кроссовки под джинсы и кроссовки на физкультуру ― и всё!
В последнее воскресение августа после уборки квартиры мы, как и договаривались, решили пройтись по магазинам. Я нетерпеливо поглядывал на часы пока Ленка переодевалась в ванной комнате.
Наконец она вышла. На ней джинсовый сарафан с длинными узкими лямками, надетый, как я понял, на голое тело: полспины и плечи голые и впереди слишком низко лямки к сарафану прикреплены. Отчитал бы, да не хочется в этот день ей настроение портить.
– Ты так, что ли, пойдёшь? ― спросил удивлённо.
– Так, а что?
– Ну, может, футболку под сарафан какую-нибудь надеть?
– Жарко на улице. Я на балкон выходила. Не замёрзну.
«Разве это я имел в виду?» ― подумал я, когда, она наклонилась, чтобы надеть обувь: через широкий ворот не только её пупок видно, но фигурку и выше. Отвернулся. «Не замёрзну!» Действительно не понимает, что ли… Ладно, пусть идёт в чём есть.
На сарафан Ленки действительно никто внимания не обращал. Может быть, я слишком строго к ней отношусь, она же ещё, по сути, ребёнок. Вот и одевается как ребёнок. В магазине одежды мы поругались, но я всё-таки настоял на своём.
Мы купили два белорусских костюмчика: один трикотажный ― юбка на ладонь выше колен и кофточка с длинными рукавами, другой костюмчик ― не трикотаж, а просто какой-то материал, я в этом не разбираюсь, синяя юбка и строгий приталенный пиджачок с кармашками. Я терпеливо охранял шторки примерочной кабинки, когда она снимала сарафан, чтобы померить одежду.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.