Александр Стенников – Попутные рассказы (страница 8)
Через короткое время, из-за ширмы появился вроде совсем обычный человек, в рваных джинсах, босиком, с ярким шелковым шарфом на шее поверх белоснежной рубашки с загнутыми наверх манжетами, и все в той же шляпе, которую, скорее всего при переодевании забыл снять.
– Не плохо, не плохо, молодой человек! А почему ж до сих пор не налито, юный мой друг? – при этих словах он снял трубку и стал делать заказ.
– Господа, прошу во второй люкс заказ. У нас две бутылки виски и два лимона, исходя из этого, на ваше усмотрение, чтобы, знакомясь, два сильных и молодых мужчин, могли плотно закусить. Сделайте красиво, plis…
– Надеюсь, мне представляться необходимости нет? – не дожидаясь ответа, он взял бокал с виски ударил по моему бокалу и залпом выпил.
– Напротив, мы с вами не знакомы, это я точно знаю. Хотя я, в большом сомнении, потому как, больше, чем уверен, что я вас знаю, или где-то видел, но картинка пока не прорисовывается. Простите за каламбур слов.
– Видимо, я ещё не все сделал в этой жизни. Вы сейчас напомнили мне, пожалуй, один из самых ярких фейерверков моей жизни, нежного, удивительного, значимого,– незнакомец на некоторое время задумался, грустно улыбаясь.., – так вот, за последние десять лет, я встречаю второго человека, который меня не знает. За это нужно выпить! – он налил ещё по тридцать грамм, посмотрев на меня, стал отвечать, опережая мой вопрос.
– Да, очень душевная история, и если вы о ней напишите, дорогой мой Сергиенко Г.В. то уж после этого, однозначно, каждый будет на улице показывать на меня пальцем. Я, наконец-то стану узнаваем! – казалось, он видит меня насквозь, читает мои мысли, и может говорить за нас двоих. Но, откуда он знает обо мне, мою фамилию?
– Но, уважаемый, откуда…? – я в недоумении развёл руками.
– О, это было, совсем не сложно, проходя мимо проводника, я поинтересовался, с кем имею честь соседствовать. Ну а глядя, на экипировку вашего столика, понятно, что товарищ Сергиенко журналист или писатель… Ну а коли так, живя с вами в одном городе, будучи публичными людьми, наверняка, заочно, хоть однажды, да слышали друг о друге. При этом он сделал не заметное движение руками и его лицо «заулыбалось» ярким, круглым, смешным клоунским носом, а шляпа в один миг превратилась в парик «рыжего», – Вуаля, я, туточки! Весь вечер на манеже, клоун Подсолнух – Конапуша!– профессионально представился сосед по купе…
– Ну конечно! Не уш-то ВЫ, Ефим Петрович, Любимый? Кстати, у вас уникальная фамилия! – а я Георгий, работаю, как вы уже заметили, журналистом, публикуюсь в альманахе «Россия современная», – рука клоуна оказалась сильной и жесткой.
– Да – да Георгий, и мне приятно. А ваши «частные расследования», очень увлекательны, с большим нетерпением жду новых историй, а так-же ваши «попутные рассказы», ведь чего только жизнь не вытворяет с нами! Наверняка, многие истории так и просятся на бумагу! Что касается моей фамилии, это сплошной веселый анекдот, старайтесь не забываться, казусов и веселых событий вокруг нее было предостаточно, как от женщин, так и от мужчин! При посторонних по фамилии, прошу не называть.
– Вы уж меня простите Ефим Петрович, что не признал вас, весь город в ваших афишах, но вот так, без грима, не имел честь. Да и признаться, как бы вам не показалось больно, к цирку отношусь ровно и бываю в нем редко, скорее, по необходимости, чем по желанию. И все же, поднимем бокалы за вашу веселую и наверняка, очень трудную работу, и за знакомство.
– А еще Георгий, предлагаю перейти на «ТЫ» – выпив, мы раздербанили курочку и стали закусывать. В это время в дверь постучали, и на пороге появился официант с заказом. На разносе все было красиво, фрукты, нарезка, мясо, что- то еще. Петрович, не принимая мои возражения по оплате заказа, рассчитавшись, поблагодарил официанта, дав ему на чай.
– Георгий, он же Жора, он же Гога, он же Юра, ты взорвал мои воспоминания…
Кстати, а ты слышал любимый анекдот Юрия Никулина? Нет? Тогда, пожалуйста: – Из пункта А, в пункт Б, на встречу друг другу вышли два поезда, и не встретились…
– Почему?
– Не судьба…
Вот так и в жизни, вроде очевидные и по всем законам жанра – истории, логично и по – хорошему должны сложиться, но… не судьба.
Поезд, притормаживая, плавно подъезжал к первой станции нашего долгого пути. Не сговариваясь, накинув куртки, мы вышли на перрон – тихой, прохладной осени. Наш вагон остановился напротив новенького, двухэтажного, сверкающего, манящими рекламой витринами, современного торгового центра. А сбоку от него, притулился, старенький, обшарпанный киоск, похожий больше на «избушку бабы Яги» с огромной, на всю крышу, вывеской с названием «МОЕ МЕСТО ПОД СОЛНЫШКОМ».
На перроне, Петрович окутал нас вкусно пахнущим дымом дорогой сигары. Глядя сквозь суетливых пассажиров, печально задумался, не замечая не радости встречающих, и не слез провожающих…
Поездка продолжалась в затянувшейся паузе. Я, выбрав уединенную позицию в уютном кресле, не отрывая глаз от впавшего в задумчивость Ефима Петровича, не мешая его мыслям, терпеливо наблюдал, словно в немом кино, как в этом человеке, необъяснимо красочно, совмещаются внутренние эмоции, с наружными. Он ходил по купе, совсем не замечая меня. То резко останавливался и долго смотрел в окно, то садился на диван, обхватив голову руками, как при головной боли – плотно сжимая веки…
– Половина пассажиров этого поезда: друзья, коллеги, – неожиданно, не открывая глаз, начал свой рассказ уставший клоун, – Цирк с Цветного, едет в Красноярск, на гастроли, на мою малую, милую Родину…
А я вот, с самого детства «болею» цирком, – как бы разговаривая с самим собой, Петрович стал постепенно возвращаться в наше купе. – Всегда смешил родных, сам придумывал репризы, подсматривая за животными и окружающими меня людьми. Мне аплодировали и поддерживали, мол, растет новый клоун «КАРАНДАШ».
Затем студия народного цирка, училище, к тридцати годам выиграл ряд международных фестивалей; в Пекине, Токио, Берлине. Когда получил приглашение от Никулина, работать в новом – Старом цирке на Цветном Бульваре, подумал – что это шутка? Знаешь – ли, Гриша, с далекой периферии, да так сказать в МЕККУ отечественного цирка! Это ж предел мечтаний любого, кто, хоть какое-то отношение имеет к нашему ремеслу.
– МОСКВА, было самое начало лета. Вторая половина июня. Нежная зелень на деревьях и газонах. У большинства людей в движениях и на лице просматривалось похожее настроение, что жизнь зародилась с утра, что лето бесконечно и все самое хорошее впереди. Я находился на той же волне эйфории, так как все, о чем мечтал, у меня сложилось! Все, к чему долгое время шел, трудился, да, мечтал…
С самого утра встреча с Юрием Владимировичем, с Никулиным, определила и раздвинула горизонты на многие годы вперед. Из его рук получил ключи от квартиры, относительно не далеко от цирка. И поэтому, шествуя по безоблачному городу, не ощущал ногами тротуара. Видел, что люди красивые, окна и витрины светятся блеском, воздух свеж и невесом…
Я шел по березовой алее, что-то мурлыча себе под нос, любуясь молодыми парами, которые укрывались на лавочках в тени березовых сережек и листьев, шуршащих от теплого летнего ветерка…
И вдруг, в один момент, мир вокруг меня словно замер, или вовсе исчез. В самом начале аллеи, навстречу мне, шла – ОНА…
Да и сказать шла, что ничего не сказать. Я видел медленно парящего, не касаясь земли ангела, в виде молодой, очаровательной, сияющей девушки. На ней было белое, воздушное платье, значительно выше колена изящных и ровных ножек. При каждом ее шаге, ветерок волновал подол платья и мое воображение, подхватывая в унисон пряди густых, длинных, черных как ночь волос, которые спадали по плечам, переливаясь на солнце. Улыбаясь, сама себе, и плавно жестикулируя красивыми, худенькими руками своим мыслям в голове, проходя мимо, одарила меня мимолетным взглядом темно карих глаз, и улыбкой, предназначенной только мне…
В этот момент, она была необычайно миловидной. Взглянув на меня, она как бы сказала: «Смотри, любуйся, я недолго буду такой». Хоть она и парила в моем воображении где-то между небом и землей, но мелодичный стук высоких и тонких каблучков до сих пор звучит в моих ушах…
А я, как вкопанный, не в силе шевельнуться, смотрел, и вдогонку, мысленно, уже шел рядом, шутил… и мы о чем-то смеялись…
– Ты влюбился, Ефим Петрович? С первого взгляда?
– Что ты! Гоша, я так считаю, что любви с первого взгляда не бывает, как и со второго, так и с двести пятого…
Когда-то в начале юности, подрастая, у меня стали возникать взрослые вопросы, как правило, на них отвечал мой дед Илья. Как-то я спросил у него, видел ли он любовь с первого взгляда?
– Ох, внучек…, вздохнул мой дед, и продолжил, – мне уж 93 года, зрение уже не то. Мне обязательно пощупать надо, и не только руками. Мне очень важно, что б человек был душевный, милый, умный, и желательно с чувством юмора.
– Заметь, Георгий, «слепым» можно быть и в более молодом возрасте, особенно при первом взгляде, поэтому рекомендую – «прощупать».
– Ну а как же литература, ведь против классики не попрешь. Опять же – кино…
– Еще скажи, дамские романы, и мыльные оперы. Многое хорошего, и не очень, написано и снято про любовь. И каждый человек к любви относится по-своему, со своими определениями. А кто-то, за всю свою жизнь, так ни разу и не «вспыхнет».