Александр Староверов – То, что вы хотели (страница 7)
– Ир, ну прекрати, мы же договорились… Вырастет – сам решит, какие у него будут законы. Божеские, коммунистические, атеистические или законы физики, например. И не такая уж ты фанатично верующая. Не строй из себя старушку в черном платочке со свечечкой.
– Я не строю, Костя, но пойми, что ни один моральный кодекс строителя коммунизма не заменит человеку Божьих заповедей. Каждый раз приходится исключения делать, выворачиваться, диалектический твой материализм придумывать. А по десяти заповедям человечество тысячи лет живет. И все просто, и ничего объяснять не нужно. Я вообще не понимаю, как ты мог в эту свою коммунистическую партию вступить. После Сталина, после голодомора и тридцать седьмого года?
– Ну, эти перегибы, к счастью, далеко в прошлом. У вас тоже, знаешь ли, инквизиция была и людей на кострах сжигали. И что? А потом – я искренне верю в коммунистическую идею. Не фанатично, но по-честному. И в партию я вступил не тогда, когда ее упыри и маразматики возглавляли, а когда нормальный человек к власти пришел. Тебе же нравится Михаил Сергеевич?
– Он всем нравится.
– Вот видишь. Как сказал академик Сахаров, будущее за конвергенцией. Возьмем все самое лучшее и из капитализма, и из коммунизма… да и в христианстве есть замечательные вещи. Именно в таком прекрасном будущем станет жить наш Ванька. Я уверен, Ир, что так и будет. Он парень умный, хороший, сам разберется, что откуда взять. Нас еще научит.
– Он-то да, научит, пожалуй…
– Ну зачем ты так, я ведь серьезно.
– И я серьезно, Кость. Я так вас люблю. И тебя, и Ванечку. Пусть научит…
Голоса за дверью родительской спальни смолкли. Ванюша мало чего понял. Только что он хороший мальчик и всех еще чему-то научит. Это если, конечно, честным останется. Такой вывод его вполне устроил и успокоил. Он постоял у двери еще несколько секунд, послушал какое-то совсем неинтересное шуршание, вернулся в свою комнату, лег в кровать и сразу заснул.
Кино кончилось, экран погас, и я открыл глаза. Море, солнце, небо, Капитан Немо – все были теми же, только я стал другим. Как будто родилось во мне что-то. Маленький мальчик Ваня, Ванечка, Ванюша стал частью меня, и я изменился. Помягчел, что ли? На человека сделался более похож. А нельзя мне быть похожим на человека. Человеки в таких условиях не выживают.
И все же мне хорошо. Вот сейчас, сию секунду хорошо. Что будет в следующее мгновение, и будет ли оно вообще, я не ведаю. Но сейчас мне так хорошо, как я уже и забыл, что бывает. Правда, грустно немного и в носу пощипывает. Каким же настоящим я был когда-то. Чистым, наивным, любопытным… Такой мальчик, как Ванечка, должен был жить в сотворенном им самим светлом завтрашнем дне, и не просто жить, но еще и дарить счастье всем окружающим. Вместо этого Ванечка живет во мне – могильщике и губителе человеческой цивилизации. Как это произошло? И неужели все дело в честности? Да ну, глупости, миллионы пап и мам проводят со своими детьми подобные беседы. Мол, не надо врать, нужно быть честным, и так далее… Откуда же тогда берутся подонки и негодяи? Ведь они берутся откуда-то, и их много, не исключено даже, что большинство. Хотя, возможно, у них не было таких замечательных мамы и папы? Простите меня, родители, что научил наш прекрасный мир не тому, чего вы от меня ожидали. Я не нарочно, я не хотел…
На мои привыкшие к свету глаза наворачиваются слезы. Действительно наворачиваются – как гайки на заранее приготовленный винт. Глазам становится больно, и я закрываю их руками. Снова ничего не вижу. Но слух у меня остался, уши работают, и в них проникает заботливый баритон Капитана Немо.
– Что, детство вспомнил, Айван? Родителей?
– Угу, – мычу я из-под наложенных на лицо рук.
– А ты поплачь, это не стыдно, это хорошо, нормально это. Поплачь, легче станет.
– У-ум, – продолжаю я мычать, не отнимая рук от лица. Капитан, конечно, благородный человек и явно добра мне желает, но не для него эти слезы. Не должен он их видеть. Мои, только мои…
– Мы знали, что ты с детства начнешь, родителей вспомнишь. Почти стопроцентная вероятность, если тебе интересно. Да не переживай ты так сильно. Легче тебе будет от этих воспоминаний. Вот поверь мне, легче. У тебя непростая судьба, Айван, и вспоминать, заново проживать ее тяжко. Я знаю, знаю… А детство, оно у всех золотое, на него опереться можно, когда совсем невмоготу. На-ка вот лучше выпей, пока никто не видит. Нарушаю, конечно, ну да и черт с ним…
Капитан тычет в мои закрывающие стыдные слезы ладони теплым, округлым металлическим предметом. Я хватаю его и приоткрываю один свой намокший глаз. Фляга. Лихорадочно отвинчиваю пробку и засасываю горлышко губами.
…Словно вскрыли острым ножиком набитое тяжелыми камнями брюхо. И высыпались оттуда камни. И пусто стало. И звонко. И легко. Первый глоток алкоголя за десять лет. Я даже не понимаю, какого. Забыл. Стою – звонкий, пустой, легкий. И морской ветерок колышет меня, как приспущенное знамя. Почти расправляет, почти разглаживает загибы и несросшиеся переломы моей непутевой души… Капитан что-то говорит и уводит меня обратно в трюм. Мне все равно, я спущенное знамя на ветру, я хлопающий расслабленный парус, я невесомое перышко в теплых воздушных потоках. И даже вечный бубнеж экранов в медиатемнице больше уже не раздражает. Экраны бубнят, а мне плевать. Я перышко, меня случайно сюда занесло. И я очень хочу спать. Перышкам, знаете ли, тоже сон нужен. Меня качает и убаюкивает ветер. И я засыпаю. Легко и беззаботно. Легко и беззаботно. Легко… Кажется, впервые за многие годы мне снится что-то, что нельзя назвать кошмаром…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.