Александр Старостин – Адмирал Вселенной (страница 7)

Сергей зашагал рядом с Долгановым.

— И кухня авиации тебя тоже интересует? Грязь и все такое?

— Да.

— Тогда пойдем на разборку моторов. И вообще у тебя это серьезно или так?

— Серьезно.

— А из каких соображений?

— Не из каких. Бескорыстно.

Василий засмеялся.

— Тогда погляди, что кроется за прекрасным полетом и небесными восторгами.

Василий снял свои доспехи с эмблемой на груди в виде крылатого якоря, окруженного цепью, и переоделся в рванину. Подмигнул Сергею.

— Маскарад окончен, — сказал он. — Ведь летчик — это рабочий.

«Рабочий-рабочий», — пробормотал Сергей про себя.

Проходя мимо мотора, установленного на монтажной тележке, Василий пнул ногой ящик, и Сергей понял, что на него нужно сесть.

Когда Василий стал отворачивать гайку крепления насоса, Сергей увидел, что головка болта крутится. Тогда он отыскал нужный ключ и придержал болт.

— Ну-ну, — одобрительно проворчал Василий и стал крутить головой: куда бы деть снятый насос. Сергей резко подхватился и передвинул к мотору ведро с бензином, потом подумал и поставил его под правую руку своего нового товарища.

— Ага, — пробормотал тот и сорвал ключом гайку цилиндра. Перешел к следующей, а тем временем девая его рука продолжала откручивать сорванную гайку.

— Так получается быстрее, — пояснил он. — Левая рука тоже пусть работает, нечего филонить. А ты, кстати, знаешь, в какую сторону отворачиваются гайки?

— Знаю.

— Гайка отворачивается в любую сторону, надо только приложить усилие.

Сергей засмеялся: это была первая авиационная шутка, которую он услышал.

— А какой самый важный инструмент в авиации?

— Голова.

— Правильно! А вот гайка не отворачивается. Что делать?

— Приложить усилие?

— Грани забиты, ключ крутится.

— Запилить грани и взять другой ключ?

— Правильно, да не дюже. Пойди ткни этот торцовый ключ в песок.

— Понятно. Так гораздо быстрее: трение увеличится. И ключ не будет соскальзывать.

— Молодец. Обязательно из тебя выйдет аэродромный механик. Схватываешь на ходу. И грязи не Боишься. А что такое грязь? Помойся — не будет грязи. И точка.

Когда мотор был разобран, Василий спросил:

— Ты все понял?

— Кое-что.

— Разберешь и соберешь пару моторов — все поймешь. Э-э, черт!

— Что случилось?

— Командир сюда рулит.

В мастерские вошел стройный молодой человек в темно-синем авиационном костюме и ослепительно-белой рубашке.

— Здравствуйте, товарищи! А это что за привидение?

— Товарищ командир, человек мечтает посвятить всю свою жизнь авиации, — отчеканил Долганов с серьезным видом.

— Я не о том говорю. Почему без порток? Нарушение формы одежды.

— Товарищ командир..

— Разговорчики! Наряд вне очереди.

Шляпников повернулся и пошел к следующей тележке. А со следующей тележки подмигивали Василию и держались за животы, показывая, будто умирают со смеху.

— Повнимательнее там! — сказал Шляпников и вышел.

— Иди, Вася, почисти гальюн, — сказали с соседней монтажной тележки.

Долганов сделал вид, что не слышит.

— Надо гальюн почистить! — крикнули с соседнего места.

— Гальюн так гальюн, — сказал Сергей. — Кстати, где он находится?

— Сам почищу, — сказал Василий.

— Нет, — сказал Сергей твердо, и вышел из мастерских, и поискал глазами самую набитую тропинку.

В этот день весь гидроотряд узнал румяного шестнадцатилетнего Сергея Королева, который не боится грязи.

ШКОЛА

Душой стройпрофтехшколы был заведующий учебной частью Александров, в прошлом учитель гимназии. Он решил избавиться от всего, что ему было противно в старой классической гимназии с ее духом рутины, и ввести все то, о чем мечтал, работая до революции.

О школе заговорили. Первыми заговорили родители:

— Вы знаете, что произошло на углу Старо-Порто-франковской и Торговой? Как, вы не знаете, что там произошло? Так вы послушайте меня, и я вам все расскажу. Там произошла Мариинская гимназия? Но теперь это не Мариинская гимназия, а совсем наоборот: там стройшкола! Там лучшие преподаватели города Одессы, можно сказать, профессора. Если хотите ребенка сделать человеком, тогда отдайте его туда, и он будет человеком.

Потом заговорили работники просвещения:

— Позвольте вас спросить, товарищ Александров, в чем отличие вашей школы от старой гимназии? Только не говорите о тех прекрасных лозунгах, которые украшают школу. «Да здравствует свобода!», «Перед нами весь мир!», «Учись, трудись, борись!» и все такое. Это прекрасно, но речь не об этом. Литература, древние греки, рисование, гигиена, хор, а где же специальность? Ваши ученики могут отличить Гекубу от Гекаты и найти модуль Юнга для упругих тел, но знают ли они, с какой стороны подойти к рубанку?

Это была сложная задача с сотней неизвестных.

Как организовать мастерские, когда неизвестно, где отыскать хотя бы один напильник?

Однажды Александров наткнулся в районе Молдаванки на вывеску: «Мастерские по изготовлению деревянных шкивов. Вавизель».

Его встретил седоусый старик в кепке и сапогах и с надеждой поглядел на молодого человека. Неужели это заказчик? Давно их не было. Шла революция, и было не до деревянных шкивов.

— Хотелось бы купить мастерскую, — сказал Александров.

Старик засуетился.

— А куда же я?

— Вы будете учителем.

— Но ведь я ничего не знаю… товарищ. Совсем ничего. Разве что умею кое-что: умею делать оконные переплеты, резные прялки, грабли и… деревянные шкивы и все такое.