Александр Старостин – Адмирал Вселенной (страница 28)

Курсанты следили, как АВРО пополз, переваливаясь и поскрипывая в расчалках. Вот пошел на взлет.

— Летает, — сказал кто-то, — интересно.

Через пятнадцать минут аэроплан приземлился. И курсанты еще издали увидели, что Люшин без шапки и без очков, Впрочем, нет, очки были, но они висели на шее, как ожерелье. Самолет подползал с завыванием и чавканьем.

Люшин выскочил из кабины и, надев шапку, стал растирать лицо руками.

— Что случилось? — спросил инструктор. — Пилотировали нечисто.

— Я вообще-то ногами пилотировал.

— А где руки?

— Вот они, — улыбнулся Люшин. — Вначале я протирал ими стекла очков — они запотели. Потом их и протирать было невозможно, так как они замерзли. Я имею в виду стекла, руки, впрочем, тоже замерзли. Я опустил очки на шею. Тогда ветром стало отгибать отворот на шапке. Отгибает вниз и закрывает глаза — ничего не вижу. А я и перчатки забыл надеть. Одной рукой держу отворот, а другую прячу за пазуху — отогреваю. А на посадке вообще снял шапку. Сказать вам об этом было нельзя.

Инструктор нахмурился, но искренность Люшина и его смущение смягчили его гнев. Он повернулся к курсантам и спросил:

— Комментарии нужны? Все ясно? Следующий!

Люшин, растирая нос и щеки, сказал Королеву:

— И вправду твои слова приобретают материальную силу. Вот ты сказал, что авиация не терпит разгильдяйства — и пожалуйста.

— У меня нечаянно вырвалось, я не собирался умничать.

Инструктор, обращаясь ко всем курсантам, сказал:

— На земле очки не надевайте на глаза, пусть сидят на лбу — их хорошенько обдует. Тогда стекла не запотеют. Выключено!

— Контакт!

И ЕМУ СДЕЛАЛОСЬ

СТРАШНО…

Собирали планер на Беговой улице, под навесом. Рядом был сарай, туда на ночь запирали все, что можно стащить или от нечего делать сломать.

На полеты иногда опаздывали, но новый инструктор — Кошиц, необыкновенно добродушный и веселый человек, прощал, только иногда говорил:

— Опять не выспались?

Глаза красные, а лица серые. Впрочем, ясно. Как планер?

— Вырисовывается помаленьку, — сказал Королев.

— Как назовете?

— Дитя еще не родилось, рано думать об имени. А кто это там летает на «Аврухе»?

Кошиц обернулся.

— Начальник Военно-Воздушных Сил всего Советского Союза Алкснис.

— Ого! В его-то возрасте.

— Он сам не летчик, но, когда получил должность, решил повариться в авиационном котле.

— Что ж, молодец.

— Вот, посадил. Довольно чисто посадил.

Кошиц, Люшин и Королев следили за самолетиком.

— Ну, начнем мыть еропланчик, — сказал Кошиц. — Где зеленое мыло?

— Здесь.

— Особенно нужно отдраить закопченный след на нижней плоскости.

Королев повернулся к Люшину и сказал:

— Перетяни мне контровочной рукава повыше локтей.

— Зачем?

— Чтоб грязная вода не лилась дальше. Ведь плоскость придется мыть, лежа кверху лапками.

Королев залез под плоскость, лег на землю и стал намыливать щетку.

— Кто сказал, что летом самое лучшее место в авиации под плоскостью? — крикнул он.

— Серега, подвинься, — сказал Люшин. — Развалился как барин.

Он заполз под плоскость и пробормотал:

— Одно плохо — грязная вода каплет на лицо.

— Ну, братва, а я вам буду травить анекдоты, — сказал Кошиц. — Это чтобы вам не было скучно. Итак, сидит один пилот в ресторане «Стрельна», надрался как поросенок и слово «мама» сказать не может. Подзывает официантку и делает руки в стороны…

— Здравствуйте, товарищи! — услышали Королев и Люшин. И Королев догадался, что это какое-то крупное начальство. Так вежливо и спокойно говорит только высшее командование. Он увидел сапоги. — Ну а дальше-то что?

— З-здравствуйте, товарищ Алкснис, — сказал Кошиц.

— Ну, руки разводит, а дальше-то что?

— Официантка не понимает, чего от нее хотят, — продолжал Кошиц, — а тот опять разводит руки. Тогда официантка отыскивает другого летчика и спрашивает, что это означает — руки в стороны. Летун ей говорит: «Это означает: убрать колодки из-под колес». Он поднялся и отодвинул стол. Пьяный летчик вырулил на улицу.

Сверху и из-под самолета раздался смех.

— Хороший анекдот, — сказал Алкснис. — Только где вы видели пьяных летчиков?

— Нигде, — сказал Кошиц. — Это же анекдот.

— Ну как, товарищ Кошиц, поживают ваши питомцы? Стоит ли игра свеч? Я имею в виду, намного ли планеристы лучше осваивают самолет, чем простые смертные?

— Намного, товарищ Алкснис. А как выключат мотор, то как боги. Все они по-настоящему авиационные люди. Вот этот…

Кошиц постукал ногой по ботинку Люшина.

— Вот этот, товарищ Люшин, сделал уже четыре планера. А ботинки рядом — тоже инженер, и на его счету также два планера.

— Это мне и хотелось узнать, товарищ Кошиц. Значит, игра стоит свеч.

— Откуда вы знаете мою фамилию?

— У меня такая должность, что я обязан кое-что знать. Ну, товарищи курсанты, желаю вам успехов!

Нижний узел крепления расчалок никак не получался.

«Может, это усталость? — думал Королев. — И поэтому голова плохо работает? Надо выспаться».

И приснился ему планер, очень похожий на их с Люшиным планер, с такими же длинными узкими плоскостями и сигарообразным фюзеляжем.

«Вот так номер! До чего похож. Интересно, как они сделали узел расчалок?»

Он нагнулся, потом лег на спину и принялся рассматривать узел. Рядом кто-то ходил в больших сверкающих сапогах, чего-то ждал.

«До чего просто они решили этот узел. Нужно будет запомнить», — подумал он, выползая из-под крыла.

— Полетать бы, — сказал он человеку в сапогах.