Александр Старостин – Адмирал Вселенной (страница 13)
И все согласились с ним. Сейчас все были связаны общими переживаниями и мыслями и понимали друг друга без слов.
Мария Николаевна спросила:
— Сделал уроки?
— Да.
— Что с тобой? Сегодня ты чуточку другой. В глазах что-то.
— Это тебе показалось.
ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ?
Зимой воздушные приключения для Сергея закончились. О злополучном купании на минном поле стало известно Марии Николаевне и Баланину: Одесса — такой город, где все друг друга знают и любят поговорить, было бы желание слушать. А может, это Валя из добрых побуждений проболтался? Были разговоры, разговоры, ну и так далее. Теперь ясно одно: надо скрываться.
Сергей собрался в школу. Под ремешки клеенчатой папки подсунул заранее приготовленное матерью полено: сейчас в школу идти без полена нельзя; это своего рода пропуск на занятия.
Зимой все учились «выше своих способностей»: когда не очень сыт, холод особенно чувствителен, ну и, сидя в тепле, решаешь весь задачник подряд от начала до конца.
Сергей прошел мимо церкви Морозли с колоннами у входа в виде ламповых стекол, вот и школа, двухэтажная, серая, на полквартала. Окна арками, между ними пилястры и непонятного назначения человеческие лица. Класс на первом этаже.
Выглянуло солнце, в классе стало тепло и без печки. Поленья сложили в углу. Их вид вызывал прилив оптимизма, как стол, на котором еды больше, чем можешь съесть.
— Весна! — сказал Калашников. — Май!
Он задумался и, дурачась, прочитал:
Сергей поглядел на Лялю. Она стояла спиной к окну, над ее головой образовалась солнечная корона, как вокруг освещенного облака. Она всегда была свежа и чиста, как май. Рядом с ней стояла Лидочка Гумбковская и говорила о каком-то торте из кукурузной муки.
— Сережа, — прервала свой рассказ Лидочка, — принесите доску из коридора — будет сопромат.
— Сейчас.
— А из бумаги вырезать несколько кружков, один менее другого, на каждый кружок намазать этой массы и испечь в не слишком горячей печи, самый маленький кружок мазать не надо, так как он будет наверху, хорошо бы сверху украсить цветком из марципана, на худой конец из теста…
У девушек вид был серьезный и загадочный.
— Назарковский! — сказала Лидочка. — Закройте рот — это ведет к слабоумию. Дышите через нос, вспомните, что нам говорили на уроке гигиены.
— У меня насморк. Ступайте со своими мудрыми советами… в болото.
Сергей между двумя свободными стульями положил доску, а рядом аккуратно сложил кирпичи. Сегодня Александров будет объяснять новый материал о балке, нагруженной разными способами.
«Это мне нужно, — подумал Сергей, глядя на доску. — Крыло. Как нагружается крыло в полете?»
Он нарисовал на доске крыло и уставился на свой рисунок.
— Сережа, вы изобретаете аэроплан? — услышал он низкий голос Ляли и вздрогнул.
— Разве похоже? Самолет изобретать поздно, можно проектировать.
— Мне кажется, что вы думаете только об аэропланах.
«Откуда она знает? — подумал он и нахмурился. — Одесса, Одесса».
— Это совпадает с тем, что нужно на данном этапе: «Добролет», ну и так далее.
— Это значит, вы родились вовремя.
— Да, мне повезло. Впрочем, сейчас все родились вовремя.
— Почему вы к нам никогда не заходите? У нас бывают и Калашников и Назарковский, словом, все.
— Я обязательно приду, — сказал он и покраснел.
Он почувствовал необыкновенный прилив сил.
«А почему бы и в самом деле не спроектировать планер? — подумал он. — Конечно, я понимаю, что это не игра в бирюльки, нужно изучить десятки технических дисциплин, не говоря уж обо всем прочем. Но почему бы и нет?
СТРОЙ ВОЗДУШНЫЙ ФЛОТ!
Королев шел по Пушкинской в ОАВУК (Общество авиации, воздухоплавания Украины, Крыма).
Была весна. Платаны только начали зеленеть.
Сергей увидел львиные морды.
«Они на доме 29, вот так штука!» — подумал он. Открыл дверь, на стенде висела стенная газета «Строй воздушный флот!», напечатанная синими буквами. Остановился.
«Природа капиталистического государства такова, что она толкает его на использование всякой победы гениальной человеческой мысли в сторону разрушения и истребления. И вот эти красивые стальные птицы, плавающие по небесной лазури, тотчас же в мировой войне были использованы враждующей буржуазией… Над передовыми линиями окопов носились около 3 тыс. самолетов, которые буквально заливали окопы противника свинцовым дождем… В начале капиталистической войны Англия имела всего 233 самолета, в 1918 г. количество самолетов увеличилось до 22 650. За четыре года в сто раз».
«К концу войны самолеты могли сбрасывать до 200 пудов бомб и летать безостановочно сотни верст в тыл противника и этим самым вообще уничтожая разницу между тылом и фронтом… За границей имеются аэропланы, поднимающие от 40 до 50 чел. У них мощные моторы, они строятся не из дерева, а из легкого металла. Это настоящие воздушные корабли с роскошно обставленными каютами и с собственной радиостанцией., Современный дирижабль может держаться в воздухе, не опускаясь на землю для пополнения запасов, до 9 суток».
«За 6 месяцев существования Укрвоздухпути достигнуты большие результаты… Было перевезено 82 пассажира и 50 кг почты… За все время не было ни одной катастрофы, и лишь однажды имела место вынужденная посадка самолета ввиду сильного тумана… Воздушные сообщения важны для нашей страны, с ее огромной территорией, плохими дорогами, болотами, оврагами, трясинами и слабо развитой сетью железных дорог».
«Надо, не теряя ни одной минуты, готовиться к мировой гражданской войне, к последней схватке пролетариата с издыхающей буржуазией. Для воздушных пиратов буржуазии мы должны приготовить отпор — наш Красный воздушный флот… Нужен он раньше всего потому, что лихорадочные вооружения империалистических держав в первую очередь направлены в нашу сторону… И больше всего они нас не любят потому, что боятся нашего примера для своих подневольных рабочих и крестьян. Вполне понятно, что в их интересах задушить Советскую страну как можно скорее. Мы никогда не стремились воевать, уж хотя бы потому, что все наши помыслы направлены в сторону мирного труда…»
Королев поднял голову и прочитал лозунг:
«Крепче крепите воздушную снасть, крепче крепите Советскую власть».
«Все правильно», — подумал он.
«Но на все это нужны огромные средства. Каждый аэроплан стоит не меньше 20 тыс. зол. руб… Каждый трудящийся Советской республики должен принять активное и близкое участие в воздушном строительстве, памятуя, что этим он укрепляет положение своего социалистического Отечества и тем самым наносит удар мировому капитализму».
«Что такое планер и зачем он нам нужен?.. Развитие планеризма обеспечит нам в широких массах могучие резервы знающих и любящих авиационное дело людей, для которых постройка планеров и полеты на них являются превосходной авиационной школой».
Сергей перешел к следующему стенду с одесскими «Известиями».
«Рабочие и служащие Одесского отделения Госмолоко заслушали доклад т. Шляпникова о значении Красной авиации и постановили отчислить в фонд Красного воздушного флота полудневный заработок».
«Голод уже не угрожает нам, но мы еще не залечили всех ран, нанесенных голодом. Среди них — детская беспризорность является наиболее тяжкой. Улицы нашего города уже не знают тех толп почти голых детей, которые еще недавно осаждали всякого проходящего. Но все же далеко не все еще дети знают тепло и уют детского дома…»
«Зеркало и пудра. Некоторые служащие ОЛОЮОПСа больше уделяют внимания зеркалу и пудре, чем службе. На днях мне пришлось быть в ОЛОЮОПСе по делам службы. Куда только я ни заходил, везде и всюду я видел одну и ту же картину. Перед каждой барышней или дамой зеркальце и пудра, вдобавок помадка, которые усердно производят ремонт лица и отшлифовку губ. Что касается работы, то работают с прохладцей… В кабинете уполномоченного Наркомпути работа кипит, а все другие саботируют… Вас не спросят, по какому делу вы пришли, это их не касается. Зато услышите в каждом кабинете:
— Нина Петровна, я купила чудную пудру.
— А я купила помадку, Анна Васильевна, — и т. д.
Пудру и помадку вы можете употреблять у себя дома, но не на службе… Заметка эта не касается мужского персонала. Рабкор Василенко».
«Правильно их, Василенко! — подумал Сергей. — Разводят тут контрреволюцию».
Он открыл дверь и очутился в благоухающем саду: цвели магнолии, олеандры, сирень. Высокие решетчатыми окна были увиты зеленым виноградником и переходили в плоскую стеклянную крышу.
«Куда я попал? — удивился он. — Неужели я открыл тайную дверь в сказочную страну?»
И заметил, что сказочную страну населяют не только цветы: на фоне матового стекла четко рисовался тонкий профиль красивой женщины.
— Уполномоченного Наркоминдела нет, и он сейчас не принимает, — сказала женщина.
— А он мне и не нужен, — отозвался Королев, возвращаясь из сказки.
— А что вам нужно?