Александр Старков – Серебро (страница 4)
– Вехоткин Борис Борисович 1982 года рождения, – прочитал вслух новоявленный папаша. – Что и требовалось доказать! Так я пройду ненадолго? Поболтаем?
Саня не стал больше препятствовать. Всё-таки ему и самому стало интересно, что там за история такая произошла.
Борис Иванович снял новые начищенные ботинки, по-хозяйски прошел на кухню, достал из внутреннего кармана бутылку водки и поставил на середину стола.
– Стопки и что-нибудь занюхать у тебя найдется?
– Конечно, найдется.
Саня быстренько поставил на стол стопки, а из холодильника достал нарезанную копченую колбасу. Борис Иванович умелыми движениями открыл бутылку и разлил по стопкам огненный напиток.
– Ну, за знакомство, Сынок! Ты же меня даже не помнишь.
Выпив по стопке и закусив, Борис Иванович продолжил низким хриплым голосом:
– Ну, рассказывай, как живешь? Как мама?
– Живу я нормально. А мама умерла четыре года назад. И бабушка совсем недавно, – коротко отвечал Саня.
– Печально, – ответил Борис Иванович и снова наполнил стопки.
– Расскажите лучше о себе. Как там, на крайнем севере? Мама рассказывала, что Вы герой-полярник и пропали без вести в экспедиции, но она до последнего верила, что Вы вернетесь.
Борис Иванович усмехнулся и выпил ещё стопку водки. Саня воздержался.
– Во-первых, давай на ты. Можешь называть меня, как тебе нравится: папа, отец, батя, Борис. Я тебя всё равно Сынок буду звать. Во-вторых, я действительно был на севере, но не в полярной экспедиции, а немного в другой. Семнадцать с лишним лет всё по экспедициям… Когда тебе пол годика было, повздорил с одним отморозком, ну и переборщил. Он еле живой остался. Ну не умею я силу свою богатырскую соизмерять. Вот и поехал в первый раз на севера на семь лет.
Борис Иванович снова налил водку. На этот раз они выпили и закусили вместе с Александром, и он продолжил:
– Возвращаясь домой, я опять схлестнулся с пьяной компанией. Ведь знал, что нельзя мне никак, но разве мог я за девушку не заступиться… Ну и сразу обратно поехал. А позднее на поселении ещё добавил. Надзирателю морду набил, но тоже за дело. В общем, всё за правду, за справедливость. Знать судьба такая…
– Ну да, у нас в тюрьме все невиновные сидят.
– Зачем ты так? Много ты знаешь? – опустив глаза, негромко произнес Борис Иванович.
Возникла неловкая пауза. Борис Иванович снял пиджак, разлил водку и они выпили и закусили молча. Саня удивился, что через просвечивающую рубашку не разглядел ни одной татуировки.
– А вас я вспоминал, часто вспоминал. И тебя и мамку. А тут гляди, какой детина вымахал. Спортом занимаешься? Драться-то умеешь хоть?
– Я в секции занимаюсь. За себя постоять смогу. А драться с умом надо, чтоб потом по тюрьмам не сидеть.
– Ну да, тут я с тобой согласен. Не повторяй моих ошибок.
Борис Иванович снова разлил водку.
– Давай Сынок за мамку выпьем. Царство ей небесное. Я ведь любил её. Сильно любил. А оно вон как вышло…
– И за бабушку, – добавил Саня.
Выпив и закусив, Борис Иванович неожиданно спросил:
– Может я поживу тут у тебя, Сынок, какое-то время? Не чужие чай люди?
– Ну, уж нет, Батя. Теперь каждый сам за себя. Я впервые за восемнадцать лет тебя увидел и ты говоришь не чужие люди… Где ты раньше был, где ты был, когда мы голодали с мамкой, где ты был, когда она умирала в мученьях? Теперь у каждого своя дорога!
Саня покраснел, и лоб его покрылся капельками пота от нахлынувших эмоций и употребленного спиртного.
Борис Иванович поднялся над столом, неспешно надел пиджак, и медленно двинулся в коридор.
– Всё правильно, Сынок, всё правильно, – бормотал он.
Надев ботинки, он протянул Сане здоровенную ручищу.
– Ну, давай прощаться, Сынок. Даст бог, может, свидимся когда…
– До свиданья, Батя, – пробурчал Саня, опустив глаза.
Борис Иванович поправил галстук, пиджак и скрылся в темноте подъезда…
Все лето Саня проработал в бригаде грузчиков, расплатился с Костей, купил дорогую гитару, покупал новые интересные для него диски и даже скопил кое-какую сумму на всякий случай. С сентября так много работать уже не получится. Начнутся студенческие будни.
Всё это время у него из головы не выходила та встреча с его родным отцом. «Может он зря так поступил? Может, надо было познакомиться с ним поближе? В жизни ведь всякое может случиться, а он, все-таки, разыскал его, пытался наладить контакт. Может, надо было просто помочь ему как-то адаптироваться…», – эти мысли не давали Сане покоя.
Александр попытался разыскать отца через знакомого капитана полиции, который проживал с ним в одном подъезде. И вот, зайдя сегодня вечером после работы к соседу, он узнал печальные новости. Через неделю после их встречи отец устроил грандиозную драку в ресторане. Сильно пострадали семь человек и сам ресторан. Ему снова дали четыре года, но через месяц он погиб в лагере в Ныробе при загадочных обстоятельствах.
Эту ночь Саня почти не спал. Чувство вины перед отцом не давало ему покоя. Он ругал себя, за то, что, по сути, выгнал тогда отца, что не продолжил с ним общение. Теперь он казался ему каким-то огромным положительным героем, этаким Робин Гудом, защитником униженных и оскорбленных. Но было уже поздно. Поезд ушел. Теперь уже точно он остался совсем один…
Уже на первом курсе Саня познакомился с ребятами из студенческого клуба и радиоузла. Они пытались что-то играть, постоянно репетировали. Саня учился на электротехническом факультете и быстро освоил специальность звукорежиссера. Как раз такого человека им и не хватало. Он стал каждый вечер на чистом энтузиазме пропадать в студклубе, а потом ему предложили проводить дискотеки в Политехе и во Дворце Творчества Юных, но уже за деньги. В общем, творческая жизнь кипела ключом. Иногда ему удавалось поиграть с кем-нибудь на довольно приличном аппарате. Понравились ему новейшие синтезаторы Roland и Yamaha. На них можно было извлечь звук практически любого инструмента от трубы до арфы. Технический прогресс стал развиваться бешеными темпами. Александр давно уже подружился с компьютером и сейчас осваивал потихоньку различные программы для монтажа, сведения и даже создания музыкальных произведений.
После окончания второго курса летом он уже не работал грузчиком, хотя до сих пор поддерживал связь с ребятами из бригады. Он ездил на теплоходе «Владимир Маяковский» до Астрахани по Каме и Волге. Это был шикарный четырехпалубный лайнер класса река-море, построенный в Германии. Каждый вечер там Саня проводил дискотеки. Это были уже не те школьные дискотеки на магнитных кассетах и бобинах. Началась цифровая эпоха. Он широко использовал компьютер, делал наложения, использовал различные вставки и перебивки, которые сочинял сам. Иногда в живую играл на синтезаторе. Кроме этого в его обязанности входило техническое и музыкальное обслуживание различных мероприятий и музыкальное сопровождение утренней физзарядки. Иногда он ленился и просто приходил на зарядку с аккордеоном, где весело импровизировал. За всю эту работу неплохо и исправно платили. Это было интересно. Каждый день новые города, новые люди. Но как не пытался он разнообразить музыкальный репертуар, он понимал, что это все не то, это все рутина. А ему хотелось чего-то большего, хотелось самому создавать что-то глобально-музыкальное. За время учебы Саня поставил массу музыкальных экспериментов, но дальше звукозаписи как правило дело не доходило. Если он давал кому-то послушать своё творчество, то, как правило, говорили: «Хорошо, спасибо, будем иметь в виду». Саня недоумевал, как можно пробиться в музыкальный бомонд. Ведь востребованы же такие серьезные и нестандартные люди, как Альфред Шнитке, Эддиссон Денисов, София Губайдуллина, Эдуард Артемьев, Михаил Чекалин. Сейчас Александр как раз знакомился с их творчеством.
Однажды, во вторую свою навигацию после третьего курса, в первый июльский рейс, сразу после отплытия Саня разбирал у себя в каюте вещи. На удивление в этот раз он ехал один в двухместной каюте. Раньше он ездил с физруком, но теперь их решили расселить из-за злоупотребления алкоголем в предыдущих рейсах. За стенкой каюты находился музыкальный салон, в котором стоял превосходный немецкий рояль. Вдруг неожиданно он услышал знакомую мелодию. Это была «Лунная соната» Бетховена. Саня сразу понял, откуда доносится музыка и решил посмотреть, кто же это так профессионально играет. Для пущей важности зачем-то он нацепил на себя темные очки и шляпу. Тихонько приоткрыв дверь, он проскользнул в салон и незаметно устроился в кресле. За роялем сидела симпатичная девушка в обтягивающем сексуальном платье. Доиграв Бетховена, она продолжила Штраусом, а потом Моцартом. Играла она действительно профессионально и что самое интересное без нот, по памяти. После третьего произведения Александр зааплодировал. Это было неожиданно для девушки. Она вздрогнула, резко повернулась и замерла.
– Вы кто? Что вы здесь делаете? – резко спросило прекрасное создание.
– Позвольте представиться! Александр Серебров – великий композитор, музыкант, поэт, певец, ди-джей, шоумен, музыкальный критик. – Саня приподнял и опустил шляпу. – А Вас как звать-величать, Прекрасное создание?
– Лена. Елена Прекрасная, – поправилась девушка.
– Вы очень хорошо играете, я бы сказал профессионально. Учились где-то?