Александр Стаматин – Экспат (страница 19)
— Угу.
— Тогда не завидую ему, если он попадется. Без обид, просто замечание со стороны.
— Да какие там обиды, сестра.
Эрнест доел свой «кабанос», решительно прихлебнул тонизирующего напитка из фляги. Что бы не происходило сейчас, у него дела намного лучше, чем у многих из отделения. Эрнест А. Н. принадлежит только сам себе. И только от него самого зависит, останется ли он в довольно странной, но цивилизации. Или же вернется в пучину саморазрушения и самобичевания. Возможно, приятной, как в случае с Жанетт, а возможно, и опасной.
Но в любом случае — он зависит только от себя.
Коммуникационный модуль его шлема выдал тоновый сигнал. Диспетчер выходила на связь.
— Пятьсот первый на связи.
— Эрнест, — глубокий голос диспетчера был необычайно тревожен. — Доложи, где ты и в каком составе.
— Полное отделение, скобяная лавка «Вильдер и сыновья».
— Принято. Собирай отделение и начинай работать по плану «Солома». Ударные группы в Яме наткнулись на сопротивление.
— База, а что наши союзнички?
— У проходной станкостроительного вас будет ожидать девяносто пятое отделение «Сыновей».
— А «Гагана»?
— Они предпочли действовать полным взводом отдельно.
Эрнест выругался. Время рефлексии прошло. Пришло время железа.
— Не волнуйся, пятьсот первый. Если они нарушат соглашение — вы будете отомщены.
— Спасибо, ободрили, — проворчал А. Н. — Сколько у нас времени на выдвижение?
— Десять минут от силы.
— Принято, — Эрнест дал отбой и повысил голос: — Черти! Нас уже ждут маменькины сыновья. Дело запахло коричневыми запахами, скоро придется пустить в дело полирежимки. Две минуты вам на проглатывание жратвы. И всё, ходу, ходу! Бальтазар, — обратился А. Н. к хозяину, — не высовывай носа сегодня из магазинчика. Закрывай ставни. Сегодня будет жарко. Удачи, а мы пошли.
— Она тебе понадобится, приятель, — хохотнул Марв. Бальтазар покачал головой.
— Ничего себе — отделение безопасников желает мне удачи. Теперь я обречен!
Кое–как, с матами, воплями и спорами, хот–доги были проглочены. Престарелый владелец получил свою скидку по страховке, отделение поело в спокойствии. Дальше была только неизвестность. Но большего никому в тот день и не надо было.
Станкостроительный район был самым нелюбимым местом Эрнеста во всей Мыловарне. С одной стороны — ветхие кирпичные бараки. С другой — сильно изъеденные временем цеха умирающего завода. Обширные окна били мальчишки, били вандалы. А денег на их замену уже давно ни у кого не было. Приходилось вставлять фанерки, куски полипласта и прочий мусор.
Это, как и серые бетонные заборы, очарования месту не добавляли. Скорее наоборот. Даже при свете всех трёх солнц тут было откровенно неуютно и уныло. Неудивительно, что место считалось гиблым. Даже местные асоциальные элементы обходили гниющий труп промышленности стороной. Только совсем отчаявшиеся обитатели копали тут червей для рыбалки или же срезали бледные грибы. И насыщавшие желудок, и приводившие к редкостным по проникающему в мозги дерьму «приходам».
У проходной (имевший такой же постапокалиптический вид, как и остальное предприятие) их отделение уже ждали. Группа в ярко–красной броне. Каждый второй по габаритам приближался к далеко не маленькому Марву, каждый первый — при бороде. Шлемы без забрал, их владельцы — без респираторов, баллистических масок или хотя бы очков. Топоры из чёрного сплава — на поясе. Поразительная наивность. Или же холодный расчёт владельцев. Которые предпочитали воспитывать культ ранений, но не тратиться на дорогое снаряжение.
Одно слово — «Сыновья Аякса». Редкостные позеры. Но очень дорогие и очень злые в бою позеры. О них часто говорили, как о психах. Но — неизменно с восхищением, ибо они были слишком психами для своего времени. А вот лет пятьсот назад — были бы как в своей тарелке, не сгибая спин и идя навстречу пулям.
— Эрнест, — представился А. Н. командиру смежной группы.
— Франсуа, — пожал руку рослый (как многие) бородатый (как все) «сын» с напомаженными и завитыми вверх усиками.
— В действие пошёл план «Солома». Искренне надеюсь, что в наших штабах он назван одинаково.
— Абсолютно, — кивнул Франсуа. — Я прекрасно понимаю, что нам предстоит. Заставим местных взяться за дубины, щёлкнем по лбу. Затем — накроем вылезших полакомиться тараканов.
— Будет кровь. Вас это не смущает?
Ответом Эрнесту был высокомерный взгляд.
— Сынов Аякса не смущает кровь, как не смущает дерьмо и запах пороха. А вас?
— Предпочёл бы обойтись без него, — склонил голову А. Н. — Но в текущей ситуации, мне кажется, это не удастся.
— Рад, что наши взгляды в целом совпадают.
Некоторое время они молчали, глядя на то, как бойцы проверяют оружие.
— Включим боевое сопряжение? — нарушил молчание Франсуа, подняв бровь.
— Почему бы и да, — хмыкнул Эрнест и кликнул на соответствующую кнопку наручного, «боевого» коммуникатора. Тоновый сигнал возвестил, что данные полились потоком в общую оперативную сеть.
Не то чтобы это было предусмотрено изначальным планом. Но что не запрещено — то разрешено. А в потенциально полностью враждебном районе любая крупица информации может оказаться жизненно важной. Вдобавок, каждый лишний ствол увеличивал расстояние от бунтовщиков до тела Эрнеста. Что последнего не могло не устраивать.
Глава 2.2. Часть вторая
— Мы начнём «молоть солому» начиная с этого места, — деловито продолжил Франсуа. — Разобьёмся полуотделениями по параллельным улочкам. Начнём зачистку сразу же, с хода. Если ты работал, то знаешь — тут та ещё клоака. Есть кого ловить, и есть кому среагировать на тройку законников. Пройдёт немного времени до того момента, как местные взбунтуются.
— На совещании мне сказали, что союзники предусмотрят точку отхода.
— Она есть. Опорный пункт разорившейся службы безопасности. Участок девять, опорный пункт тринадцать. Сразу за окончанием Пыльника. Здание законсервировано нашими спецами, сразу как только передали зону ответственности.
— Обычно это говорят про коробки, из которых вынесено всё, кроме камня.
— За этим приглядывали. Наши прикормленные инженеры, по отдельному договору. Коммуникации ещё работоспособны, стены сделаны из полибетона. Часа три осады выдержим, а больше и не потребуется, камрад.
— А если нас продавят до того, как мы прорвёмся к точке?
— Если всё пройдёт как надо — не продавят, — заметил Франсуа и помолчал. — Вдобавок, у тебя есть солдат с флогистонатором. У меня есть Анри, его лазпушка пробьёт толпу любой обозримой величины.
— Лазпушка хороша для пробивания танков или ДОТов, тут бы скорее пулемёт был полезен.
— Или плазмаган, — согласился «сын». Но ни того, ни другого мне не выдали. Хорошо ещё, что в полирежимках есть кинетический режим. Он, знаешь ли, помогает держать толпу в тонусе.
Эрнест кивнул. Вид и ощущение дроби в животе охлаждали многие горячие головы. Но благоприобретенная паранойя всё так же свербела где–то в районе копчика.
— Франсуа, не сочти за бестактность…
— Говори.
— Вы не носите ничего, закрывающего лица.
— Нам это ни к чему. Мы не боимся узнаваемости и мстим за своих.
— Меня волнует не это. Ты не боишься, что кто–то из оппонентов достанет био–оружие или старый добрый перечный газ?
— На этот случай у нас есть ранец, который отфильтровывает воздух и подает чистый в ноздри. Через эту крохотную трубку, — Франсуа показал её двумя пальцами. — Сомневаюсь, что она нам пригодится сегодня. Не факт, что мы вообще встретим какое–то сложное оружие сегодня.
— Мыловарни — место неприятных сюрпризов, — покачал головой Эрнест.
— Ты на что–то намекаешь? — насторожился «сын».
— Ни на что. Но думаю, твоим ребятам лучше быть настороже. И не выпускать трубки из носа. На всякий случай. Хотя бы чтобы не кашлять от газовых гранат. Сам знаешь, они набиты редкостным по отвратительности составом.
— Ты прав, — медленно кивнул Франсуа. — Прикажу доснарядиться. А то мои орлы бывает, слишком шикуют идти без очков. Чего говорить про трубки.
— Они у вас есть в комплекте снаряжения? Ну, очки, без обид.