Александр Спиркин – Незаконченные дела. часть1 (страница 8)

Судя по доносившимся из трубки звукам, малышка продолжала радостно скакать на месте.

– Папа, я тебя люблю! – прокричала она в трубку. – Приезжай скорее!

– Скоро приеду, солнышко! – отзываюсь, не в силах сдержать улыбку.

Сердце стало наполняться теплом и каким-то новым, незнакомым мне чувством. Подсознательно понимаю, что трубку уже снова взяла Ана, и, попрощавшись с дочерью, обращаюсь к жене:

– Пока, Ана, до свидания. Скоро приеду.

– До свидания, Диего, – раздается в ответ ее спокойный голос.

Послышались короткие гудки. Кладу трубку и, чувствую, как на губах сама собой играет улыбка, еще раз повторяю про себя: "Скоро приеду…"

Наверное, со стороны я похожу на человека, которого только что огрели пыльным мешком по голове – оглушенный и слегка потерянный. Мысли путались в попытке осмыслить только что произошедший разговор.

Прежде всего меня несказанно обрадовало то, что Алисия, моя маленькая дочка, так непосредственно и радостно отреагировала на мой звонок. Значит, Ана не настраивала её против меня. Это ли не хороший знак? Плюс в копилку Аны – как женщины и как матери.

Однако, сама Ана держалась холодно и отрешенно, будто между нами пролегала невидимая, но от этого не менее ощутимая стена. Похоже, предыдущий Диего изрядно насолил своей жене, раз она до сих пор не может простить ему каких-то проступков. Что ж, придется приложить усилия, чтобы хоть немного разрядить обстановку, когда приеду в Кордобу.

…Выхожу из вагона и, продвигаясь по перрону, обдумываю, как лучше добраться до родительского дома. "Такси, пожалуй, будет самым оптимальным вариантом", – решаю я, как вдруг навстречу мне выдвинулась знакомая фигура.

Это был элегантный седовласый мужчина в светлом, современного покроя пиджаке и джинсах. Через плечо на кожаном ремне у него свисал небольшой, но дорогой, из хорошо выделанной кожи, портфель. "Респектабельно выглядит", – автоматически отметил я. Мужчина, заметив меня, широко улыбнулся и прибавил шаг. Память быстро помогла восстановить личность незнакомца – это был отец Диего.

Мы сблизились и замерли, с интересом разглядывая друг друга.

– Здравствуй, сынок! – мужчина крепко обнял меня, похлопывая по спине.

– Здравствуй, папа, – отозвался я, чувствуя некоторую неловкость.

– Очень рад тебя видеть! – воскликнул он, ещё раз заключая меня в объятия. На его глазах блеснули слезы, он даже отвернулся, чтобы спрятать их.

– Ну что ты, папа, всё же нормально, вот и приехал, – проговорил я, стараясь сгладить неловкость момента.

– Давно не виделись, – пробормотал он, промакивая уголки глаз. – Извини, соринка в глаз попала.

Поднимаю свою дорожную сумку, и мы направляемся к выходу с вокзала.

– Как вы здесь поживаете? – спрашиваю у отца.

– Да всё нормально, сын, – отвечает он. – Я всё так же в своей конторке работаю. Дома людям по их желанию переделываю, – отец улыбнулся.

Я вспомнил, что у него своя небольшая строительно-дизайнерская фирма.

– Очень здорово, папа, что у тебя есть ещё порох в пороховницах! – с уважением произношу, обнимая его за плечи.

– Интересная фраза, – отец смотрит на меня.

– Это из русской классики, недавно читал, вот и вырвалось, – уточняю.

– А кто автор? – интересуется он.

– Гоголь.

– Да, слышал, кажется, он написал "Мёртвые души"? – отец потер подбородок.

– Ух ты! – не сдержал я своего удивления. – Мне нравится твоя литературная подготовка!

Мы оба рассмеялись.

– На такси сейчас? – спрашиваю.

– Обижаешь, сын! Я и сам ещё машину вожу, – усмехается отец, кивнув в сторону парковки. – Пойдем, она за углом.

По дороге к стоянке я с интересом разглядываю здание вокзала. Большое, современное, оно приятно радует глаз чистотой и порядком. "Далеко не все вокзалы в этой стране могут похвастаться таким видом", – подумал я, отмечая, что внутри почти нет торговых ларьков, что, безусловно, шло зданию только на пользу. Несмотря на отсутствие суеты и хаоса, вокзал жил своей обычной жизнью, наполненный приглушенным гулом сотен голосов, похожим на негромкое жужжание пчелиного роя.

Мы вышли на улицу, сели в машину. Отец завел мотор, и машина плавно тронулась. С первых же мгновений стало ясно – за рулем опытный и аккуратный водитель. Пока мы едем, я исподволь наблюдаю за новым родственником. Воспоминания сами собой перенесли меня в детство, нарисовав в памяти образ моего собственного отца, отца Павла. Он ушел от нас с мамой, когда мне было всего шесть лет, не посчитав нужным что-либо объяснить мне, ребенку. Маме же он сказал, что полюбил другую женщину. У них тогда уже родился сын, мой сводный брат, которого я никогда не видел. Да и не стремился к этому.

Подъехали к дому. Отец, как истинный хозяин, пропустил меня вперед. Из кухни тут же вышла мама. Ее лицо озарилось радостью при виде меня.

– Сынок, Диего! Наконец-то приехал! – воскликнула она, поднимаясь на цыпочки, чтобы обнять меня за шею и поцеловать. Отвечаю ей нежным объятием.

– Ты, кажется, стал шире в плечах, – с удивлением отмечает мама. Её глаза сверкают веселыми искорками.

– Да, мама, в последнее время увлекся физкультурой. Вероятно, нагрузки на тренировках дали результат, – я согнул руку в локте, демонстрируя бицепс.

Родители рассмеялись, и я вместе с ними. Отец, немного посмеявшись, с деланной строгостью произносит: – Так, хватит веселиться. Марта, подавай на стол. Кстати, где Нина с детьми? Должны уже были приехать.

– Нина сказала, что уже в дороге, – отвечает мама. – Правда, Гильермо не сможет приехать, у него заказ по работе образовался. "Не хочется деньги терять", – добавила она, имитируя голос зятя.

Отец недовольно нахмурился. Очевидно, ему не очень понравилось, что дочь опаздывает, а зять и вовсе игнорирует семейную встречу. – Ладно, давай дадим сыну перевести дух с дороги, – говорит он и, обращаясь ко мне, добавляет: – Бери сумку, неси к себе в комнату.

Я разуваюсь, подхватываю свой саквояж и направляюсь в свою комнату.

– Диего, ты зачем разулся? – удивленно спрашивает отец.

Понимаю, что попал в неловкую ситуацию. Ведь в традициях этой страны не принято снимать обувь в помещении.

– Понимаешь, папа, ноги устали после поездки, – начинаю я оправдываться. – Хочу дать им немного отдохнуть.

– Ну, если так, тогда, конечно, – отец пожимает плечами. – Мог бы снять их и в своей комнате.

– Да ладно, пусть постоят на пороге, – бормочу, чувствуя себя немного неуютно.

Вхожу в комнату, мысленно ругая себя: – "Ну ты и балбес, шарик! Так и засыпаться недолго". – Старые ментальные привычки все еще дают о себе знать.

Примерно через полчаса приехала Нина с детьми. Влетев в квартиру, она бросилась мне на шею с радостным восклицанием.

– Диего! – она поцеловала меня в щеку и взъерошила мне волосы своими длинными пальцами. Нина была почти копией мамы, только немного плотнее.

Следом за ней в дом ворвались мои племянники. Увидев меня, они остановились, явно не ожидали меня увидеть сейчас. Действительно, исходя из моих воспоминаний они видели меня года три назад. А это для их возраста срок жизни не маленький. Я обнял их, но они реагировали на проявление родственных чувств немного скованно. Вручил им подарки: Хуанито, который, как я знал, увлекался футболом, – мяч, а младшему, Вито, – конструктор, потому что никаких особенных пристрастий племянника не помнил.

Расселись за столом, и началась та самая душевная семейная беседа, когда время летит незаметно. Мы с удовольствием делились новостями, рассказывали истории из жизни, интересовались делами друг друга.

Подробно описал свой быт, обстановку в офисе, рассказал о своем новом увлечении – утренних пробежках и занятиях спортом. С особым энтузиазмом поделился тем, что тренер предложил мне дополнить тренировки по тхэквондо борьбой самбо, чтобы улучшить реакцию и нарастить мышечную массу.

Родители в свою очередь рассказали о событиях, произошедших в их жизни за время моего отсутствия. Отец упомянул, что дела в его фирме идут не блестяще, однако доходов вполне хватает на жизнь. Мама пожаловалась на начавшуюся тахикардию, из-за которой ей приходится беречь себя.

Нина же, на удивление, уклонилась от рассказа о себе и своей семье, отмахнувшись: "Сами всё видите, ничего особенного у нас не происходит". Меня это несколько озадачило: обычно женщины, особенно семейные, с удовольствием рассказывают о детях и мужьях. Тем более, что аргентинцы – народ общительный и эмоциональный.

Разговор плавно перетек на тему моей семьи.

Мама, сделав глоток ароматного мате, обратилась ко мне с вопросом, в котором сквозила родительская забота, смешанная с некоторой долей укора:

– Диего, мы с папой хотим знать, ты собираешься восстанавливать отношения с Аной? Нам хочется чаще видеть внучку. Да и Ана нам тоже не чужая.

Я нахмурился. Этот вопрос был ожидаем, но от этого не менее неприятен. Как ответить родителям, чтобы не обидеть их и в то же время не давать лишних надежд?

– У меня нет конкретного ответа, мама, – после небольшой паузы произношу. – Не знаю.

– Как не знаешь? – восклицает отец. – Ты что, другую женщину нашел?

– Нет, – отвечаю. – У меня сейчас никого нет.

– Тогда в чем же дело? – мама грустно вздохнула. – Приложи усилия, постарайся восстановить отношения. Тебе не жалко свою дочку, нашу внучку?

– Мама, это удар ниже пояса, – реагирую с возмущением. – Конечно, я люблю Алисию и хочу быть частью ее жизни.