Александр Спиркин – Незаконченные дела. часть1 (страница 2)

Дверь в палату тихо открывается, на пороге появляется врач. – Добрый вечер, сеньор Эррера, – он подходит к кровати, держа в руках планшет с прикреплёнными к нему листами.

– Позвольте сообщить вам результаты анализов. Должен вас обрадовать, ничего серьёзного мы не обнаружили. МРТ головного мозга тоже в норме, никаких повреждений. Так что, полагаю, уже завтра утром вы сможете отправиться домой, но понаблюдаем за вами до утра.

– Благодарю вас, доктор, – я приподнялся на подушке. – А не могли бы вы мне напомнить… что случилось-то? Почему у меня так болит голова?

Доктор удивлённо приподнял брови. – Вы что, действительно ничего не помните? На вас напали. Судя по всему, хотели ограбить. Вы были… скажем так, немного нетрезвы, – он заглянул в бумаги, – в крови обнаружен алкоголь. Видимо поэтому и стали объектом для нападения. Вам нанесли несколько ударов по голове… так сказал сеньор, который вас доставил. Он, собственно, и был свидетелем этого происшествия.

– Ясно… – протянул я, стараясь не показывать своего смущения.

– Головная боль, – продолжил доктор – это следствие ударов. Но, повторюсь, МРТ показала, что всё в порядке, – доктор ободряюще положил руку мне на плечо. – А теперь отдыхайте, вам нужен покой. Завтра с утра придут из полиции, возьмут ваши показания.

Глава 2

Первая ночь в чужом теле. Лежа в непривычной постели, пытаюсь осмыслить происходящее. Новый мир – страна, климат, язык… даже тело чужое. Провожу рукой по груди, невольно ожидая одного, а натыкаюсь на другое. «Никогда не думал, что буду таким… волосатым», – мелькнула мысль. Впрочем, рост и телосложение не сильно отличаются от привычных.

Поездка или командировка в другую страну – вот как можно было бы назвать мое нынешнее положение. Если бы не абсолютная, кристальная ясность происходящего, можно было бы списать всё на галлюцинации. Но разум утверждает: это реальность, новая, непонятная, пугающая.

Как такое возможно? – эта мысль не даёт покоя. – Неужели это всё подстроил… Бог? Но зачем? И почему именно я?

– Боже мой! А как же Марго, как же Алешка?! – я встрепенулся, словно от удара. – Они же ничего не знают… надо им сообщить… как-то дать знать, что я… что со мной всё в порядке… вроде бы…

«В порядке…» – мысль эта вызвала горькую усмешку. Какой уж тут порядок, когда жизнь перевернулась с ног на голову в самом прямом смысле?

К куче вопросов без ответов добавился ещё один: много ли таких, как я, заброшенных в чужую жизнь? Впрочем, где на него сейчас найти ответ?

Ладно, надо попробовать уснуть, – решаю я. – Может, проснусь, и всё это окажется дурным сном.

Но сон не идёт. Усталости тоже не чувствуется. Попробую-ка я овечек посчитать, – пришла в голову старая, как мир, мысль. – Вроде, раньше помогало…

Только закрываю глаза, как вновь нахлынула резкая, пронизывающая боль. Перед глазами всплыли лица: дочь, жена… Затем возникла картинка: вот он, Диего, но тот, а не я, сидит с ними за столом – и они все вместе что-то эмоционально обсуждают:

Алисия, нахмурив свою милую мордашку, сердито смотрит на отца. Длинные темно-русые волосы с пробором обрамляют большие, полные слёз глаза. Маленькие губки дрожат от обиды. – Папа, – голос её дрожит, – зачем вы разводитесь?

Не дождавшись ответа, девочка переводит взгляд на мать. Ана нежно берёт её за руку:

– Милая, так иногда случается. Взрослые перестают понимать друг друга, – она гладит дочь по руке.

– Но как же я? Я же вас обоих люблю! – всхлипывает девочка. – Мне что, теперь придётся жить только с одним из вас?

– Да, моя радость. Мы с папой решили, что ты будешь жить со мной, а он будет к тебе приезжать, – стараясь говорить спокойно, отвечает Ана.– Как приезжать? – Алисия встрепенулась. – Папа хочет куда-то уехать?

– Нет, уезжаем мы с тобой, – объясняет Ана. – Будем жить в Кордобе. Я буду работать в университете, ты – ходить там в школу. А когда вырастешь, сама решишь, где тебе жить.

– Это ужасно! – девочка с отчаянием взглянула на родителей. – Мне всего десять лет! Кордоба же так далеко от Буэнос-Айреса… Папа не сможет часто приезжать!

Ана с укором смотрит на Диего. – Диего, ты хоть что-нибудь скажешь? – в её голосе слышится раздражение. – Будь же ты мужчиной! Хоть раз в жизни прими участие в том, что происходит в твоей собственной семье!

– Перестань, Ана, – Диего также с раздражением отвечает и затем растерянно проводит рукой по волосам. – Ты сама всё решила. Это же твоя инициатива – развод.

– Потому что для тебя семья ничего не значит! – не выдерживает Ана. – Тебя постоянно нет дома! Работа, вечеринки…

– Я не понимаю, – Диего вскакивает со стула, – не хочешь со мной жить – это одно. Но зачем уезжать в другой город?

– Мне предложили работу в университете, – отвечает Ана. – моя мама там живет… да и твои родители, кстати, тоже. Так что… это хороший вариант.

Диего поворачивается к дочери, хочет её обнять, но Алисия отстраняется. – Малышка… извини… – он смущенно смотрит ей в глаза. – Я буду часто приезжать… или ты ко мне… на каникулы…

Алисия вскакивает и быстро убегает из комнаты. Диего и Ана с сочувствием и сожалением провожают ее взглядами.

Выходит, у меня ещё и серьёзные семейные проблемы… – я с горечью усмехнулся. – Прекрасный муж и отец, нечего сказать. Вслед за образом дочери и жены перед мысленным взором возникли лица родителей: его собственных и Аны. «Ну да, перспективы для поддержания родственных связей просто замечательные!» – едко подумал я.

С Аной Диего познакомился в Кордобе. Оба тогда учились в университете: он – на последнем курсе, она – на первом. Диего хорошо помнил этот вечер: он сидел с приятелями в баре, когда в зал вошла она – высокая, стройная, с копной темно-русых волос. Потом она танцевала, и он не мог оторвать глаз от её грациозных, артистичных движений. Высокий лоб, тонкие брови вразлёт, тёмные, как спелая вишня, глаза… даже немного крупноватый рот не портил её лица. Друг, заметив его интерес к девушке, предложил им познакомиться. Диего тогда смутился, замялся… И тогда приятель, смеясь, сам подошёл к их столику с предложением объединиться. Тот вечер стал началом их отношений. С тех пор Диего старался не отходить от Аны ни на шаг, был рядом и в радости, и в грусти, словно верный оруженосец – Санчо Панса при своём Дон-Кихоте.

Головная боль, к счастью, отступила, и я провалился в сон. Утро встретило меня бодрым настроением. После завтрака и утреннего осмотра в палату, как и обещал врач, зашёл полицейский.

– Сеньор Эррера, – он присел на край стула, – прошу вас рассказать всё по поводу вчерашнего происшествия. Так что вы можете сообщить о нападении на вас?

– Господин полицейский, – я развёл руками, – к сожалению, ничего не помню. Сколько было нападавших, как они выглядели…

– То есть, вы даже лиц их не видели? – уточняет полицейский.

– Именно так. Все мои воспоминания об этом ограблении – это люди, которые мне помогли. Они, наверное, смогут вам больше рассказать.

– Да, мы уже опросили свидетелей, – кивнул полицейский. – Что у вас пропало из вещей?

Я задумался. – Портфель при мне, – тронул ремень от портфеля. – Только замки немного погнуты. Наверное, хотели отобрать. А, вот… телефона нет. Скорее всего, его и украли.

– Вы не уверены? – полицейский приготовился записывать. – Так был у вас телефон или нет?

«Сложный вопрос, так можно и засыпаться, – подумал я. – Телефон же сейчас как продолжение руки. Раз нет, значит, был…»

– Да, отобрали, – уверенно произношу я. Лишь бы не спросил, какой модели! А то вдруг расхождения в показаниях с другими свидетелями будут…

– Ваш адрес, место работы? – продолжал полицейский.

Пронесло, – с облегчением подумал я. – А вот это интересно: в клинике знают, где я работаю, а полицейский – нет. Может это провокация, проверка на вшивость? Я напряг память, пытаясь сообразить, что ответить… и в тот же миг меня снова пронзает головная боль. Перед глазами промелькнули картинки: офис, коллеги, визитка с адресом…

– Вам плохо? – с беспокойством спрашивает полицейский, заметив, как я схватился за голову.

– Всё в порядке, – бормочу я. – Это после вчерашнего… Голова болит. Доктор сказал, скоро пройдёт. Так, работаю я в фирме «Gasoleos flujo de energía3». – произнёс название, словно прочитал вывеску на здании.

Полицейский, не переставая строчить, зафиксировал информацию.

Закончив диктовать всплывшие в памяти сведения, с интересом наблюдаю, как страж порядка, пощёлкивая авторучкой, готовится завершить допрос.

– Похоже, на этом всё, сеньор Эррера, – полицейский что-то быстро записал в протокол. – Если у вас нет дополнений, прошу ознакомиться и распишитесь вот здесь, – он поставил галочку ручкой на листе.

Я расписался, довольный собой. «Ну вот, ещё один «глухарь» у них на учёте будет», – с усмешкой подумал, провожая полицейского взглядом.

Оставшись один, ещё раз прокрутил в памяти разговор. Кажется, нигде не прокололся в своих ответах. Да, и похоже, я начинаю понимать механизм своей головной боли, – пришла мне в голову неожиданная мысль. Она возникает, когда вспоминаю что-то из жизни… Диего. Странно. Должны же вроде всплывать воспоминания Павла Истомина… я же всё-таки в теле Диего. Впрочем, – безнадёжно махнул рукой, – в этой ситуации искать логику – себе дороже.

Ближе к обеду выхожу из клиники. На улице жарко, воздух, как и накануне, ударяет в нос непривычными, незнакомыми ароматами. Ну, и куда теперь? – растерянно рассуждаю я, оглядываюсь. Мимо проходят люди, не обращая на меня никакого внимания. Ладно, будь что будет, – решаю я и иду, куда глаза глядят.