Александр Спиридович – Великая война и Февральская революция, 1914–1917 гг. (страница 39)

Андроников привез Распутина к Горемыкину. Попросили в кабинет. Горемыкин поздоровался и пригласил обоих сесть.

— Ну, что скажете, Григорий Ефимович? — обратился премьер к Распутину.

Распутин молчал и лишь внимательно смотрел на премьера. Горемыкин улыбнулся и говорит:

— Я вашего взгляда не боюсь. Говорите, в чем дело.

Распутин хлопнул премьера по колену и спросил:

— Старче Божий, скажи мне, говоришь ли ты всю правду царю?

Премьер опешил от неожиданности и, снисходительно, по-стариковски улыбнувшись, сказал:

— Да, обо всем, о чем меня спрашивают, я говорю.

Разговор завязался. Распутин говорил о недостатке продовольствия. Еще о чем-то. Горемыкин подавал реплики и иногда с удивлением посматривал на Андроникова. Наконец Распутин сказал:

— Ну, старче Божий, на сегодня довольно, — встал и стал прощаться.

Горемыкин произвел на Распутина хорошее впечатление. Он прозвал его «мудрым». Это его мнение о премьере стало известно, конечно, во дворце. Андроников расхвалил беседу Вырубовой. Та рассказала обо всем царице. Положение Андроникова в глазах Распутина от этой беседы еще больше упрочилось, и, когда осенью 1915 года Распутин уехал на родину, князь изредка писал ему. Это льстило старцу.

Речь о немецком засилье, произнесенная в Государственной думе депутатом Алексеем Хвостовым, обратила на него внимание во дворце, о ней много говорили во всех кругах, она встревожила князя Андроникова, так как угрожала репрессиями против большого коммерческого предприятия, в котором князь был весьма заинтересован. Это заставило князя познакомиться с Хвостовым.

Бывший нижегородский губернатор, выдвигавшийся уже на министерский пост после смерти Столыпина, щеголявший своей правизной и своим патриотизмом, честолюбивый и не стеснявшийся говорить, что он человек «без задерживающих центров», — Хвостов понравился Андроникову. Они поняли друг друга. Они быстро столковались и решили, что Андроников, пользуясь всеми своими связями и знакомствами, до Вырубовой и Распутина включительно, начнет пропагандировать и проводить Хвостова в министры внутренних дел на место князя Щербатова. Несоответствие последнего его должности сознавалось многими, говорил об этом и Горемыкин Андроникову, от Вырубовой же Андроников слышал, что Щербатовым якобы недовольны во дворце. Все это подбодряло Андроникова, желание же отомстить Щербатову, не скрывавшему своего презрения к Андроникову, воодушевляло последнего на новую интригу.

Но Хвостов был невежда и в политике, и в полиции. Надо было заполнить это пустое у него, но важное место своим удобным человеком. И Андроников решил придать Хвостову в качестве товарища министра по заведованию полицией бывшего директора Департамента полиции, сенатора Белецкого. С ним Андроников был давно в хороших отношениях, ценя его трудоспособность, ловкость и его полицейские знания. Белецкий же благоговел перед княжеским титулом Андроникова, его светскостью, связями, знакомствами. Он отлично понял всю заманчивость предложения и пошел на все условия. Главное было то, что он должен был работать рука об руку с Андрониковым.

Андроников свел Хвостова с Белецким, и три новых друга, вполне договорившись, смело пустились в большую политическую интригу, действуя по плану Андроникова. Белецкий, ежедневно видясь с Хвостовым, как бы натаскивал его на роль министра внутренних дел, технику которого он так хорошо знал. Андроников ловко подготовил почву у Вырубовой, выставляя Хвостова умнейшим и энергичнейшим правым человеком, который-де имеет большой вес в Государственной думе и к тому же беспредельно любит их величества.

Он в курсе всех интриг против них. Он сумеет ловко все парализовать. Он сумеет овладеть и Государственной думой. Хвостов и Белецкий ловко охранят «Друга» царской семьи Распутина от всяких на него нападений. И от нападений в прессе, и от нападений в Государственной думе, и от террористов. Они оба понимают и ценят Григория Ефимовича. За последнее ручается сам князь Андроников, любовь которого к старцу хорошо известна Анне Александровне. И Анне Александровне казалось, что лучшей комбинации и желать нечего. Сам Хвостов очаровал Вырубову. Она в восторге повторяла затем: «Он такой умный, энергичный, он так любит их величества. Он так любит Григория Ефимовича. Он не как все. Он так хорошо все знает, как и что надо делать, чтобы все были довольны. Он уже однажды предупредил в Государственной думе запрос о Григории Ефимовиче. Он даст себя разрезать на куски из любви к их величествам». И, зачарованная подкупающей искренностью и кажущеюся простотою Хвостова, «его наивными, такими хорошими и светлыми глазами», всей его внешностью «такого хорошего и доброго толстяка», Анна Александровна, захлебываясь, расхваливала его ежедневно императрице. Андроников же умно и ловко подталкивал ее.

Появились на сцену и деяния Хвостова, как человека глубоко религиозного и верующего.

Он сделал что-то очень хорошее по отношению к святому Павлу Обнорскому.

И государыня Александра Федоровна, несмотря на мудрое противодействие Горемыкина, считавшего Хвостова непригодным к должности министра внутренних дел, не видя никогда Хвостова и зная о нем только по истерическим расхваливаниям Вырубовой, стала письмами в Ставку систематически советовать государю взять на место князя Щербатова именно Хвостова. И делала она это настойчиво всю первую половину сентября, браня попутно Щербатова и доказывая его непригодность к занимаемой должности.

Но вместе с Хвостовым Андроников продвигал и Белецкого. Белецкий, считавшийся вообще противником Распутина, вдруг сделался его поклонником и, введенный в дом Вырубовой, совершенно обошел и покорил наивную в политике Анну Александровну. Он покорил ее всезнанием революционного подполья, всезнанием всех, кто интриговал когда-либо против их величеств, против нее самой, против Распутина. На сцену появились перлюстрированные письма, сплетни о том, как перехватывали письма императрицы, как будто бы интриговали князь Орлов, Джунковский, как будто бы интригуют Самарин и Щербатов.

От всего этого (так доказывал он) надо умело и умно охранить государя с семьей, и ее, и Распутина. Ведь когда он — Белецкий — был у власти, никто не смел трогать Распутина. А после него, при Джунковском, Гусева чуть-чуть не убила. Чудом спасся. И Анна Александровна уверовала в Белецкого безгранично. Они с Хвостовым все устроят как надо. И в далекую Сибирь Распутину пишутся письма и телеграммы о том, каких полезных для него людей предполагается призвать к власти. Пишут и А. А. Вырубова, и Андроников. И Распутин как бы одобряет хорошее начинание. А относительно его, старца, у новых друзей уже готов целый план.

Его будут охранять, опекать, оплачивать, его просьбы будут исполнять, его будут поддерживать перед их величествами. Таким образом, они обойдут старца, заберут в руки и будут использовать его согласно своим планам и желаниям. Он ведь все-таки мужик, и им ли не справиться с ним, действуя умно…

Анна Александровна расхваливала Хвостова и Белецкого перед царицей. 17 сентября царица Александра Федоровна приняла Алексея Хвостова. В течение часа Хвостов красноречиво докладывал государыне, что и как должно делать правительство. Он умно критиковал работу Самарина, Поливанова, Щербатова и Гучкова. Ловко провалил выдвигаемую Горемыкиным кандидатуру Нейгардта. Обрисовал себя сторонником Распутина, которого надо понимать. Указал на недопустимость того, чтобы министр показывал кому-либо телеграммы, которыми обменивается Распутин, что делает якобы Щербатов. Не выставляя, конечно, своей кандидатуры, а говоря только как член Государственной думы, он ловко льстил государыне, говоря, что все полезное может быть проведено при ее поддержке.

Все это Хвостов, сильно волнуясь, рассказывал затем Андроникову, приехав к нему после аудиенции. Там же был и Белецкий. Положение казалось выигранным. С общего согласия Андроников протелефонировал Вырубовой, что Хвостов бесконечно счастлив приемом у ее величества, что он очарован государственным умом ее и правильным и широким взглядом на происходящие события. Тонкая лесть, конечно, сейчас же была передана царице, чего только и добивались друзья. Все это произвело должный эффект. Государыня была очарована Хвостовым. Он казался ей умным, энергичным, талантливым, а главное, искренним и преданным безгранично их величествам, думающим только об интересах родины. Наконец-то нашелся действительно подходящий человек, который так нужен государю и России… И с этого дня государыня настойчиво советует супругу сделать Хвостова министром внутренних дел.

Друзья же продолжали расчищать почву. Андроников осторожно старался убедить Горемыкина, что Хвостов будет полезен и для него. Он писал письма министру двора и дворцовому коменданту, ловко восхваляя нового кандидата. Он свозил и представил Хвостова к состоявшему при императрице Марии Федоровне князю Шервашидзе, стараясь заручиться симпатией последнего. Делалось все возможное, чтобы создать благоприятную для Хвостова атмосферу.

19-го числа друзья узнали от А. А. Вырубовой, что по полученной государыней от государя телеграмме его величество примет Хвостова в день возвращения из Ставки. Ликование было полное. С общего решения упросили Вырубову принять Белецкого. 20-го он был у нее. Белецкий развил подробно ту же программу, что и Хвостов. Он вывернул перед Анной Александровной целый короб старых сплетен про Орлова, Джунковского, Самарина, Щербатова. На сцене появились добытые из Департамента полиции перлюстрационные письма. Было пущено в ход все, чтобы доказать, как он много всего и про все знает, как они с Хвостовым сумеют парализовать все интриги и против их величеств, против Вырубовой и Распутина. Был составлен целый конспект данных для передачи царице.