Александр Спиридович – Партия эсеров и ее предшественники. История движения социалистов-революционеров. Борьба с террором в России в начале ХХ века (страница 65)

Для руководства восстанием Военное бюро партии по соглашению с Центральным комитетом Всероссийского офицерского союза командировало в Севастополь из Выборга члена союза, капитана запаса артиллерии Глинского. Помогать Глинскому в деле восстания вызвались члены союза штабс-капитан Белостокского полка Никитин и поручик Виленского полка Максимов. Был сформирован Повстанический комитет из представителей партии социалистов-революционеров и других революционных организаций, разработан план восстания. Главные надежды революционеры возлагали на Брестский пехотный полк, где пропаганду вел вернувшийся из дисциплинарного батальона грузин, рядовой Джемухадзе. Джемухадзе, известный в кружках под именем Александр, хвастался, что при начале восстания он даст до 200 человек сорганизованных нижних чинов. В полк должен был явиться Максимов с революционерами, и в 5-й роте после взрыва бомбы, которую должен был бросить Джемухадзе в 4 часа ночи, должен был начаться бунт. По тому же сигналу Никитин должен был поднять Белостокский полк. Их должны были поддержать флот и артиллерия. Эту последнюю должен был подготовить Глинский.

По плану рисовалось нечто грандиозное, действительность же показала, сколь много фантазировали революционеры и сколь нелепы были их надежды на восстание войск. Такой серьезный замысел, как военное восстание, стал известен властям. По всем частям были приняты меры предосторожности, но это не остановило революционеров.

В ночь на 15 сентября Глинский и девять рабочих переправились на северную сторону и залегли в канаве неподалеку от артиллерийских казарм, дабы по сигналу из Брестского полка поднять артиллерию на бунт. Но жандармские власти произвели осмотр всей той местности и арестовали Глинского с его товарищами, что явилось для них полнейшей неожиданностью.

В то же время неподалеку от казарм Брестского полка Максимов совещался со своими помощниками, назначенными поднять Брестский полк. В четвертом часу утра Максимов и два революционера, переодетые офицерами, не зная про арест Глинского, проникли в расположение Брестского полка. Полк стоял поротно, в полном порядке. Разыскав Александра Джемухадзе, революционеры узнали у него, что дело их погибло: полк в порядке, бомба сигнальная была брошена, но не разорвалась. В шестом часу утра революционеры, воспользовавшись тем, что офицеры 5-й роты вышли из ротного помещения, бросились туда, обезоружили фельдфебеля и, объявив роте, что все офицеры полка арестованы, а их ротный командир убит, приказали роте строиться и увлекли за собою на двор небольшую часть нижних чинов. На происшедший шум выбежали офицеры. Революционеры открыли по ним огонь и ранили командира первого батальона и дежурного по полку офицера. В командира 5-й роты была брошена бомба, но она не разорвалась.

Видя неудачу, революционеры с присоединившимися к ним тремя нижними чинами бежали и скрылись на Корабельной стороне. Что же касается Никитина, то он, не дождавшись со своими помощниками сигнала к бунту, скрылся, не рискнув идти к белостокцам. Так протекло и окончилось пресловутое «военное восстание»[74].

Существовали в 1907 году и еще военные организации, уже менее значительные, но все они подверглись разгрому в том же году. Так, 9 февраля в Петербурге была арестована сходка организаторов и пропагандистов военной организации при Петербургском комитете, а 18 февраля там же взято собрание представителей от некоторых частей гарнизона в числе семи человек, из которых нижних чинов было трое. 1 апреля арестована военная организация Севастопольского комитета, 5-го и 8-го числа того же месяца – Московского; 9 сентября и 11 октября вновь арестована организация в Петербурге, а 19 октября разбита организация Тифлисского комитета.

Наконец, 16 ноября в Петербурге было арестовано собрание Военно-организационного бюро Центрального комитета в составе десяти человек, в числе которых военных, да и то бывших, было лишь двое: один отставной поручик и один поручик запаса.

Одновременно с этим на одной из дач в Териоках был произведен обыск и обнаружен архив бюро. Взятая переписка и документы устанавливали связи бюро и его организационную работу по разным городам, и это дало возможность почти окончательно пресечь партийную работу социалистов-революционеров среди войсковых частей.

Этот арест руководящего органа по работе среди войск почти совпал с выпуском Центральным комитетом от имени Организационного бюро руководящей прокламации, в которой относительно этой работы предлагалось к исполнению следующее:

«Что касается общего направления военной работы, то опыт последнего времени и, в частности, опыт последних попыток военных восстаний дает возможность предложить работникам в этой области следующие основные директивы:

1) Необходимо позаботиться о том, чтобы работа среди солдат велась не только в сторону расширения нашего агитационного воздействия (экстенсивность работы), но и особенно в сторону ее углубления (интенсивность работы).

2) Ставя себе целью объединение солдат в беспартийные массовые организации, мы должны иметь в виду, что эта работа может нормально двигаться вперед, только имея своей опорной базой прочное сознательное социально-революционное ядро солдатства, вокруг которого и идет дальнейшее более широкое организационное объединение.

3) Основной целью работы должно быть приведение армии в такое состояние, при котором правительству будет все труднее пользоваться ею для подавления народных движений и при котором переход части армии на сторону народа облегчает его выступления и конечную победу.

4) Эта работа, таким образом, не ставит своим основным заданием самодовлеющих чисто военных выступлений, вне связи с народными (рабочими и крестьянскими) движениями.

5) Чисто военные выступления могут быть допустимы лишь в совершенно исключительных обстоятельствах, обусловливаясь специфическим общереволюционным или стратегическим значением данных частей войск.

Признавая, что ближайшее время не благоприятствует отдельным выступлениям, предлагается в тактике среди солдат избегать массовых забастовок, коллективных предъявлений требований, а равно и не ставить повседневную борьбу на почву чисто материальных требований, ввиду обоюдоострого характера этой тактики, и, наряду с углублением пропаганды, развивать активность и действенную солидарность сознательной части солдатства посредством бойкота черносотенцев и нелюбимого низшего начальства, посредством военного саботажа и военного террора против наиболее ненавистных крупных начальников».

Но эти директивы в условиях общего упадка партийной работы в последующие годы вообще, а в военной среде в особенности значения уже иметь не могли и не имели.

Издательская деятельность партии в описанный год была весьма интенсивна, но уступала предыдущему году. Цензурные условия вынудили партию отказаться от легальных изданий. Пришлось обратиться всецело к подпольному станку. Кроме указанной уже специальной литературы для военных, партийные организации печатали следующие издания.

Центральный комитет продолжал сначала издавать «Партийные известия», но на № 10 (24 мая 1907 года) прекратил их издание и стал выпускать новый центральный орган «Знамя труда». Специально для крестьян Центральный комитет издавал газету «Земля и воля» и «Листок „Земли и воли“». Издавались также комитетом по всяким злободневным вопросам прокламации и так называемые «Письма».

Местные организации издавали прокламации, некоторые же, кроме того, и журналы. Печатались: «Известия Курского комитета», самая лучшая газета по богатству материала и технике, «Известия Северо-Западного областного комитета», «Известия Волжско-судоходной организации», «Сибирские партийные известия», «Известия Пензенского комитета», «Вестник временной московской организационной комиссии».

Северо-Западный областной комитет издавал «Народ и Дума», Севастопольский комитет – «Думское эхо», Северо-Кавказский союз – «Вторая дума», Петербургский комитет – «Труд», Бакинский – «Молот», Ташкентский – «Молот», Тамбовский – «Социалист-революционер».

Большинство этих местных изданий существовало весьма короткое время, и исключением являлся лишь орган «Труд», выходивший сравнительно правильно и долго и прекратившийся изданием на № 20, в марте 1908 года. Поставить издательское дело на желаемую высоту партийные организации все-таки не могли, вследствие систематических арестов партийных типографий и отчасти из-за недостатка средств.

В январе у партии были арестованы типографии в Оренбурге, Козлове, Екатеринославе, Ховрине, Туле, Самарканде; в феврале – в Екатеринославе; в марте – в Орле и Москве; в мае – в Курске и Херсоне; в июне – в Екатеринославе, Вильно, Николаеве; в июле – в Таганроге; в августе – в Ревеле, Николаеве, Сарапуле, Владикавказе; в сентябре – в Балашовском уезде, Ростове-на-Дону, Вологде, Нижнем Новгороде и в Харькове; в октябре – в Николаеве и Глухове; в ноябре – в Одессе и Ростове-на-Дону; в декабре – в Хабаровске и Бахмуте. Всего была взята 31 типография, не считая тех, которые арестовывались в период их оборудования. С типографиями брались и склады и транспорты литературы. Эти последние бывали обнаруживаемы зачастую и отдельно от типографий.