Александр Спиридович – Партия эсеров и ее предшественники. История движения социалистов-революционеров. Борьба с террором в России в начале ХХ века (страница 22)
В 1903 году Центральный комитет издал третий и четвертый номера исторического журнала «Былое», который до того являлся частным предприятием известного Бурцева и был принят от него партией как интересное издание социально-революционного направления. Кроме того, было издано: третий номер «Вестника русской революции», № 15–38 «Революционной России», № 3 и 4 «Народного дела» и брошюры: «Новое крепостное право», «Кризис и безработица», «На работе», «За хлеб и землю», «Ко всему русскому крестьянству» (два издания), «Хитрая механика» (два издания), «С. Л. Перовская», «К солдатам от рабочих социалистов-революционеров», «Беседы о земле» (два издания), «Крестьянское разорение и царская казна», «Слово о правде», «Воля царская и воля народная», «История революционного движения в России» Туна (выпуски I и II), «Дворянский царь», «Кончился», «Н. И. Кибальчич», «Царская милость» (манифест от 26 февраля), «Социализм и 1 мая», «Ничего с нами не поделаешь», «Что говорят социал-демократы деревенской бедноте», «По вопросам программы и тактики» (первый выпуск). Изданное составило 30 названий в количестве 350 000 экземпляров, с прибавкой 30 000, изданных совместно с лигой, 380 000 экземпляров. Большая часть указанной литературы печаталась за границей. В России были изданы брошюры: «19 февраля», «Вторая воля», «Почему стреляли в харьковского губернатора», «Беседы о земле», «Крестьянское разорение и царская казна», «Слово о правде», «Воля царская и воля народная», «Дворянский царь». Некоторые из изданных за границей брошюр были перепечатаны в России.
Издание и доставка литературы в Россию обошлись партии за 1902 год в сумму свыше 60 000 франков, за 1903 же год – 85 000 франков.
Издавал Центральный комитет также и прокламации, приурочивая их к событиям, которые он считал важными для всей партии. Так, кроме прокламаций, касающихся террора, о чем будет сказано ниже, издавались прокламации по поводу 1 мая, 19 февраля, кишиневского погрома, златоустовских беспорядков.
Местные организации издавали обычно лишь прокламации, так как изготовление брошюр и журналов требовало хорошей техники, постановка которой являлась весьма затруднительной. Но тем не менее некоторые организации занимались и этими изданиями. Так, например, Пермский комитет Уральского союза социал-демократов и социалистов-революционеров с 1902 года стал издавать на гектографе «Уральский листок», который приобрел большую популярность. Одесская группа выпустила в 1903 году отгектографированные первый и второй номера «Крестьянской газеты», третий номер которой печатался уже в типографии, но был во время изготовления арестован. Вышел гектографированный сборник «К товарищам крестьянам». Саратовский комитет издал несколько номеров «Саратовского листка».
Из указанных партийных изданий журналы «Вестник русской революции» и «Революционная Россия» давали теоретическую разработку различных вопросов, программы и тактики, «Былое» носило исторический характер, вся же прочая литература, за малым исключением, была чисто агитационная. Как уже замечено выше, все почти издания Центрального комитета были печатные, издания же местных организаций частью печатались в типографиях, частью, особенно прокламации, воспроизводились на гектографах, мимеографах и других множительных аппаратах.
В 1902 году у партии были три общепартийные типографии, находившиеся в Пензе, Чернигове и Житомире, и типография, принадлежавшая Екатеринославскому комитету, помещавшаяся в Екатеринославе. Житомирская типография, помимо общепартийных целей, обслуживала Харьковский, Киевский, Волынский и Одесский комитеты. Все четыре типографии были арестованы и оказались отлично оборудованными. Работала где-то на Юге и еще одна типография, но в том году она не была обнаружена.
В 1903 году партия имела: две общепартийные типографии, две Екатеринославского комитета, две Одесского, одну Саратовского, одну Петербургского и одну неизвестно кому принадлежавшую, помечавшую свои издания тремя звездочками.
Из этих типографий к концу 1903 года остались неразысканными одна партийная, одна екатеринославская, одна одесская, петербургская и неизвестно кому принадлежавшая, прочие были арестованы в течение года. Обзавелся было типографией и Киевский комитет, но она была арестована до того, как приступила к работе, и оказалась хорошо и секретно приспособленной в столе и небольшом шкафчике. Все типографии, обнаруженные в 1902 и 1903 годах, обслуживались лицами еврейского происхождения, из которых большинство проживало по подложным паспортам, или, как принято называть на революционном языке, были нелегальными.
Издававшаяся в большом количестве за границей партийная литература водворялась оттуда особыми путями, организовать которые удавалось лишь с большим трудом. Одно время литература провозилась между двойными стенками чемоданов и сундуков, а в 1903 году целые транспорты ее шли в шкафах-ледниках, пока этот способ доставки литературы не был обнаружен и прекращен арестами.
Распространение литературы производилось или раздачей по рукам, или разброской. Первым способом распространялись журналы и брошюры, вторым прокламации и отчасти брошюры для крестьян. Разбрасывали прокламации по улицам, базарам, иногда в общественных собраниях, в театрах; выбрасывали из поездов железных дорог. Практиковалась также и рассылка прокламаций по почте, но к этому способу прибегали сравнительно редко.
Самою яркою работой партии в описываемый период времени, работой, на которую тратились и самые большие денежные средства, в которой участвовали выдающиеся революционные деятели и которая дала партии известность во всех кругах населения, являлся террор.
Как уже было замечено, осенью 1901 года среди социалистов-революционеров народилась особая Боевая группа, инициатором и создателем которой был освобожденный из-под стражи арестованный по делу Рабочей партии политического освобождения России Гершуни. Убежденный террорист, умный, хитрый, с железной волей, он обладал удивительной способностью овладевать той неопытной, легко увлекающейся молодежью, которая, попадая в революционный круговорот, сталкивалась с ним. Его гипнотизирующий взгляд и особо убедительная речь покоряли собеседников и делали из них его горячих поклонников. Человек, над которым начинал работать Гершуни, вскоре подчинялся ему всецело и делался беспрекословным исполнителем его велений.
Ближайшим сотоварищем Гершуни по постановке дела террора являлась Брешко-Брешковская. Ее горячая пропаганда террора, в котором она видела не только устрашающее правительство средство борьбы, но и пример «великой революционно-гражданской доблести», действовала на молодежь заразительно. Молодежь жадно слушала «бабушку» и шла на ее призывы.
Первой задачей, поставленной перед группой Центральным комитетом, было убийство министра внутренних дел Сипягина и обер-прокурора Святейшего синода Победоносцева. Все дело готовил Гершуни, помогал ему во многом Мельников. Той же осенью в состав Боевой организации был принят Степан Балмашев, стоявший до того во главе организованного им в Киеве Киевского союза социалистов и выделявшийся своими резко определенными революционными взглядами. Балмашев – сын дворянина, родился в 1881 году. Будучи студентом Киевского университета, дважды участвовал в студенческих беспорядках и во второй раз был присужден к удалению из университета и зачислен в войска на 1 год. В 1901 году был привлечен Киевским губернским жандармским управлением к дознанию в качестве обвиняемого по ст. 252 Уложения.
Молодой, крайне впечатлительный, но распропагандированный с детских лет своим отцом-революционером, Балмашев вступил в Боевую организацию под влиянием бесед с Брешко-Брешковской и Гершуни. Попав в руки Гершуни, он уже через несколько месяцев соответствующей обработки был подготовлен на какое угодно политическое убийство. Одновременно шла подготовка к террору и еще нескольких молодых людей, и в том числе молодого поручика Григорьева. Гершуни мастерски организовал покушение. Он предусмотрел каждую мелочь и даже заставил Балмашева перед покушением написать автобиографию и изложить свой взгляд на борьбу с правительством. Последние дни пред выступлением Балмашев провел в Финляндии.
2 апреля 1902 года в час дня Балмашев, одетый в адъютантскую форму, приехал в Петербург, в Мариинский дворец, где должен был находиться в Комитете министров Сипягин, и, узнав, что министр еще не прибыл туда, заявил швейцару, что, имея поручение к министру, он приедет еще раз. Через несколько минут Балмашев вернулся, а почти вслед за ним вошел и министр. Балмашев подошел к последнему и со словами, что привез пакет с бумагами от великого князя Сергея Александровича, произвел в Сипягина два выстрела, коими причинил смертельные раны, от которых министр через час скончался (преступник был схвачен, предан Военно-окружному суду и присужден к смертной казни через повешение, каковой приговор и был затем приведен в исполнение).
Одновременно с покушением на министра Сипягина Боевая организация имела намерение напасть и на обер-прокурора Святейшего синода в здании последнего. В него должен был стрелять революционер, переодетый в форму генерал-адъютанта. Покушение, однако, не состоялось из-за недоразумения с телеграммой, благодаря чему исполнитель не мог своевременно прибыть на условленное место. Ввиду этой неудачи Гершуни, не желая упускать момента, решил осуществить покушение в ближайшие дни с помощью Григорьева. 3 апреля Гершуни, придя к Григорьеву, имел с ним и его приятельницей Юрковской беседу, в результате которой было решено следующее. 5-го числа, в день похорон убитого министра, Григорьев должен был пойти в похоронной процессии и произвести покушение на обер-прокурора Святейшего синода. В то же время Юрковская, переодевшись гимназистом, должна была улучить удобный момент и в поднявшейся суматохе произвести покушение на градоначальника генерала Клейгельса. Гершуни дал Григорьеву с Юрковской все необходимые указания, помог купить костюм гимназиста, дал денег на случай, если бы им удалось скрыться после покушения, заставил написать прощальные письма агитационного содержания и дальнейшими беседами старался поддерживать взвинченное настроение молодежи до момента покушения. 5-го числа ни Григорьев, ни Юрковская совершить покушение не решились и, вернувшись домой, приложили затем все усилия, чтобы отойти от Гершуни и его кружка, что им и удалось.