Александр Сосновский – Формула Тишины (страница 2)
Неизвестное существо с трудом подняло голову, оперлось крошечной ладошкой на грифель карандаша и посмотрело на детей глазами, полными такой древней, пронзительной печали, что у Ирины невольно перехватило дыхание.
– Здравствуй, девочка с поющим сердцем, – голос незваной гостьи прозвучал не в комнате. Он прозвучал прямо в их головах, отдаваясь легкой, как удар камертона, вибрацией в висках. – Я знаю, что нарушаю законы вероятностей. Но мой мир умирает. И кроме вас, детей, сплетающих логику и музыку, мне некому больше молиться.
– Кто… ты? – голос Саши дрогнул, и он поперхнулся воздухом.
Мальчик резко отшатнулся от стола, едва не опрокинув стул. Он заморгал, нервно снял очки, протер их краем рубашки и снова водрузил на нос. Фея никуда не исчезла. Она всё так же сидела на пересечении графиков, отбрасывая настоящее, физическое свечение на клетчатую бумагу.
Саша завертел головой. Он посмотрел на застывшие за окном капли дождя, затем перевел взгляд на потолок.
– Так, спокойно, – забормотал он громким, срывающимся шепотом, нервно похлопывая себя по карманам. – Это пранк. Где проектор? Иришка, не ведись, это оптическая иллюзия!
– Проектор пахнет сиренью? – тихо спросила Ирина.
Она не отступила ни на шаг. Наоборот, девочка медленно опустилась на колени так, чтобы ее лицо оказалось на одном уровне с поверхностью стола. В отличие от Саши, она не пыталась найти логику. Она чувствовала. Голос незваной гостьи прозвенел прямо у нее под ключицами, глубоко внутри, там, где рождалось дыхание для пения. От крошечной фигурки веяло таким отчаянием, что на глаза Ирины сами собой навернулись слезы.
– Индуцированный бред! – не сдавался Саша, отходя к двери. – Мы переутомились с алгеброй, у нас коллективная галлюцинация! Или… или это утечка бытового газа! Угарный газ вызывает кислородное голодание мозга! Нужно открыть окно…
Он рванулся к раме, но застыл на полпути.
Крошечная фигурка с трудом подняла руку и указала пальцем в сторону мальчика. С ее ладони сорвалась малюсенькая золотистая искра. Она пролетела через комнату и ударила Сашу прямо в переносицу, между дужками очков.
Это не было больно, но Сашу словно окатило из ведра ледяной, кристально чистой водой. Все его страхи, мысли про Рутуб и угарный газ мгновенно испарились. В его голове зазвучал целый оркестр, а перед глазами на долю секунды вспыхнула многомерная структура пространства – сложная, невидимая обычным людям сеть, связывающая каждый атом в комнате.
– Теперь ты веришь, вычислитель? – с грустной, усталой улыбкой спросило существо в их головах. – Моя магия реальна. Но она угасает. Меня зовут Мелодия. Я – Хранительница радости в королевстве, что сокрыто за тонкой гранью вашего мира.
Саша медленно сполз по стене и тяжело сел на пол, обхватив голову руками. – Лобачевский был прав… – глухо выдавил он. – Физика просто не всё знает.
Ирина подвинулась ближе к тетради, сложив ладони лодочкой, чтобы защитить гостью от сквозняка. – Кто вас так ранил? – прошептала она. – Почему вы пришли к нам? Мы ведь обычные школьники.
Мелодия оперлась о ластик карандаша, тяжело дыша. С каждым ее вдохом свет вокруг становился тусклее.
– На мой дом напала колдунья по имени Великая Тишина, – ее голос зазвенел, как треснувший хрусталь. – Она выпивает наши цвета. Стирает память. Глушит музыку. Мой народ лишился радости. Если не вернуть нашему миру баланс, мы просто осыплемся пеплом. Много лет назад я прилетала в ваш мир, чтобы послушать, как поет твоя бабушка Анна, Ирина. Ее голос дарил людям надежду в самые темные дни войны.
Иришка замерла. В семье часто вспоминали бабушку Аню, которая выступала перед ранеными в госпиталях.
– Твой голос унаследовал ее дар. Он способен резонировать с самой тканью миров, – фея перевела полный боли взгляд на сидящего на полу Сашу. – Но одна эмоция – это хаос. Чтобы пробить барьер между мирами, нужен тот, кто сможет задать хаосу вектор. Тот, кто видит уравнения в музыке.
Левое крыло феи внезапно осыпалось золотой пылью. Мелодия покачнулась.
– Времени нет. Я потратила последние силы, чтобы заморозить вашу реальность на десять минут и укрыться здесь. Сделайте бумажную цепь из семи цветов радуги! Она сработает как проводник. Пять раз топни левой ногой, три раза хлопни. Направь звук в центр! Умоляю… спасите…
Не успела Ирина задать вопрос, как свечение вокруг феи сжалось в одну слепящую точку. Раздался тихий звук, похожий на вздох оборванной струны. Крошечное тело Мелодии исчезло, оставив на листе с графиками лишь маленький, тускло мерцающий желтый камень, похожий на янтарь.
В ту же секунду за окном хлынул дождь, с шумом ударив по карнизу. Шум проспекта вернулся, оглушив своей внезапностью. Время пошло.
Ирина и Саша подскочили одновременно.
– Она… она умерла? – в ужасе выдохнула девочка, дрожащими пальцами касаясь камешка.
Он был ледяным.
– Скорее впала в кому! Заморозила свои молекулы, чтобы сохранить остатки энергии! – Саша подбежал к столу, его глаза за стеклами очков отчаянно блестели. Место паники заняла лихорадочная аналитика.
– Сашка, она просила цепь из бумаги! Цвета радуги! – в панике закричала Ирина. – Нам нужно открыть этот… портал!
– Порталов не существует! Это локальный пробой пространства! – огрызнулся мальчик, хватаясь за голову. – Семь цветов… Радуга – это видимый спектр света. Спектр – это волны. Бумажное кольцо – это замкнутая цепь. Она просит нас построить кустарный изоляционный контур! Мы должны заземлить её энергию, Иришка, иначе плотность в этой комнате взорвет нам окна!
Он метнулся к ее столу, выдвигая ящики и вываливая на пол наборы для творчества.
– Ты слышала инструкцию? Она дала нам алгоритм! Нам нужно открыть портал прямо сейчас!
– Где? Прямо тут?! У меня родоки в соседней комнате телик смотрят!
– Они нас не услышат, если мы всё сделаем быстро! – Саша уже выдвигал ящики Ирининого стола, вываливая на пол наборы для творчества. – Цветная бумага! Клей! Ножницы! Давай!
У них оставались одни инстинкты. Ирина дрожащими руками начала резать цветную бумагу на полоски, склеивая их в кольца – красное, оранжевое, желтое… Это выглядело как подготовка к детсадовскому утреннику, но сердце колотилось где-то в горле.
Саша в это время ползал на коленях по круглому ковру в центре комнаты. Он взял линейку и измерил его диаметр.
– Если мы выложим гирлянду по краю этого ковра, он сработает как контур удержания магии! – бормотал он, прикусив губу. – Так, радиус… примерно метр. Длина окружности – два пи эр… чуть больше шести метров! Делай больше колец!
Через пять минут потная, испуганная, но решительная Иришка передала Саше склеенную гирлянду. Они аккуратно разложили её по краю ворсистого ковра. Саша поместил камешек Мелодии в самый центр.
– Готово. Вставай внутрь, – скомандовал мальчик, вытирая пот со лба. – Вспоминай алгоритм: пять раз левой, три хлопка. Дальше – бери ноту и держи её.
Ирина шагнула в центр бумажного круга. Ей было страшно до дрожи в коленях. А если не получится? А если получится, и ее засосет в черную дыру? Она посмотрела на Сашу. Тот ободряюще, хотя и нервно, кивнул.
Ирина зажмурилась. Пять ударов левой ногой. Пух-пух-пух-пух-пух. Глухой звук ударился в ворс ковра. Три звонких хлопка над головой. Она набрала в легкие побольше воздуха и запела чистое, громкое «До».
Воздух в комнате сгустился. Бумажные кольца гирлянды внезапно приподнялись над полом, наливаясь неоновым светом. Запахло озоном, как перед страшной летней грозой. Ирина почувствовала, как по ее связкам бежит странное, горячее электричество.
– Работает! – восторженно зашептал Саша, глядя, как внутри круга пространство начинает опасно искривляться, напоминая мыльный пузырь.
И тут пузырь пошел рябью. Идеально круглый контур портала начал сминаться с одной стороны.
Саша присмотрелся к краю ковра, и его лицо мгновенно побледнело.
– Стой! Иришка, обрывай звук! – заорал он, бросаясь вперед. – Оказывается ковер не идеально круглый! Он чуть вытянутый!
Но было поздно. Ирина не могла остановиться, магия уже вытягивала из нее звук. Искривленное пространство не нашло правильного математического выхода. Вместо того чтобы открыть дверь, накопившаяся акустическая энергия свернулась в тугой комок и…
БА-БАХ!
Раздался оглушительный хлопок. Звуковая ударная волна ударила во все стороны. Детей отбросило на пол. Радостный неон гирлянды мгновенно погас, бумажные кольца разлетелись по всей комнате, как конфетти. Настольная лампа вспыхнула и с треском лопнула, осыпав стол стеклянной крошкой. Стакан с остатками чая разлетелся вдребезги. Пробки в квартире вырубило мгновенно – спальня погрузилась в густую тьму.
В ушах стоял противный, высокий звон. Ирина лежала на спине, лихорадочно глотая воздух. Рядом в темноте кашлял напуганный Саша.
Сквозь звон в ушах послышался топот тяжелых ног по коридору, и в дверь забарабанили:
– Ириша?! Что там у вас упало?! – раздался испуганный бас Юрия Ивановича, папы Ирины. Ручка двери дернулась. – Почему свет вырубило?!
Ирина подскочила, как ужаленная, вслепую нащупала Сашу и зажала ему рот рукой, чтобы он не стонал.
– Всё нормально, пап! – крикнула она дрожащим голосом, стараясь звучать естественно. – Это… это Сашка чехол с трубой уронил! Случайно! А лампа просто перегорела!