Александр Сороковик – Фантастика 2025-44 (страница 94)

– Почему Византия так плохо относится к Риму? – спросила девушка. – Ведь гораздо логичнее было бы объединиться с нами и совместными усилиями покончить с варварами.

– Тут вопрос во власти. Если империи объединятся, кто станет императором? – заметил Рем.

– Неужели это самое главное? – воскликнула Агриппина. – Почему нельзя править вдвоём, или выбрать кого-то одного?

– Мне отец кое-что рассказывал, – оглянулся по сторонам Марк и понизил голос, – Лев Макелла, правитель Византии, мечтает об абсолютной власти в Империи, его устраивает только один вариант – подмять под себя Рим и стать абсолютным правителем. Он готов даже заключить союз с варварами или с другими империями, только бы уничтожить Рим, как таковой. Скажу вам больше, он уже ведёт переговоры, то ли с Персией, то ли с Шёлковой страной, пока точно неизвестно.

– Ого! – воскликнул Рем. – Это очень серьёзные противники, и если ему удастся с ними сговориться, нам придётся туго.

– Не удастся, – ещё тише добавил Марк, – мы теперь в курсе всех его дел! Как только начнутся серьёзные переговоры, мы это дело поломаем!

– Прости меня, дружище, но, по-моему, ты заврался! Откуда ты можешь знать, что замышляет византийский император?

– Я, может, и не знаю, но знает мой отец!

– У него что, шпионы при дворе Льва Макеллы появились? – мрачно пошутил Рем.

– Не знаю, как шпионы, но архонт[15] Стратиотис теперь на нашей стороне, он хочет служить Риму!

– Ну, если так… Архонт Стратиотис – весомая личность, я слыхал о нём! – Рем уважительно покивал.

– Ой, мальчики, вам не надоело? – воскликнула Агриппина. – Архонты, шпионы, варвары! У нас, что, повеселее тем не существует?

– Мы воины, Агриппина, – пожал плечами Рем, – нам всегда интересны темы войн и подготовки к ним!

– А я девушка! И предпочитаю говорить о любви и прочих интересных вещах. Тем более, что время идёт, а нам скоро пора расходиться!

– Тогда будем говорить о любви! – Рем состроил комичную гримасу и важно произнёс: – О, моя любовь, несравненная жареная курица с кувшином доброго вина!

И тут же получил от Агриппины шутливого, но довольно чувствительного тумака…

Дома у отца с матерью всё было по-прежнему. Они с Марком уселись за стол в гостиной, не спеша обедали, разговаривали. На этот раз парень вёл себя как обычно, улыбался, отвечал на вопросы и не витал в облаках. Родители, облегчённо переглядываясь и переводя дух, решили, что в прошлый раз им всё показалось, а может, мальчик просто пережил мимолётное приключение и вернулся к реальности. Во всяком случае, когда отец осторожно поднял тему будущей женитьбы, сын отреагировал вполне спокойно:

– Да, папа, я помню о своих обязательствах перед Плацидией и не собираюсь от них отказываться. Но не рано ли затевать свадьбу, ведь я ещё ничего не достиг в жизни, я простой легионер и ещё слишком молод для создания семьи. Может, нам стоит подождать ещё пару лет?

– Может, и стоит. Но в любом случае, нам с мамой кажется, что тебе надо проводить с невестой побольше времени, привыкать друг к другу.

– Ну, не знаю…У меня свободного времени очень мало, я же на службе!

– Ага, на пирушки с друзьями и подружками время есть, – улыбнулся Алексий, – это же гораздо веселее, чем протокольные встречи с будущей женой!

– Ладно уж… Если так нужно, давай, я буду проводить одно из увольнений с Плацидией. – Марк помолчал, а потом хитро улыбнулся, – А ты прикажешь моему командиру давать мне дополнительное увольнение каждый месяц!

– Такое впечатление, Марк, что торговцем был ты, а не мы с твоей мамой, – засмеялся Алексий.

Потом юный легионер рассказал несколько забавных историй из воинского быта, которыми он пытался когда-то развеселить Агриппину, в том числе весёлый рассказ о дележе Лукианом жареного поросёнка. В отличие от неё, родители смеялись над ними от всей души.

Потом немного поговорили и о серьёзном. Свои порядки начал наводить новый Папа Гиларий. В отличие от своего предшественника Льва I, всеми любимого и горячо оплакиваемого, новый понтифик оказался дотошным и въедливым чиновником. Его мало интересовали живые люди, главным для него были даже не вопросы веры и церковных догматов, хотя и им он уделял должное внимание, а мелкие структурные и кадровые проблемы.

Алексий с негодованием рассказал, как он пытался выяснить с первоиерархом его позицию по вопросам отношений с Восточной Империей, заручиться столь важной для императора поддержкой. Но Папа два часа толковал о неправомерных с его точки зрения назначениях каких-то диаконов (даже не епископов или пресвитеров!), и требовал от него вмешаться в эти дела. Они так и не нашли общий язык, и расстались, недовольные друг другом.

Когда наступил вечер, и Марк ушёл в Легион, Алексий умиротворённо потянулся и заметил:

– Вот видишь, дорогая, я был прав! Парень тогда пережил первый сексуальный опыт. Наверное, это произошло прямо перед тем, как он пришёл домой, поэтому и был так рассеян и отвлечён. Теперь с ним всё в порядке, мальчик стал мужчиной. Это обычное дело. Когда я в его возрасте пережил подобное приключение, тоже несколько дней ходил, словно лунатик. А потом вернулся в нормальное состояние.

– Боже, какие вы, мужчины, примитивные существа! Одно только у вас на уме. Сам старый бесстыдник, и сына учишь не тому, что нужно!

– Наш сын – настоящий мужчина, и без меня всему научится самостоятельно!

– Так что ты можешь сказать по поводу своих новобранцев, Нумерий Фабий? Исполняется год со дня их назначения в Легион, они стали уже полноценными бойцами, а не новобранцами. Кроме того, все они прошли курс обучения воинскому искусству, их выбрали для этого, и они должны стать командирами. Кто из Первой Центурии, по-твоему, уже сейчас готов получить должность опциона, или хотя бы декана? – Максим Юлий, легат Первого Легиона проводил совещание со своими командирами центурий.

– Как по мне, прямо сейчас – никто, – ответил центурион, – я глубоко убеждён, что легионер, не побывавший ни в одной реальной схватке, командиром быть не может. Если предположить, что все они успешно пройдут боевое крещение, то я однозначно выделил бы троих: Марка Деция, Рема Сейвуса и Примиуса Юлия. Эти парни значительно выделяются на фоне остальных, и им можно было бы дать звание опциона с некоторыми оговорками. Ещё двое достойны стать деканами, а с остальными тремя следует подождать, они ещё не готовы.

– Ты упомянул о каких-то оговорках по предоставлению званий для этих троих. Объясни подробнее, что ты имеешь в виду?

– Некоторые оговорки не относятся к Марку Децию. Это прирождённый полководец, у него мышление воина, командира, стратега. Он живёт военным делом, для него всё остальное – только фон, быть легионером и полководцем – его судьба и призвание. У него лишь один недостаток – юношеская горячность и порывистость, но это пройдёт с течением времени. Я бы рискнул предречь для него карьеру верховного главнокомандующего, легата пропретора Августа. Рем Сейвус также очень хорош, прекрасно постигает науку, дисциплинирован и уверен в себе. Он может впоследствии стать отличным легатом.

– А что, по-твоему, помешает ему подняться выше? – быстро спросил Максим Юлий.

– Понимаете, легат, в отличие от своего товарища, Марка, Рем – отличный воин, но он легионер и будущий полководец только по разуму, а не по духу. Не знаю, как выразиться точнее, но, если вспомнить учебный бой на празднике посвящения в легионеры, ни он, ни Примиус не сподобились принять на себя командование, как это сделал Марк.

– Но ведь они и не обязаны были это делать, так?

– Так, легат. Принятие такого решения не входило в их обязанности, и они даже не задумались о такой возможности, мы разбирали этот эпизод с новобранцами. В этом и состоит отличие гениального полководца от обычного, пусть даже очень умного и толкового!

– Интересно рассуждаешь, центурион, – одобрительно кивнул легат, – а третий новобранец?

– Примиус Юлий очень способный легионер, у него острейший ум, он прирождённый стратег, и при этом ему нет равных в обычных солдатских премудростях: боевые поединки, стрельба из лука, конные состязания. У них с Марком негласное соревнование, кто станет лучшим из новобранцев. Но при всех успехах Юлия, он остаётся индивидуалистом. Для Марка, Рема и остальных, главное – достижение своей контубернии, центурии, когорты, они сражаются в строю, пока что каждый из них – простой легионер, занимающий в этом строю своё, предназначенное именно для него место. А ему важнее проявить именно себя, выдвинуться лично, стать первым и лучшим независимо от успеха своих воинов. После всяких состязаний, Марк, когда побеждает, всегда старается объяснить Примиусу его ошибки, показать, как достичь лучшего результата, и всегда радуется, когда видит успехи соперника – ведь это успех всей центурии. А Примиуса радуют только свои, личные успехи. Он будет хорошим легатом, наверное, но я бы не стал безоговорочно полагаться на него.

– Отлично, центурион Фабий! Ты прекрасно знаешь не только военное дело, но и своих солдат! После перераспределения новобранцев Легиона, я думаю, ты станешь командиром когорты. А теперь я слушаю командира второй центурии.

Лунный свет из открытого окна рассеивал полумрак комнаты на втором этаже харчевни «Четыре цесарки». По невероятному стечению обстоятельств влюблённым удалось выкроить целые сутки, когда их никто нигде не ждал, и они могли посвятить это время друг другу. Ночь приближалась к рассвету, и они отдыхали после очередных бурных и нежных объятий.