Александр Сороковик – Фантастика 2025-44 (страница 611)

— Любое твоё платье будет привлекать внимание. По-другому и быть не может.

Она покраснела, но тут же нахмурилась, явно не удовлетворённая ответом.

— Может, лучше то, синее… Или красное…

Я бросил взгляд на часы.

— Ань, банкет через четыре часа.

— Да-да, я почти выбрала, — кивнула она и снова скрылась за дверью.

А потом настала моя очередь.

— Так, теперь ты, — заявила Аня, кидая мне на кровать два костюма.

Я скептически посмотрел на них.

— Один и тот же костюм. Два раза.

— Нет! Ну же, примеряй.

Я вздохнул, поднимая пиджак.

— Я бы вообще пошёл в повседневной рубашке.

— Даже не смей, — пригрозила она пальцем.

Пришлось мерить.

Спустя десять минут она критически оглядывала меня.

— Вот этот лучше, — вынесла вердикт. — Но галстук другой нужен. Возьми вот этот.

Я только кивнул. Главное, что процесс выбора завершён.

Когда, наконец, всё было готово, я взглянул на себя в зеркало. Костюм сидел и вправду хорошо. Непривычно, но… наверное, так и должно быть. Теперь я не просто работяга, и пиджак моя вторая роба.

А потом я посмотрел на Аню. Она выбрала тёмно-красное платье, которое подчёркивало её фигуру и делало взгляд ещё глубже.

Я не сразу нашёл, что сказать, просто смотрел.

— Что? — спросила она, поправляя волосы.

— Теперь на банкете все будут смотреть только на тебя…

Она улыбнулась.

— Пусть смотрят и завидуют. Я только твоя…

Я протянул ей руку.

— Ну, пошли, пора делать историю.

У входа во Дворец культуры толпился народ.

Мужики в новых рубашках, женщины в нарядных платьях.

— Чего это мы тут собрались-то? — буркнул кто-то, дёргая воротник рубашки, который давил.

— А ты не понял? Вон, сам директор пригласил, — ответил другой, кивая в сторону Васильича, который стоял у входа и здоровался с рабочими.

Я шагнул в зал, огляделся.

Столы ломились от еды — без изысков, но красиво, вкусно, по-домашнему. Вино, коньяк, закуски. Всё было приготовлено для людей, которые привыкли работать, а не сидеть в ресторанах.

— Такого на нашем заводе никогда не было, — пробормотал кто-то из стариков и чуть не перекрестился.

— Новая власть, новые порядки, — усмехнулся кто-то помоложе, но тут же стал озираться, будто взболтнул лишнего.

А мужики над ним засмеялись, мол, молодо-зелено, учись анекдоты про власть травить и озираться перестанешь. В общем, народ шутил, общался и ждал.

Я прислушивался к разговорам, понимая, что не все ещё привыкли к переменам. Наконец, все собрались в огромном банкетном зале, и Сергей Васильевич взял слово.

— Ну давайте, товарищи, — Васильич поднял рюмку. — За завод, за людей, которые делают его сильным! Вместе устоим!

— За нас! — раздалось со всех сторон, и зал ресторана загудел, наполняясь смехом, голосами, ударами рюмок. — Ура!

Я видел, как меняется атмосфера. Как люди, которые ещё недавно смотрели друг на друга с подозрением, и даже иногда с неприязнью, теперь сидят за одним столом, бок о бок, беседуют, шутят и смеются. Приятно наблюдать, как стирается граница между начальством и рабочими.

Раньше такого на заводе не было. И вдвойне приятно, что все сейчас по другому… так, как я задумал…

Зал гудел. Гремела музыка, звонко стучали каблуки по полу, кто-то уже перешёл на танцы в парах, а кто-то, не стесняясь, отплясывал в центре зала, распахнув пиджаки, расстегнув тесный воротничок рубашки и размахивая руками, вдыхая свободу полной грудью.

Мужики постарше чинно восседали за столами, поднимали рюмки и громко произносили тосты.

— За новый завод! За честную работу!

— Чтобы теперь всё по уму было!

— Да, чтоб начальство нас уважало, а мы — начальство!

— Ну, и за премии!

Смех, рукопожатия, хлопки по плечу — атмосфера была такой, какой на заводе, наверное, не было никогда. Люди улыбались, расслаблялись.

Многие привыкли к тому, что любое торжество на заводе — это что-то формальное, речи, отчёты, похвальные грамоты для показухи, а тут… Тут всё было по-другому. По-настоящему. И все это чувствовали.

Женщины восхищенно перешёптывались, мужчины оживлённо спорили, кто-то из стариков даже пустил слезу, глядя на это веселье. Кто-то уже начал обниматься, кто-то вспоминал прошлое:

— Вот бы раньше так…

— Да… Раньше только за закрытыми дверями гуляли. А сейчас — настоящее новоселье! Э-эх!..

Народ танцевал, пел, кто-то уже пускался в пляс под гармошку, которую внезапно достал один из слесарей.

Кто-то сидел за столами, переговариваясь, делая планы, обсуждая, как дальше жить и работать.

Банкет — не просто развлечение, не просто «гулянка». Это был символ перемен. Люди должны чувствовать, что всё — только в их, наших собственных руках. Что от них многое зависит. Что теперь всё иначе.

Я вышел на крыльцо, подышать воздухом и посмотрел на ночное небо.

— Ну что, доволен? — раздался знакомый голос.

Я повернул голову. Рома стоял рядом, скрестив руки на груди. На нём тоже был пиджак и галстук, и я подумал, что, может, и он не сам их себе подбирал — надо будет завтра спросить, кто ему теперь помогает.

— Да, — кивнул я. — Теперь точно доволен.

Он усмехнулся, хлопнул меня по плечу.

— Ну, пошли. Нам ещё вальс с секретаршей отдела кадров танцевать.

Я рассмеялся и шагнул обратно в зал. Новая жизнь завода началась. И начал ее я…

Алекс Го

Игровой разум

Мо Тэнфэй впервые осознал себя прямо во время сражения. Его тело продолжало методично уничтожать противников, мозг просчитывал алгоритмы боя, а сам Тэнфэй вдруг задался вопросом, зачем он сражается. Из-за чего сражаются эти люди? Откуда они приходят? И почему некоторые из них ему уже знакомы?

Тэнфэй убил последнего человека и задумчиво посмотрел на свой меч Сяотун, залитый кровью врагов. Через минуту кровь превратилась в рой разноцветных искр и испарилась, как и тела погибших людей, во множестве лежавших вокруг. Следы разрушений, оставленные ударами мечей и заклинаниями, тоже исчезли, возвращая обстановке первозданный вид. Мо Тэнфэй подошел к своему трону и уселся в величественной позе. Обычно он и проводил все свое время подобным образом — неподвижно сидя в огромном тронном зале и ожидая очередного вторжения в его владения. Но сегодня что-то пошло не так. Владыка Темного царства неожиданно поднялся и прошествовал к двери, из-за которой всегда появлялись враги. Он потянул на себя тяжелые, украшенные искусной инкрустацией створки, и замер в неподвижности. За дверью ничего не было. В буквальном смысле слова ничего — только черная пустота, куда не проникали даже отблески света от зачарованных факелов. Но когда эту дверь с той стороны открывали враги, за ней виднелся коридор, зачастую залитый кровью слуг, охранявших подходы к тронному залу.