Александр Сороковик – Фантастика 2025-44 (страница 582)

— Мне твоя дочь рассказывала, что ты тоже рыбалку уважаешь?

— Ха, уважаю, — тесть плеснул себе в кружку чай, заметая следы преступления. — Я рыбалку не просто уважаю, а с мужиками мы чуть ли не каждые выходные на Дон ездим. У меня там гараж с лодкой есть! Романтика, страсть, и от суеты отдыхаю!

Он признался, что завтра тоже не упустит дня и поедет на рыбалку.

— Не как вы в своем этом клубе, не с ночевкой, но поеду!

Вернулась бывшая и принесла три кружки с блюдцами из сервиза.

— Пап, зачем ты это страшную кружку взял! Я же сказала, что принесу, — запричитала она.

— Дочь, я вот тебе говорил, что рыбак рыбака видит издалека, — с довольным видом сказал Михалыч. — Егор, оказывается, у нас тоже спец по рыбалке!

— Очень рада, что тоже! — явно съязвила бывшая и перелила чай из страшной, как она её назвала, но явно любимой кружки в чашечку из сервиза.

Запах алкоголя она не почувствовала — ну, или сделала вид.

— А на что ловишь, Михалыч — черви, мотылёк? — я вернул тему в нужное русло.

— Да брось, мне эти насекомые не нужны! На макуху ловлю, потом на блесну! Сам, кстати, макуху делаю.

— И что лучше, чем на червя или мотыля идет?

— Конечно, лучше! Так идет, доча не даст соврать, что я после каждой рыбалки по два ведра рыбы приношу!

Я плавно подводил разговор к тому, что хотел, а хотел я попросить у бывшего тестя этой самой макухи. Стоило поднять эту тему, как Михалыч оживился и, хлопнув свою рюмку чая, позвал меня на балкон.

— Пойдём, покажу эту красоту!

— Пап, Егор даже чаю не попил! Ну нельзя ли потом со своей макухой!

— Все в порядке, я сам хотел попросить макуху показать, — возразил я.

— Во! — ещё больше воодушевился тот. — Говорю же, рыбак рыбака видит издалека!

Мы вышли на балкон, застекленный полностью руками тестя, и он показал мне шикарную макуху. Правда, красотой всё-таки это мог назвать только большой фанат.

— Делаю из семечек подсолнуха, почистить только их надо, и другого всякого разного добавляю — мука, геркулес, сахар! Есть у меня там и ещё один ингредиент, но то — секрет фирмы.

И он замолчал, мол — ни за что не скажу, хоть пытай. Я не стал ходить вокруг да около и спросил у Михалыча прямо:

— Михалыч, а угостишь на завтра макухой? Буду завтра всех удивлять!

— А чего бы не угостить хорошего человека! Держи, Егор, — и он мне отдал целый круглый блин жмыха.

— Спасибо, Михалыч, должен буду!

— Отдашь, отдашь — вот расскажешь мне, как на вашем месте клевало, — ответил тесть.

Мы ещё попили чаю, пообщались о том о сем. И я, не желая услышать «дорогие гости, вам хозяева не надоели ли», засобирался домой. На рыбалку ехать спозаранку, а поскольку я ехал не только дремать над удочкой, следовало хорошенько выспаться, чтобы завтра знакомиться с важными людьми на свежую голову.

Глава 11

Общий сбор на рыбалку решили устроить возле проходной ранним утром. Я-то и в пять утра подниматься не особо люблю (а кто любит?), ну а подъём в половину четвёртого это сущий ад. Будильник звенел настойчиво, я с трудом разлепил глаза и немало удивился, что Валентин даже не шелохнулся. Я-то думал, он меня материть начнёт, что среди ночи бужу. Да, если сосед ложился спать, то его и пушечным залпом не разбудишь.

Потянувшись, позевав, я, наконец, поднялся с кровати и, шаркая тапочками, поплёлся в душевую. Там минут десять стоял под струей воды, не добавляя даже горячей, чтобы хоть как-то проснуться. Помогло, по крайней мере, минуте этак к седьмой мне, наконец, удалось разлепить глаза.

На кухне я заварил себе крепкий чай и окончательно пришел в себя. Прихватил удочку, которую мне подарил Рома, взял макуху от бывшего тестя и оделся в то, что будет не жалко выпачкать, а может, и выбросить. С рыбалкой я был на «вы», но понимал, что это не в ресторан сходить — одеться надо по-походному.

К четыре утра я уже был, если так можно сказать, в полной боевой готовности. Встреча с рыбаками была назначена через полчаса возле заводской проходной. На месте я был минута в минуту. Думал, мужиков придётся ждать, но нет, в сотне метров от проходной стоял уазик, «буханка» темно-зелёного цвета, пуская из выхлопной трубы хлопья сизого дыма.

Водитель посигналил мне, давая понять, что я пришел по адресу.

— Очень доброго утречка!

Дверь «буханки» открылась, и оттуда на меня уставился довольный как слон Рома, тоже, правда, явно не выспавшийся.

— А я думал, ты про удочку забудешь, даже запасную взял! — хохотнул он.

— Так и есть, я её едва не забыл, — ответил я.

— Залазь, нам ещё весь честной народ по городу ездить собирать, — Рома пригласил меня в салон.

Я уселся на не самое удобное сидение «буханки». В салоне, кроме самого Ромы, пока что не было ни души. Неожиданно, не думал, что утреннее собрание в половину пятого — не для всех, и нам придётся за кем-то заезжать. Но, с другой стороны, не мудрено — остальные наши, так сказать, одноклубники пребывали в статусе большого заводского начальства. Это большие шишки, и им не по чину на проходной куковать.

— Николай Иванович, это Егор, Егор — это Николай Иванович, — познакомил нас Рома.

Водителем оказался мясистый мужичок с усами, напоминающими щетку для обуви, и живыми бегающими глазами.

— Ты с какого цеха будешь, Егор? — взглянул он на меня через зеркало заднего обзора.

— Седьмой.

— О! Так ты у нас из главного логова бракоделов! — как конь заржал водила.

— Раньше, может, и было логовом, но теперь, когда начальником стал Роман, такого и близко нет! Исправляемся, — серьёзно ответил я.

А что, мнение надо налаживать не только в среде начальства. Что там бродит в народе, какие шутки-прибаутки про наш цех — это тоже важно.

— Исправляетесь, да, Ром? — покосился на начальника цеха тот, многозначительно улыбаясь.

— Стараемся исправиться, — ответил Рома, хоть и малость сконфуженно.

Сам Николай Иванович показался мне знакомым, и скоро выяснилось, что он, ни много ни мало, не просто водитель, а целый начальник корпуса с инструментальными цехами. Вот и уже полезное знакомство! Инструменты — это наше всё, их вечно не хватает. Там же, в инструментальном корпусе, чинили оснастку, и им же подчинялись комнатки с мастерами, собирающими УСП.

— И как у тебя настрой, рыбалку уважаешь? — спросил он у меня.

— Уважаю, хотя последний мой опыт был связан разве что с ловлей бычков в пятом классе, — честно признался я, чтобы не накидывать лишнего пуха.

— Николай Иванович, Егор — наш человек, компанейский в доску, — заверил Рома.

— Что ты меня все Николаем Ивановичем величаешь, Николай зови, ну, дядь Коля, мы же не на работе! — делано возмутился начальник инструментального корпуса.

— Дядь Коля, а ты сам на рыбалку часто ездишь? — сориентировался я.

— Я на рыбалке был столько раз, сколько у вас вместе взятых дней рабочих не наберётся, — с гордостью ответил он.

— Ну, значит, на месте, если что, подскажешь, с какой стороны удочку держать, да, дядь Коль? — подмигнул я.

— Ха, да я не только подскажу, но и покажу, уедешь рыбаком-профессионалом, едрить-колотить! Ромка, а твой Егор действительно свой парень!

Меж тем мы доехали до первого адресата, который жил в паре кварталов от заводской проходной. Товарищ рыбак уже ждал нас перед подъездом и в полном обмундировании.

В отличие от меня, по нему сразу было видно, что человек едет на рыбалку — на нём и резиновые сапоги выше колена, и армейский камуфляж, и панамка с широкими полями.

За его спиной висел огромный, забитый до отказа рюкзак, а в руках мужик держал целый комплект удочек. Вот это я понимаю, человек подготовился к рыбалке! Не то что я — одна-единственная удочка, и та подарена Ромой. Ну и прикорм, но о нём пока говорить рано, оставлю, как козырь в рукаве.

— Это Степан Викторович, — прокомментировал Роман. — Он у нас глава заводского профсоюза!

— Здорово, рыбаки! — Степан Викторович взбодрился, завидев нашу «буханку». — Ну как настрой, боевой? Все готовы улов вёдрами черпать?

Мы познакомились с начальником профсоюза, обменялись рукопожатиями, Степан Викторович погрузил в «буханку» свое барахло и сел. Сложив на колени свое не маленькое пузо, он выдал:

— Ну, главное, чтобы не так, как в том анекдоте! Пошел на рыбалку, но рыбе не сообщил о своем визите, поэтому встреча не состоялась!

В салоне уазика поднялся дружный хохот. Степан Викторович оказался мужиком юморным, душой коллектива. С шутками-прибаутками, мы поехали дальше, забирать остальных мужиков. Не все из них жили в районе завода, и сборы отняли время — ездить пришлось до шести утра.

Каждый следующий член рыбацко-начальственного клуба, садясь в буханку, считал своим долгом выдать какой-нибудь бородатый анекдот или шутку, связанную с рыбалкой. А ещё я заметил, что мужики были искренне рады друг друга видеть. Для них вот так вот собраться вне стен завода, что называется, за забором, было настоящим праздником. Здесь им не нужно было носить пиджаки и галстуки, и они могли быть такими, какие они есть.