Александр Сороковик – Фантастика 2025-44 (страница 522)

— Не дергайся, — сразу предупредил я его.

Рома не согласился, решил включить идиота и сделать вид, что не понимает, что к чему. А тут ещё ему помогла залетевшая в кабинет Курочкина:

— Ой, Егор, что ты делаешь! Нельзя же так, — подскочила ко мне следовательница.

— Можно, если осторожно, — отрезал я.

Но Рому уже понесло.

— Кузнецов, какого хрена ты руки распускаешь⁈ Совсем оборзел, я буду жаловаться на твои неправомочные действия!

— Все сказал? — я вскинул бровь. — Флаг тебе в руки, можешь жаловаться — вот тебе целый следователь для этого.

Я указал на Курочкину. Девчонка, ещё молодая и неопытная, явно перепугалась поначалу, увидев нашу стычку, но теперь взяла себя в руки. Рома, чувствуя это, решил представление заканчивать.

— Лейтенант Курочкина! — представилась моя сообщница и показала всё ещё сидящему на полу старшему мастеру удостоверение.

Лицо Ромы мигом изменилось, жаловаться он никуда не стал, только склонил подбородок на грудь и тяжело выдохнул. Догадливый какой, а артист из него так себе. Однако сдаваться мастер не собирался, манёвр со вселенском смирением, похоже, был отвлекающим. В следующее мгновение Рома бросился собирать бумаги, разлетевшиеся по полу, но не все — схватил только два листа. Что он задумал, стало понятно, когда, схватив лист, Рома сунул его в рот и начал жевать, возомнив себя шредером. Курочкина разочарованно закатила глаза и покачала головой. Лично я не был бы настолько категоричен в оценке происходящего — может, это и комично, но ведь копий документов особо не существовало, на дворе 76-й год, и большая часть документации хранится в архиве в единственном экземпляре. А значит, сжирая документы, Рома действительно уничтожал улики.

— Думаю, что от бумаги и чернил у тебя будет несварение, — я подшагнул к нему, вырвал из рук недоеденный листок и, не особо церемонясь, наступил ботинком на его руку. Он попытался схватить ещё один лист на съедение.

Остальные бумаги я быстренько собрал в стопку и отложил на стол, что называется, от греха подальше. Я опустился рядом со старшим мастером на корточки и заглянул ему в глаза.

— Ром, а Ром, ты, вроде, мужик взрослый, а занимаешься всякой ерундой, — заговорил я. — Нахрена ты себе на срок зарабатываешь?

— Я ни в чем не виноват, — забубнил он с набитым пережеванной бумагой ртом.

— Неоригинально, — улыбнулся я и коротко пояснил Роме его перспективы. — Виноват или не виноват — следствие разберётся, а пока все же рекомендую включить мозги и хотя бы чуть-чуть прийти в себя. Выбор у тебя небольшой — либо ты со следствием сотрудничаешь, либо садишься за решетку, причём далеко и надолго.

Рома перестал жевать и сплюнул пережеванную массу себе в кулак.

— Я думаю, ты правильный вывод сделал. Теперь скажи — начальник о появлении милиции в курсе?

— Не в курсе, клянусь, я…

— А ну не дури, — отрезал я. — Говорю же, реально срок впаяют!

— Да. В курсе, — на выдохе выдал старший мастер. — Я как вас увидел, так сразу к Клименту Санычу побежал.

— А он что? — спросила Курочкина.

— Велел в ПДБ идти…

Все было ясно, начальник быстро понял расклад и приказал Роману лично уничтожить улики.

— У нас, конечно, не армия, но приказы начальника следует выполнять, да? — я хлопнул старшего мастера по плечу, поднимаясь. — У тебя наручники есть? — я повернулся к Курочкиной.

— Зачем на меня наручники надевать? — испуганно заблеял Рома.

— Затем, чтобы ты больше глупостей не натворил, — пояснил я.

— Я ничего не буду делать, обещаю, честное комсомольское!

Наручников у следачки не оказалось, поэтому пришлось использовать в качестве таковых подручный материал. Я взял обычную капроновую нить и привязал Рому за запястья к стойке. Поставил стул, чтобы он мог присесть, и напоследок снова доходчиво объяснил, что если Рома не хочет стать соучастником, то пусть не дёргается. Посидит, подумает.

— Точно. Уяснил, — заверил он.

— Не рекомендую тебе брать на себя чужие проблемы, а то они быстро станут твоими.

Рома, на котором теперь лица не было, покивал, давая понять, что меня услышал. Ну и ладушки, а нам пора дальше.

— Пойдём, — позвал я Курочкину.

— Куда?

— Если Климент в курсе, то пытается сбежать.

— Только не это! Пойдём скорее!

В проходе мы встретили Киру, она выглядела испуганной и растерянной. И явно не знала, что делать.

— Где начальник? — я сразу перешёл к делу.

— Я не знаю, он меня из кабинета выпер, как только деньги взял, — созналась девчонка.

Мы с Курочкиной переглянулись.

— Понятно, беги — предупреди Александра Игоревича, чтобы он был начеку, — велел я.

— Есть!

Кира бросилась к выходу, а мы со следовательницей побежали в кабинет начальника. Дверь оказалась закрыта.

— Климент, лучше открой дверь, — я постучал по ней, прислоняя ухо к дверному полотну.

— Откройте, милиция! — вторила мне Курочкина.

Никто не открывал, да и никаких звуков по ту сторону двери я не слышал. Вполне возможно, что начальника там уже не было.

— Не открывает, что делать? — прошептала следователь.

Что делать, если нам отказываются открыть дверь? Надо её открыть самому. С этими мыслями я отошел на несколько шагов, припоминая, в какую сторону она вообще открывается. Открывалась она вовнутрь, а значит, надо хорошенько приложить силу — и замок не выдержит.

— Что ты собрался делать, Егор? — спросила Курочкина.

— Ломать!

— Так у нас же санкции нет! — запричитала она.

— Есть другие варианты? — я покосился на неё, одарив улыбкой.

А потом с разбегу въехал в дверь плечом. Замок не выдержал и сломался с первого же удара. Мы заскочили внутрь и увидели пустой кабинет.

— Тишина, благо мёртвые с косами не стоят, — я посмотрел на открытое окно, куда и выскочил начальник цеха.

— Улизнул! — Курочкина в сердцах всплеснула руками.

Я подбежал к окну, выглянул наружу и увидел, как непутёвый начальник цеха бежит в сторону проходной. Какой он быстрый, оказывается, когда прижмет. А так кажется, что только и может, что пиджак по кабинету носить.

— Вон он, наш беглец, — сообщил я следователю, а сам бросился к телефону, пытаюсь припомнить номер проходной.

— Стоять, милиция! — выкрикнула следовательница, высунувшись по пояс из окна.

Как же, остановится… нашли дурака!

Номер, зараза, не припоминался, хотя было время, я знал его наизусть. Зато на столе начальника цеха под стеклом лежала памятка с основными заводскими номерами, в том числе и с нужным мне. Я схватил трубку телефона и набрал четырёхзначный внутренний номер. Послышались длинные гудки.

— Второй пост! — рявкнули в трубку.

Я вкратце, но ёмко пояснил, что нужно — подозреваемый, а именно начальник цеха номер семь, сейчас движется в сторону проходной.

— А я что могу сделать? — попытался увильнуть мой собеседник.

— Сотруднику сообщи, он объяснит. И скажи, что еще один пост у вас есть!

Я бросил трубку. Теперь, когда посты были извещены о подозреваемом, можно было и самому отправляться в погоню. Мы с Курочкиной выбежали из корпуса и там встретились с Игорем Александровичем, Кирой и сотрудником в гражданском.

— Сбежал! — пояснил я.