Александр Сороковик – Фантастика 2025-44 (страница 483)

— Ну-ка на минуточку, — мастер отвёл меня чуть в сторонку от табельной и внимательно посмотрел в глаза. — Егор, что ты там натворил?

Я взвесил — стоит ли рассказывать товарищу мастеру о том, как было на самом деле? Вроде как, он ко мне хорошо относился, гадости за ним замечено не было, в разговорах участвовал. Не друг и брат, но явно дельный товарищ.

— Я — ничего не творил, а вот в цеху у нас, товарищ мастер, бардак — и завелась крыса, — объяснил я.

— Ты, выходит, золото не брал? — он вскинул бровь.

— А ты сам голову включи, мне оно нахрена сдалось?

Мастер ничего не ответил. То ли счёл, что я так иду в несознанку и не хочу рассказывать ему правду, то ли и вправду поверил. Хотя последнее вряд ли, всё-таки формально меня поймали на горячем, и будет крайне непросто отвертеться от обвинения. Но этим мы сегодня и займёмся.

— Ладно, Егор, там разберуться, в милиции не дураки сидят. Я там тебе сменное задание выписал, до обеда управишься, ещё с запасом. А на мужиков меньше внимания обращай, сейчас это главная тема для обсуждения. Но ты смотри, если тебя привлекут, то начальник сказал, что не захочет тебя видеть в нашем цеху. Так что будь готов, я бы на твоем месте уже по цехам походил да поспрашивал, куда можно перевестись.

Я прекрасно понимал, что если обвинение меня в краже подтвердится, то работать мне не дадут не только в цеху, но и на заводе в принципе. То есть, Сергей Алексеевич ещё излишне мягко всё подавал. И, разумеется, ни по каким цехам ходить я не собирался.

— Понял, принял к сведению. Сам мне веришь, Алексеич? — спросил я у мастера в лоб.

Тот вздохнул и бросил снова, что.мол, следствие покажет, а потом пошёл по своим мастерским делам. Ну, хорошо уже то, что он беспочвенными обвинениями не сыпет в мою сторону. Хотя и без него идиотов хватает. Мужики после пятничного инцидента обходили меня стороной. Никто не здоровался, а когда наши взгляды пересекались, работяги отводили глаза. Даже наставник и тот сделал вид, что меня не заметил, а когда я шел в проходе слесарного ряда, вдруг начал копаться в своем верстаке.

Эх, Палыч. Ладно… Еще не вечер…

На рабочем месте меня встречали несколько позиций и то самое сменное задание, о котором говорил мастер. Ладно, займёмся делом. Я мельком ознакомился со спектром необходимых работ, и он меня не обрадовал. Делов тут было на полчаса максимум, и то, если с перекурами. Мастер, судя по всему, действительно хотел мне дать невозможность пройтись по цехам до того, как после обеда я уйду по повестке в РОВД. Приму к сведению — я запоминаю добро, и добром отвечаю. Мало работы или много, а лучше не откладывать в долгий ящик и сразу отстреляться. Сделал дело — гуляй смело, ну а чем заняться мне точно есть.

Например, найти Романа и поинтересоваться, как там штатив в малярке. Искать, впрочем, его не пришлось — старший мастер появился в проходе в сопровождении главного редактора. Оба двинулись в сторону моего верстака. Поскольку рабочий день ещё не начался, и в цеху стояла тишина, я сразу хорошо расслышал их разговор. Вернее, монолог старшего мастера.

— Меня в пятницу после обеда известили, что этот штатив вам срочно нужен. Решил, что мой долг — вам помочь, на уши полцеха поставил, за смену сделали, — хвастался он главреду.

Штатив, уже покрашенный, был у него в руках. Я, честно говоря, думал, что в пятницу маляры вообще откажутся красить, и придётся ждать понедельника, но, видимо, старший мастер после моей отповеди просил убедительно.

— Что-то я не вижу Геннадия Даниловича, — спрашивал главный редактор. — Ведь у нас о нём репортаж.

Я тоже пока его не видел, но по тому, что уже успел подметить, понял, что ветеран, несмотря на свой теперешний высокий статус, просто-напросто постоянно опаздывает.

— Будет, будет, я его видел на проходной, когда заходил, — заверил старший мастер. — Он же у нас мужик компанейский, пока до цеха дойдёт, все курилки соберёт, с мужиками языками зацепится. Егор! — окликнул он меня.

Они подошли к моему верстаку, и старший мастер показательно положил штатив на стол.

— Так, я сейчас убегаю на собрание у начальника, а ты пока доведи штатив до ума. Здесь резьбу надо прокалибровать, плохо крутится после покрытия.

Я кивнул, стараясь держать лицо. Скоро я в этом дам фору заядлому покеристу. Доведи до ума! Интересно, конечно, Роман решил приобщиться к изготовлению штатива. Нет, какое-никакое участие в производственном процессе он принял — на фрезеровку договорился, на покрытие отдал. Но вёл он себя теперь так, как будто не пытался запороть мне работу со штативом и вообще как будто это его заказ, а главред изначально обратился за помощью лично к нему.

— Если вам ещё что-то понадобится, то обращайтесь ко мне напрямую! — заверил старший мастер журналиста. И пока я сдерживал отвисавшую челюсть, он озвучил свой интерес: — Вы знаете, я всегда хотел попасть на полосу вашего замечательного еженедельника. Как бы я хотел, чтобы однажды мне предоставилась такая возможность.

Главред в ответ поулыбался, поизвинялся, что он был вынужден отвлекать столь уважаемого человека. Но и на слова его всё-таки не ответил. Скорее всего, таких желающих, которые хотели использовать газету в личных целях, в очереди на год вперёд было.

Вот так. Тем более приятно, что меня товарищ главный редактор хотел взять в следующее выпуск.

Когда наш амбициозный собеседник свалил на совещание, главред глядя ему вслед, едко прокомментировал:

— Вот откуда берут таких болванов, все мозги прожужжал какой-то белибердой, — он повернулся ко мне и протянул руку для рукопожатия. — Ну спасибо тебе, Егор. Выручил! Да ещё и сделал как изумительно, я думал, что ты мне подлатаешь старое барахло, а ты ведь новый сконструировал с нуля. Вот где голова!

— Обращайтесь, — я улыбнулся в ответ.

Взял штатив, внимательно осмотрел резьбу. Быстро понял, в чём дело. В одном из мест резьбу залило краской, оттого и винт плохо закручивался. При желании откалибровать резьбу можно было прямо этим самым винтом. Но я ещё не успел сдать комплект метчиков. Поэтому теперь достал их из своего ящика, зажал второй номер в метчикодержателе и прошелся по резьбе по новой. Винт закрутился играючи. Я проверил, хорошо ли работает механизм штатива — части двигались как по маслу, теперь высоту регулировать будет легко любому. На этом я протянул штатив главреду, который ждал тут же, рядом.

— Готово, пользуйтесь на здоровье. Через сколько у вас съемка?

Вениамин Лютикович коротко рассказал, что примерно через час он встречается с ветераном труда для интервью, а потом планирует сделать общецеховую фотографию возле доски почета ударников производства.

— Так что ты далеко не отходи, будем фотографироваться, — попросил он, а затем замялся.

Будто хотел что-то ещё спросить, но не знал, как подступиться. Я догадался, что он хочет поинтересоваться у меня об ответной благодарности, и дал понять, что ничего такого не жду. Но мужик настоял на своем.

— Егор, я же знаю, что одно спасибо на хлеб не намажешь и в карман не положишь. Ты вон сколько времени на это убил. Я весь вечер вчера думал, чем тебя отблагодарить, и решил так.

Он сунул в карман руку, достал оттуда бумажный червонец и положил его на верстак.

— Хватит?

— Да не выдумывайте, я не возьму, — абсолютно честно и твёрдо сказал я.

Деньги я брать не стал. Не то чтобы мне не был нужен червонец, деньги — они никогда не бывают лишние, но к главному редактору у меня была другая просьба.

— Через час фотографировать будете, правильно ведь я запомнил? — уточнил я.

— Ну да, по крайней мере, на это рассчитываю.

— Вениамин Лютикович, а можно у вас фотоаппарат на полчасика арендовать?

— Как это — арендовать? — опешил он.

— Снимок надо один сделать, на память. Сделаю — и верну фотоаппарат в целости и сохранности. Позволите? Очень выручите.

Я боковым зрением увидел, как в цех зашел опоздавший ветеран труда и с гордым видом и ощущением собственной исключительности прошествовал к табельной. До начала смены оставалось пару минут, но мне это только на руку играло.

— Ну а ты хоть фотографировать умеешь? — после небольшой паузы спросил журналист.

— А что там уметь, у меня свое время был точно такой фотоаппарат, — ответил я.

Прозвучало это немного странно, но что сказано — то сказано. Конечно, делать снимки на фотоаппараты семидесятых действительно нужно было ещё уметь — тут не просто кнопку нажать надо. И если не знаешь, как это делать, то лучше и не браться. Но я когда-то любил фотографировать, давно, правда, это было — в школе, в старших классах.

Главный редактор снова задумался, всё-таки доверять мне фотоаппарат накануне съемки было рискованно.

— Верну в целости и сохранности, — повторил я, глядя, как Геннадий Данилович бросил пропуск и направился в раздевалку. Вместе с тем я увидел, как вышел начальник цеха. Заметив работягу, передвигающегося по цеху вразвалочку, он даже не сделал замечания.

— Смотри, если через полчаса не вернёшь, и у меня интервью слетит, мне потом руководство голову открутит. Так что бери, но с возвратом минута в минуту, — решился главный редактор и протянул мне фотоаппарат.

А для самоуспокоения всё-таки объяснил, как им пользоваться. Я внимательно выслушал, заверил, что все понял, и наконец, окончательно получил в свои руки фотоаппарат.