Александр Сороковик – Фантастика 2025-44 (страница 298)

Мать удивленно уставилась на него.

— Да-да, — ответил ей отец на повисший в воздухе вопрос, — я не сошел с ума. Просто я сидел, наблюдал, пытался понять… и вдруг в какой-то момент увидел, что в боксе тоже нужно просчитывать ходы наперед! Что каждый бой — это по сути та же шахматная партия, где ты выстраиваешь свою тактику, пытаешься почувствовать и понять ход мыслей своего соперника, учитываешь его сильные стороны и используешь слабые… Это тоже интеллектуальный спорт, ребята! И знаешь что, Мишка! А давай-ка с тобой в шахматы сыграем! Тряхнем, как говорится, стариной!

По моей спине прошел внезапный озноб. Этого мне только не хватало! Вот уж чего-чего, а в шахматы мне сейчас играть точно не вариант! Я по-прежнему не помню ни единого правила, кроме того, что конь ходит буквой «Г», и если меня сейчас засадить за доску, то мое неумение играть выплывет максимум на третьем-четвертом ходе, а то и раньше. Отец расстроится и разозлится, у матери начнется истерика, что ее суперинтеллектуальному сыночку в этом треклятом боксе уже успели всю голову отбить… Нет, нужно было срочно что-то придумать! Хотя… может, это он просто на эмоциях выпалил и сейчас забудет, переключившись на что-то другое?

Но отец ничего забывать не собирался. Видимо, хоть он и смирился с тем, что я теперь боксер, но где-то глубоко внутри у него сидела надежда, что я останусь шахматистом хотя бы на уровне любителя. Можно будет рассказывать соседям и друзьям, что «мой-то в боксе чемпион, а как домой приедет, так еще и всех шахматистов за пояс заткнет!»

— Машка! — обратился отец к тетке. — А где те шахматы, которые я твоему бывшему дарил, а он так ни разу в них и не сыграл?

— Так я их соседке отдала, — ответила тетя Маша. Ффух, я хоть имя ее теперь узнал! Полегче общаться будет. — У нее пацан вон подрастает, Генка, пусть учится, ему хоть, может, толк будет.

— Мишка, сходи! — отец кивнул в сторону соседского дома. — Возьми шахматы, скажи — на часок-полтора надо!

— Да она только к вечеру будет, — вмешалась тетя. — Они всем кагалом куда-то уехали, в город, что ли… она говорила мне вчера. Вечером все вместе и сходите.

— Теть Маш, — я все-таки не оставлял надежду переключить внимание родственников с шахмат на что-то другое. — А давай я тебе по дому помогу? Ну, что-нибудь тебе же надо здесь сделать?

Родственники удовлетворенно переглянулись — мол, вон какой замечательный помощник у них растет.

— Помочь, говоришь? — тетка на мгновение задумалась. — А ты дрова колоть умеешь?

— Умею! — кивнул я. В прошлой жизни мне чего только ни приходилось делать руками!

— Ну тогда иди во двор и дров, что ли, мне наколи, — улыбнулась тетя Маша. — Топор в сарае лежит, на верстаке прямо.

Вот и отлично. Колка дров — такой же физический труд, как и работа на лапах или, там, на груше. Считай, внеочередная тренировка подоспела, на крепость плечевого пояса и силу удара — как раз то, что мне и было нужно. Сорвавшись с места, я помчался в сарай, взял топор и с воодушевлением приступил к процессу. Успев заметить в дверях встревоженное лицо матери — «как бы он еще топором себе по ноге не долбанул!» — и еще больше сосредоточился на правильном ударе. Пусть видит, что я не просто так занимаюсь и вполне себя контролирую.

Когда дрова внушительной кучкой ростом мне по пояс аккуратно лежали рядом, я решил остановиться. Отложив топор, я огляделся: чем бы заняться теперь? Из дома доносились громкие и веселые голоса родни — значит, застолье продолжалось, и напоминать им о себе мне сейчас хотелось меньше всего. А то опять вспомнят, что неплохо было бы в шахматы сыграть.

Поразмыслив немного, я решил пробежаться. Руками я уже поработал, пора было размять и ноги. Бежать я решил дальше по направлению автомобильной дороги: там, как я успел увидеть, начиналось что-то вроде пересеченной местности. А это уж в любом случае было поинтереснее, чем трястись по ровному отутюженному асфальту.

Минут пятнадцать бега через канавки и пролески вывели меня к небольшой речке. Я задумался. Воды здесь было примерно по пояс — ну, может быть, чуть-чуть побольше. И вода эта, как и погода вообще, была уже довольно прохладной — как ни крути, все-таки на дворе стояла уже середина октября. Бабье лето уже было позади, но… хороший спортсмен не должен упускать такую важную вещь, как закаливание. Я подумал, что небольшое моржевание пойдет мне только на пользу, быстро разделся и забежал в воду.

Ох! Уже довольно студеная водица мигом меня взбодрила — хотя, казалось бы, куда еще бодриться после пробежки и колки дров? Но это состояние свежести, когда энергия буквально пронзает тебя от макушки до пяток, невозможно сравнить ни с чем. Недаром в крещенских купаниях в будущем принимали участие даже те, кто имели весьма смутное представление о сути этого праздника. Люди интуитивно чувствуют, что поможет им укрепить здоровье и взбодрить дух.

Ладно. Для первого раза пары минут вполне достаточно. Не хватало еще воспаление легких тут схватить. Я выбежал из воды так же быстро, как и забегал в нее, и начал в темпе одеваться, намереваясь с помощью обратной пробежки согреть тело, а, вернувшись домой, выпить горячего чаю. Предвкушая, с каким наслаждением я после всех этих активностей завалюсь в чистую и теплую постель, я вдруг услышал сзади себя девичий голос:

— Ну привет, Мишаня! И где мои цветы?

Я резко обернулся и увидел перед собой симпатичную ровесницу, насмешливо глядевшую на меня. Блин! Я же перед купанием разделся абсолютно весь — еще не хватало возвращаться домой в ледяных от воды трусах — и теперь стоял перед этой девчонкой совершенно голый. Быстро прикрыв руками причиндалы, я вдруг подумал: «Вот и повторяется мое знакомство с Ленкой. Только на этот раз зеркально: девица меня застала во время купания голышом, а не наоборот. Только что она несет про какие-то цветы?»

— Привет, — сказал я. Как же часто теперь мне приходится ограничиваться общими фразами, чтобы ничем себя не выдать? Нет, я здесь реально Штирлиц какой-то.

— Твой папаня к нам сейчас заходил, шахматы спрашивал, — томным голоском произнесла барышня, — ну так вот они.

С этими словами она протянула мне шахматную доску.

— Брательник мой играл-играл, а сейчас что-то подзабросил, — объяснила она. — Малой еще, ветер в голове гуляет. Так что можешь пока пользоваться, потом, как будешь уезжать, отдашь.

— Ага, спасибо, — ответил я, продолжая на ходу соображать, как мне себя вести с этой девицей и чего ей от меня может быть надо.

— А ты изменился, — продолжала она. — Я бы даже сказала, расцвел, возмужал… Ты в Москве теперь, говорят?

— Ну да, — кивнул я. — В «Динамо» поступил, боксом занимаюсь. Вот турнир был на днях, разряд получил.

— Молодец, — оценила девчонка. — Если бы ты вот таким ко мне тогда подкатывал, я бы, может, на тебя и по-другому посмотрела.

Ни фига себе намеки! Правда, сейчас мне это только на руку. По крайней мере, теперь я уже знаю, что Миша — настоящий Миша — раньше к этой красотке яйца подкатывал. И, видимо, неудачно. И я его, в общем, понимаю: девка видная, фигурка что надо, да и на мордашку вполне симпатичная. Так, надо бы сейчас не на фигурку ее засматриваться, а вытащить из нее побольше информации, пока она настроена на разговор.

— А ты сама-то сейчас где? — спросил я, стараясь выбирать максимально нейтральные формулировки.

— Да все там же, — махнула она рукой. — У меня же последний класс в этом году, забыл? Вот я закончу школу и в том году тоже поеду в Москву поступать. Так что сможем видеться почаще. Ну, если ты этого захочешь, конечно.

— Там видно будет, — сказал я, улыбнувшись и постаравшись, чтобы эти слова не звучали равнодушно. С одной стороны, девчонка реально симпатичная, и противиться естественной реакции подростка было, прямо скажем, сложновато. А с другой — у меня и так в Москве три женщины, в отношениях с которыми надо бы, по-хорошему, разобраться, куда мне еще четвертую-то? Ладно, пусть даже две — Аллу-то считать не будем, хотя это как посмотреть… Я встряхнул головой, чтобы согнать с себя эти неуместные мысли, и выдал: — Спасибо за шахматы. Мне идти надо, а то меня там, наверное, уже обыскались.

Девочка кокетливо улыбнулась:

— Ну иди. Да, кстати, — окликнула она меня, когда я уже зашагал в сторону дома. — Если вдруг все-таки решишь принести цветы — я люблю розы.

Я кивнул и направился домой с еще большей решительностью. Легкая пробежка всегда меня успокаивала и помогала привести мысли в порядок. Правда, теперь мне немного мешал сосредоточиться шум от фигурок, подпрыгивающих внутри доски при каждом шаге, ну да ничего. Пусть это будет самой большой моей проблемой в эти дни.

Не успел я так подумать, как откуда-то сбоку раздалось:

— Оба-на! Да это же Мишаня собственной персоной! Стоять, атлет! Куда бежим?

«Да что же это такое-то», — с досадой подумал я. «Неужели местные жители меня тут так и будут тормозить каждые сто метров? Этот Миша всему поселку что-то успел наобещать, что ли?»

Передо мной выросла парочка местных пацанов. Пацаны как пацаны, ничего особенного. Но их многозначительные ухмылки не оставляли никаких сомнений в том, что остановили они меня далеко не для дружеской беседы.

— Куда надо, — сухо ответил я.

— Ишь ты, какой неразговорчивый стал! — сказал тот, который меня таким образом поприветствовал. — Ну что, с красоткой твоей на речке получилось? Хоть сейчас-то?