Александр Сороковик – Фантастика 2025-44 (страница 274)

Обо всем этом я размышлял, разглядывая собравшихся. Даже на первый, поверхностный взгляд среди них были приверженцы самых разных стратегий и уровней подготовки. Я тоже многих ребят узнавал, впрочем, знакомство это было односторонним — ведь я знал их исключительно по прошлой жизни, знаменитыми спортсменами и матерыми профессионалами. А теперь они были совсем молодыми, начинающими бойцами. Амбиции, конечно, уже сейчас бежали впереди некоторых из них (многие именно благодаря этому качеству и сумели пробиться в лидеры), но даже они пока еще не имели представления о том, каких спортивных высот добьются в недалеком будущем. Только среди тех, кого мне удалось разглядеть, я увидел много будущих мастеров спорта, в том числе международного класса и даже одного заслуженного.

— Так, молодежь, придется в очереди постоять чутка, — наконец, вернулся к нам тренер, — Вроде одни весы у них сломаны…

Очередь двигалась не так быстро, как хотелось бы — данные каждого бойца изучались и заносились в журналы. В очередной раз оглядывая коридор, я вдруг увидел множество спортсменов, столпившихся вокруг какого-то недавно пришедшего боксера.

— Ты не знаешь, случайно, кто там такой популярный? — спросил я своего неизменного спутника Сеню. Тот сощурился и вгляделся в толпу.

— Понятия не имею, — вынес он свой вердикт. — Да с чего ты решил, что обязательно популярный? Может, просто кто-то свежий анекдот рассказывает, вот все вокруг него и собрались.

— Да нет, — задумчиво ответил я. — На компанейское балагурство вроде не похоже. Да и у нас тут не посиделки на даче, чтобы бросать все и слушать анекдоты.

— Миш, мы вот-вот на взвешивание пойдем, — напомнил мне Сеня, увидев, что я собираюсь пойти в сторону этой стихийной компании. — Ну оно тебе надо, что ли — каждого пришедшего в упор разглядывать?

— Каждого — конечно, нет, — парировал я. — Но что-то мне подсказывает, что дело там не в развлечениях. Пойду гляну все-таки, если действительно какая-то туфта, так сразу вернусь и все.

Вообще-то мне нужно было сторожить свое место в очереди — не то чтобы кто-то претендовал на чужие места, просто в любой момент могла подойти и моя очередь. Но любопытство взяло во мне верх, и я решил посмотреть, что же это за герой, который собрал вокруг себя всех пацанов.

Добравшись до центра этой толпы, я едва не потерял дар речи. Героем оказался знаменитый Слава Лемешев — боксер-любитель, образцовый контрнокаутер, олимпийский чемпион! Я отлично помнил этого спортсмена по прошлой жизни, потому что к его таланту относился с большим трепетом. Феномен!

Он выступал во втором среднем весе, стал победителем Олимпиады 1972 года и дважды — чемпионом Европы. И хотя в Европу в последний раз он ездил не далее чем в прошлом году, вблизи уже было заметно, что удерживать свой вес ему тяжело. Я смутно припомнил, что и на недавнем первенстве Союза Слава уже бился в полутяжах. Причина тому — не самый скажем так спортивный образ жизни с обилием вредных привычек.

Тем не менее, звание самого молодого олимпийского чемпиона по боксу в СССР у него не мог отобрать никто. И уже сейчас, в свои двадцать четыре, он был заслуженным мастером спорта по боксу, включенным в список выдающихся боксеров. А включением в этот перечень, между прочим, могли похвастаться всего десятка три человек за всю историю советского бокса!

В общем, моментально вспомнив все, что я знаю о Славе Лемешеве, я и сам стал похож на восторженного фаната. Хотя в моем теперешнем возрасте это было и нормально, но я всегда с восхищением относился к спортсменам, сумевшим добиться каких-либо высот в нашем нелегком деле. Уж кому, как не мне, знать, сколько труда вложено в каждую победу и каких усилий порой стоит довести себя до наивысшего пика физической формы.

Кстати о птичках, нашего Дениса Бабушкина упрекали в дружбе с Лемешевым и в совместном увлечении спиртными напитками. Причем еще делали оговорку: мол, дружок-то твой уже всего добился, а у тебя еще все впереди. Черт, ну конечно! Как я сразу-то не сообразил, что это — именно тот самый Слава Лемешев! Бабушкин, впрочем, тоже стоял рядом со Славой, но скорее дожидался, пока пацаны отвянут от его корешка. Рожа у него при этом была надменная.

Ну и, стоит сказать, у них действительно было кое-что общее. Ведь Лемешев мог и вовсе не стать никаким олимпийским чемпионом. В том самом 1972 году на чемпионате СССР Лемешев расслабился и даже не попал в призеры. Но после предолимпийского тренировочного сбора все-таки был внесен в олимпийскую заявку. Причиной тому была его феноменальная реакция. Как показали проведенные тесты, такой скорости рефлексов, как у него, не было выявлено больше ни у одного из боксеров-участников сборных команд Советского Союза. Только равняться на Славу по этой части точно не стоило. Да и самому Лемешеву тоже не могло все время везти. Теперь Слава, если мне не изменяет память, пролетал как фанера над Парижем мимо состава сборной на следующую Олимпиаду. Уступил место Толе Климанову и Руфату Рискиеву. Закономерно, так что утверждение, что талант не пропьешь очень даже спорно. Такие неудачи крепко подкосили Славу. Вот как раз в тот период, на почве такого стресса он и начал злоупотреблять алкоголем, после чего ни о каком возвращении в «высшую лигу», конечно, не могло идти и речи.

Видимо, в одной из таких спортивно-алкогольных компаний они с Бабушкиным и познакомились. Денис тоже не попал сейчас в число отобранных для турнира бойцов, как будто повторяя судьбу своего товарища. Но все-таки перед ним еще оставался выбор. И мне показалось, что и он сам это понял.

Наконец, пацаны, толпившиеся возле Лемешева, начали расходиться. Бабушкин и Слава обнялись, как старые приятели, о чем-то поговорили, но на приглашение отлучиться Денис ответил твердым отказом. Честно говоря, я был удивлен, что Лемешев говорит об этом так открыто.

— Пойдем накатим, — чуть ли не во весь голос произнес он, сжимая в объятиях Бабушкина. — У меня тут заныкано недалеко.

— Да нет, ты чего, — отмахнулся Денис. — Какое «накатим», у меня сейчас взвешивание, а потом я в запасных буду сидеть.

— Ну так в запасных же, а не на ринг пойдешь, — не сдавался Лемешев. — А то ты не знаешь. Скорее всего, весь турнир там и просидишь, какая разница. За встречу, а? — он изобразил знаменитый жест кулаком с разогнутыми мизинцем и большим пальцем

— Извини, но не пойду, — Бабушкин наконец высвободился из его объятий, и по его лицу можно было понять, что это общение не приносило ему никакого удовольствия. — Я из-за таких вот «за встречу» уже на турнир не допущен, чтоб ты знал. И не хочу, чтобы так продолжалось и дальше.

— Ну и чего? — искренне удивился Лемешев. — Это дело житейское. Сам знаешь — сегодня не допущен, завтра допущен, потом опять нет. А потом, это же конкуренция! Они чувствуют, что ты сильнее, чем остальные бойцы, и боятся тебя выдвигать! А то, если сразу станет видно, что остальным рядом с тобой делать нечего, то зачем их тогда содержать? Обычная история для лидера. Так что не бери в голову! Пойдем, говорю, я там и закусочки приготовил!

— Я сказал — не пойду, значит, не пойду, — уже немного раздраженно ответил Денис. И, увидев изумленное лицо своего собутыльника, добавил: — Знаешь, я тут подумал над этим и решил, что спорт для меня все-таки важнее. Поэтому я вообще решил завязать с этим делом. С концами, все.

«Ну надо же», — отметил про себя я. «Неужели задумался? В общем-то, сейчас действительно самое время завязывать — потом уже будет слишком поздно».

Бабушкин отошел от Славы и вернулся в свою очередь. А бывший чемпион так и остался стоять с удивленным лицом. Ему было невдомек, как это так — собутыльник, никогда не отказывавшийся «раздавить» бутылочку-другую под хорошую закуску и душевные разговоры ни о чем, вдруг ни с того ни с сего отказывается выпить. Ему-то самому, конечно, казалось, что выпивку вполне можно совмещать со спортом и все его неудачи не имеют к ней никакого отношения.

— Во даёт, — хмыкнул Лемешев, провожая взглядом Бабушкина.

Вообще, с Лемешевым я был когда-то знаком, можно сказать, заочно. В 1980 году он был назначен тренером в группу советских войск, дислоцированную в ГДР.

Там он продолжал заниматься спаррингами со своими подопечными… зря. После возвращения из Германии он уже никогда не возвращался к спорту, получив инвалидность. Грустная и горькая судьба когда-то прославленного спортсмена.

Но пока что он стоял недалеко от меня — еще молодой, популярный, не до конца потративший свое здоровье. Я решил не упускать такого шанса и поговорить с ним.

— Доброго дня! Меня зовут Михаил, — я с удовольствием пожал руку чемпиона. — Я давно наблюдаю за вашими боями и хотел вас кое о чем спросить.

— Пожалуйста, — как и большинству знаменитостей, чей звездный час уже позади, Лемешеву льстило любое внимание к его персоне и былым заслугам. — Что ты хочешь узнать?

— Меня так восхищает этот ваш удар, — заговорил я, — ну вот этот, когда вы правой ударной рукой убираете руку соперника от подбородка, и тут же, мгновенно, этой же правой рукой его бьете коротким. Научите меня?

Я старался говорить как можно более увлеченно. Честно говоря, помимо искреннего интереса, был у меня еще и другой умысел. Мне хотелось отвлечь его от выпивки — хотя бы один раз, хотя бы только на сегодняшний день. Все мы помним теорию о том, что каждое наше действие, пусть даже самое незначительное, кардинальным образом изменяет ход событий, так почему бы не попробовать эту теорию в действии?