Александр Сороковик – Фантастика 2025-44 (страница 223)

— Е-е-е-е-есть! — как ненормальный заорал Бабушкин, поднимая над собой сложенные ладони, в которых бился ершик, своими размерами вряд ли превосходящий его указательный палец.

Все динамовцы тут же обернулись в его сторону — посмотреть, какую такую добычу поймал будущий чемпион Олимпиады. Похоже, все уже так привыкли, что Денис Бабушкин без особых усилий ставит рекорды во всем, за что только берется, что и здесь ожидали увидеть в его руках чуть ли не кита. Но когда все пригляделись и рассмотрели его улов…

Такого хохота, который сотряс в этот момент всю речку, здешние места, пожалуй, не слышали давно — а то и вообще никогда. Выражение лица Бабушкина с торжествующего сменилось на непонимающее, а когда он сам поднял голову и понял, за кем он так отчаянно гонялся и кого предъявил миру как свою невероятную победу, то лицо его перекосило от бессильной злобы. Но жаловаться было не на кого. Он с силой кинул несчастного ерша обратно в воду и в ярости зашагал к берегу. Мой расчет оказался верным — никакие мои слова не могли его унизить так сильно, как его собственная глупость и недалекость.

«Правильно сказал кто-то из умных — дуракам главное не мешать, они закопают себя сами», — подумал я. «А главное — мне и предъявить-то ничего невозможно: он, старший, сам выбрал место, сам погнался, сам поймал, сам всем продемонстрировал свой позор. Я вообще в это время находился на берегу. Вот так-то, Денис. Не рой другому яму, а то, не ровен час, сам в ней окажешься!».

— Ну что же, — объявил Антон Сергеевич, который и сам с трудом сдерживал смех, — наша рыбалка объявляется закрытой. Теперь приступаем к взвешиванию наших пойманных рыб, оглашению результатов и определению победителя!

С этими словами тренер достал из кармана сложенную сумку-сетку и простейшие карманные весы с крючком на конце. Я хорошо помнил этот «девайс» по своему предыдущему детству: именно такими весами мама взвешивала свои покупки, сделанные на рынке, проверяя честность продавцов. Может, сразу претензию и не предъявишь, но сарафанное радио потом, если что, сильно подмочит реноме нечестного торговца.

Все в ту же минуту столпились вокруг Антона Сергеевича, который неспешно начал взвешивать каждую рыбину. Поскольку процесс этот требовал некоторого времени — пока положишь рыбу в авоську, пока подцепишь, пока стрелка устаканится —, у ребят на лицах успела отобразиться вся гамма эмоций. Понятно, что даже те, кто и сам понимал, что не может претендовать на выигрыш, втайне надеялся хотя бы на почетное второе место. Но еще занятнее всем было наблюдать за Бабушкиным, только что опростоволосившимся по собственной же инициативе. Он, кажется, нервничал больше всех: переминался с ноги на ногу, пытался самостоятельно разглядеть на весах точную цифру, следил, не мухлюет ли тренер, придерживая руками чью-нибудь рыбу… По всей видимости, никаких нарушений ему выявить не удалось, потому что за все время процедуры взвешивания он не издал ни единого звука и только тяжело вздохнул, когда она была завершена, и Антон Сергеевич с заговорщицким лицом повернулся в мою сторону.

— Ну что же, Михаил, — сказал он во всеуслышание. — Поздравляю! Вес твоей добычи получился таким, что, наверное, этих рыбешек хватило бы на ужин всей нашей честной компании. Ребята, сегодня на наших глазах наш товарищ, который с нами совсем недавно, поставил свой первый рекорд! Давайте все вместе его поздравим!

Все зааплодировали, глядя в мою сторону — кто с завистью, кто с равнодушием, кто с искренней радостью. У Сени глаза горели так, будто он сам этого линя поймал. И только Денис Бабушкин еле-еле шевелил ладонями, опустив голову и недобро взирая на меня исподлобья.

Глава 9

По всей видимости, в этот вечер поход в столовую отменялся и должен был быть заменен трапезой на природе. Во всяком случае, вернуться к ужину мы уже точно не успевали. Ну и замечательно. Насидеться в столовой мы еще успеем, а тут — свежий воздух, расслабленная обстановка и возможность получше познакомиться с новым для себя коллективом. Да и вообще, какая столовка может сравниться с ухой на природе, да еще и сваренной из только что, собственноручно пойманной рыбы?

— Значит, так, — Антон Сергеевич взглянул на часы. — Сейчас все идем вон в тот лесок и собираем подходящие дрова для костра. Часы у кого-нибудь есть? Отлично. На все про все вам полчаса. А вы, — затормозил он меня и Леву, — погодите. Для вас есть особое задание.

Я удивился — какое еще «особое задание» может быть в подготовке к разведению костра, да еще в таком, как бы это помягче сказать, странном составе — я и Лева? Хотя да, он-то не знал об истории наших непростых взаимоотношений в лагере. Мы для него — два новичка из одного города, значит — товарищи.

— Вы запомнили поворот к речке, когда мы сюда подъезжали? — спросил нас Антон Сергеевич, когда остальные ребята, перекрикиваясь между собой, удалились в сторону леса.

Мы кивнули.

— Ну вот. Если идти отсюда и выйти к этому повороту, то по левую руку будет булочная, а где-то через квартал — овощной. Зайдете и туда, и туда. Купите три буханки хлеба, чтобы на всех хватило, а еще — лука, моркови и картошки.

С этими словами Антон Сергеевич полез в карман и извлек два рубля и большую сумку-авоську.

— Вот, это вам с запасом, — пояснил он, — езжайте на великах, чтоб побыстрее. Как раз ребята принесут дрова, а вы уже вернетесь с продуктами. Такую ушицу заделаем — век потом вспоминать будете!

Антон Сергеевич мечтательно закатил глаза и аж причмокнул от предвкушения будущей ухи. Мы взяли у него деньги и сумку, сели на велосипеды и погнали в сторону магазинов.

Всю дорогу мы молчали — ни Лева, ни я пока не понимали, как себя вести наедине друг с другом. Вроде бы, в лагере мы были антагонистами, и каждую минуту один мог ожидать любой подлянки от другого. Но ведь тут мы договорились на время отложить наши, скажем так, разногласия до тех пор, пока не освоимся в новом коллективе, в котором, к тому же, некоторые старшие не прочь устроить дедовщину. А теперь вот нас вдвоем отправили за провизией на целую ораву динамовцев, как будто мы были закадычными приятелями. Такое стремительное мелькание разных статусов наших взаимоотношений сбивало с толку, и, не знаю, как Лева, а лично я решил попросту забить на все эти размышления и действовать, как говорится, по ситуации.

Ситуация, кстати, не заставила себя ждать. Мы спокойно ехали параллельно друг другу, наслаждаясь прекрасной солнечной погодой и живописным уголком старой (во всяком случае, для меня) Москвы, как вдруг какой-то резкий голос моментально вывел меня из раздумий о красоте родной природы.

— Э, пацаны! А ну стоять! — послышалось откуда-то справа, и через секунду чья-то рука схватила руль моего велосипеда так внезапно и крепко, что я едва не грохнулся на землю. — Ты не слышишь, что ли, чего тебе говорят? Оглох? Стоять!

Голос был жестким, но как будто бы не вполне естественным. Что это, почему? Вдруг я понял, почему мне так показалось: так обычно разговаривают подростки, которые изо всех сил хотят казаться здоровенными мужиками, но их выдает ломающийся голос, дающий петуха в самый неподходящий момент. Да и бравада их была лишь тонкой, грубо намалёванной маской, из-под которой то и дело показывалась глубинная неуверенность. Бабушкин вот тоже хочет казаться супер-крутым, но он, по крайней мере, уже действительно взрослый.

Здесь же, подняв голову, я обнаружил четверых худощавого вида пацанов лет шестнадцати, которые, остановив нас с Левой, теперь выжидательно смотрели, как будто проверяя реакцию и сообразительность их добычи.

Впрочем, несмотря на свою худощавость, эти деятели действительно были поздоровее нас, во всяком случае, на вид. Наверняка они занимались каким-то силовым спортом, ну или просто тягали гантели по утрам: об этом красноречиво говорили начавшие оформляться мышцы на руках. Хотя мышцы-то мышцами, но ими же и владеть еще надо уметь… Похоже, нам придется это их умение проверить в деле.

— Что такое, ребят? — стараясь выглядеть спокойным, спросил я. — Что вы хотели?

— Мы много чего хотели, — сплюнув сквозь зубы, ответил один из них. — А конкретно от вас — деньги на кассу, велики на землю — и свободны.

— Чего? — возмутился Лева. — А больше тебе ничего не надо?

— Слышь, — обратился один из незнакомцев к другому, — они, похоже, не понимают. Наверно, думают, мы тут пошутить решили.

— Вы че, действительно глухие или придуриваетесь? — поддакнул второй, пока еще двое медленно обходили нас с разных сторон. — Тебе русским языком сказали: бабки сюда, велики на землю — и валите подальше!

Мда, окружили они нас грамотно. Видать, не в первый раз этим занимались. Я уж, честно говоря, и думать забыл про такую вот уличную шпану, которая промышляла подобными наездами. Все-таки совсем уж отмороженные головорезы, которые могли искалечить и ограбить кого угодно, вплоть до стариков, к моменту моей старости практически исчезли, а остальные нападали, в основном, на подростков. А когда я последний раз был подростком? То-то и оно.

Ну да ничего. Значит, придется припомнить и эти навыки.

— Дырку тебе от бублика, а не велик, — сказал я с вызовом. — Родителей попроси — может, и купят. А чужое отбирать нехорошо.