Александр Сороковик – Фантастика 2025-44 (страница 141)

— Вы время-то видели? — наконец, сказал я.

— Да все уже спят… — закивал Шмель. — Самое то…

Он как раз считал глухую ночь самым подходящим часом.

— Я не об этом. Ежик, зараза, умный и появляется только в определенное время. Сегодня мы его появление пропустили, так что можно выдыхать.

Пришлось выдумывать легенду матерящегося ежика на ходу. Пацаны слушали, открыв рты. И это было просто поразительно, ведь расскажи про этого ежика моим ученикам (из прошлой жизни), так они бы и ухом не повели. Ну, или пошли бы гуглить про ежа. А тут пацаны слушали раскрыв рты. Я поймал себя на мысли, что будь у меня в четырнадцать доступ к интернету, то я наверное бы чокнулся.

— Ты его что, снова видел? — прошептал Шмель, вырывая меня из мыслей, в которые я ушел с головой.

— Сегодня нет, как-то не довелось повидаться, — признался я.

— И когда он появится теперь, знаешь? — Солома, не сводя с меня глаз, достал из своего шкафчика яблоко, протер о майку и откусил кусок побольше.

— Похаваем, — мелкий пацаненок с клоком седины в черных как вороново крыло волосах ткнул Солому под ребро и кивнул на яблоко.

Шмель снова на них зашикал, а потом спросил меня:

— Так че, Мих, знаешь, когда ежик-матерщинник появится?

Хотелось сказать что-то типа «когда рак на горе свистнет», но, опять же, пацаны не отстанут, пока я не выдам им новую легенду матерящегося ежа. Пришлось снова включать воображение.

— Слышал, что обычно они появляются в полночь. Но это когда как и зависит…

— Они⁈

Ах ты! Дернуло же меня за язык.

— Ага, их несколько. Мама, папа, детвора, — закрутил я.

— Ни-фи-га… — поражённо протянул Солома. — Может, нам надо еще одну авоську найти? Ребя, у кого есть?

Пацаны снова загалдели.

— У меня нет.

— Может, я вытащу вещи из рюкзака — и туда их положим?

Я слушал возникший спор краем уха. Зевнул, поёрзал на кровати. Конечно, никакого ежика не будет ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо. Как и прочих пиковых дам и духов писателей, но пацаны, как ни крути, завтра пойдут его искать. Даже теперь не его, а их, по новой легенде. И придется показывать пионерам место для засады. Но утро вечера мудренее, подумаю завтра, чем обосновать, почему ежик не появится. Тут же, как на Олимпиаде или на рыбалке — главное не победа, а участие.

Ну а для того, чтобы прекратить сегодняшний полуночный галдеж, я решил зайти с козырей. Лег на кровать, снова зевнул и деловито сообщил:

— А сейчас давай спать, потому что есть поверье, что тот, кто заснет последним в третью ночь смены, того заберёт Черная рука, — со всей серьезностью заявил я.

— Э-это ты где такое узнал? — Солома побледнел и даже заикаться начал. — Р-расскажешь?

— Да было дело, в прошлом году в лагере у нас одного пацана…

Я не успел договорить, как пацаны бросились по кроватям. Ну вот и хорошо, а то иначе бы до рассвета куковали. Я отвернулся к стенке и закрыл глаза. Ну а через минуту я уже провалился в царство Морфея. Молодой организм быстро растет, но так же быстро устает.

Правда, как следует выспаться не получилось. До подъема оставалось часов пять. Но мне показалось, что не успел я закрыть глаза, как по руке что-то заскребло. Чувство такое, будто по коже гусеница ползает. Ну не Черная же рука пришла?..

Я отмахнулся, раздражаясь, что надоедливое насекомое не дает мне спать, но ощущения повторились. Я снова отмахнулся, а когда что-то станцевало у меня на руке в третий раз, открыл глаза, смутно понимая, что дело стремительно близится к рассвету. Ушла темнота, по палате расползлись лучи солнца. Я оборвал зевок, потому что возле кровати обнаружил не комара с мухой, а аж целого Сеню.

— Ох ты ж… Семен Семеныч, ты чего?

— Тс-с-с, — Сеня поднес указательный палец к губам и кивком показал следовать за ним — к окну, через которое он сюда залез.

Правильно, кстати, сделал, лишнее внимание нам совершенно ни к чему. Хотя пацаны, запуганные историей Черной руки, сладко спали на своих кроватях, будто убитые. Я нехотя продрал глаза, широко зевнув, встал с кровати и поплелся за толстяком.

Вылезли на улицу, к месту, где случилась стычка с пацанами. Сеня огляделся, вернул на меня взгляд. Я ежился от утренней прохлады, все-таки под одеялом-то куда теплее. Заметил, что к стене прислонен велосипед. Значит, Сеня собрался ехать. Только я-то тут при чем? Хотелось скорее вернуться в кровать и доспать положенный час или сколько там осталось.

— Тебе чего не спится? — недовольно спросил я, давя очередной зевок.

— Ты обещал помочь! — безапелляционно заявил толстяк.

— Чего…

Я запнулся, вспомнив — точно, матушка Сени ведь осталась без компота. Из-за меня осталась, кстати. И да, я действительно обещал пацану помочь. Что ж, слово не воробей, как говорится. Да и помочь действительно нужно. Блин, только где взять сухофрукты? Я задумался и припомнил вчерашнее яблоко. Солома с Седым собирались сегодня обносить некие сады. Хорька загонять, так это называлось. Конечно, яблоки еще не поспели, но черешня в моих краях уже ничего была.

— Слышь, а до сада с черешней колхозного тут далеко, не в курсе?

Сеня задумался, прищурился.

— Ну, километров пять… Только не говори, что ты собрался колхоз обносить.

— Сколько времени займёт съездить туда-сюда?

— Не знаю, минут сорок, — навскидку предположил толстяк. — Мих, ты че, на сады собрался?

— Не я, мы, — поправил я и кивнул на велосипед. — Запрягай коня. А я пока натяну шмотки. Время есть, мы все должны успеть.

Сеня так и остался стоять, хлопая глазами.

— Чего вылупился?

— А ниче, что там сторож в жопу солью из ружья стреляет, — растерянно прошептал толстяк. — Сыкотно так-то… говорят, что если попадёт, то потом целый день сидеть на ведре с водой, вымачиваться…

— А не сыкотно, когда твоей маме на ровном месте выговор впаяют? Скажут, что украла, например. Ничего, если придется, посидишь ради мамы.

— Ну-у… — Сеня озадаченно зажевал губу. — Ты-то сказал, что достанешь, я не думал, что придется в колхозе ягоду тырить!

Я твёрдо протянул руку.

— Давай тогда велик, я сам туда-обратно обернусь.

— Не… — протянул толстяк и обреченно вздохнул. — Ладно, поехали.

Я кивнул, перемахнул обратно через окно, чтобы переодеться. Через несколько минут мы уже катили на велосипеде Сени в местный колхоз.

От автора:

Друзья! Вышла горячая Новинка от Валерия Гурова! Попаданец в Древний Рим! Сулла вырезает сторонников Мария и всех сочувствующих. В теле патриция, внесенного в «списки смерти», оказывается наш современник.

Глава 17

Какое здесь небо голубое, а еще солнышко светит и птички поют. Облака неторопливо проплывали над головой. Косая табличка с надписью «Достижения передовиков социалистического земледелия — всем колхозам» мерно покачивалась на ржавом заборе, чуть слышно скрипя. Красота одним словом.

— Мы на месте!

Сеня остановил велосипед у длинного, казавшегося бесконечным забора. За ним рядами тянулись кусты черешни. А между рядами уже стояло несколько зелёных эмалированных ведер. Не знаю, настало ли время сбора урожая, но часть этого самого урожая должна будет пойти на пионерский компот.

— Дальше сам, я на шухере постою! — заявил толстяк.

Это меня не удивило, я и не ждал, что он будет рваться, что называется, в первых рядах. Ну ничего, посмотрим.

— Через забор только? Нет никаких дыр или подкопов? — я решил на месте уточнить имеющиеся варианты, раз уж тут намечалось некоторое дезертирство со стороны моего друга.

— Угу… только через забор, — подтвердил Сеня.

Я кивнул, видимо, пацаны из нашего лагеря либо еще не успели прознать, что здесь есть такая сокровищница, либо знали, что без велосипеда добираться до колхоза далеко. Будь иначе, здесь были бы дырки в заборе… но у меня не осталось вариантов, кроме как перелезать через ограду. Ну, думаю, с таким препятствием я справлюсь без особого труда. Я критически осмотрел препятствие и вернул взгляд на своего друга.

— А ты чего не хочешь? Больше рук, больше ягод, — щедро предложил я. — Погнали вместе?

— Ну не-е… я пас, Миш, у меня сегодня болит живот. И вообще я себя неважно чувствую.

Ясно. Боится, что не справится через забор перелезть. Ну и не хочет на ровном месте опозориться, как ему кажется. Я почесал макушку. Самый обыкновенный дощатый забор, правда, чутка перекошенный. Перелезть через него не составит особого труда. Помню, в молодые годы через столько подобных оградок перелезал, что не сосчитать. Значит, тряхну сединой и полезу снова.