Чуть за полночь. И месяц убывающий,
над крышами высокими блестит.
Иду, и ветер ночи освежающий,
приятно мою кожу холодит.
С утра здесь снова чад машин
появится,
но ночью эти улицы пусты.
И вспыхивая, звезды с неба катятся,
сияющими блестками в сады.
Березовый сок
Я помню, как с мальчишками дворовыми,
весной, когда свод неба так высок,
мы в лес ходили тропами укромными,
что б сцеживать с берез прозрачный сок.
И это было словно приключение,
под сенью нависающих ветвей,
растягивалось каждое мгновение,
и день казался нам еще длинней.
Простите нас березы белоствольные!
Всему виной мальчишеский задор.
Вонзался глубоко в деревья стройные,
старательно наточенный топор.
И как из плоти, раненной болезненно,
из трещин в стволах лиственных берез,
сочился сладковатый сок, так медленно,
пригоршнями невыплаканных слез.
Прошли с тех пор года как наваждение.
Всему приходит в этой жизни срок.
Но часто вижу сон, как в дни весенние,
с берез я собираю в банки сок.
«Говорят, что была в стране этой иная картина!..»
Говорят, что была в стране этой иная картина!
Гордо знамя труда в небеса поднимал комсомол.
Были помыслы светлыми, и коммунизма махина,
над страной поднималась, как непобедимый дракон.
Есть всему своё время. И я со своим поколеньем,
Видел то, как жгли в прошлое наше, не дрогнув мосты.
И для тех, кто горел и дышал перестроечным рвеньем,
были лозунги прошлого, словно фальшивки пусты.
Кто проклятьем грозил разошедшимся притчей избитой,
жить среди перемен, когда с братом, так брат разобщен?
Выживал кто как мог, и друзья из Амэрики сытой,
навязать нам спешили свой насквозь гнилой эталон.
Пережили. Смогли. Быстро выросли прежние дети,
затвердив наизусть мантры из передач новостей.
Слишком рьяно учили смотреть нас на жизнь в ином свете,
и мы выбрали жизнь, где мерило кусок пожирней.
Пусть фундамент страны новой как-то нескладно построен.
Мы от правды печальной привычно отводим свой взгляд.
В новостях успокоят. Держитесь. Страна под контролем.
К процветанию курс нашим кормчием правильно взят…
Поколение потерянного времени
Мы вырастали в непростые времена,
и потому нас после в жизни помотало.
Когда бурлила неспокойная страна,
ее агония нас мало волновала.
Мы научились вкус свободы смаковать,
в жестяных банках из под теплой газировки.
Впитав свободу, словно Божью благодать,
нестись вперед мечтали мы без остановки.
И нас учили подворотни и дворы,
и забугорные журналы и кассеты,
и приняв правила навязанной игры,
плевать хотели мы на школьные заветы.
Наш строй прошел вне оппозиций и систем, 
