Александр Сорокин – Системный Творец V (страница 37)

По спине пробежала ледяная волна ужаса. Не перед лицом смерти, а перед тем, что эта иллюзия могла показаться… привлекательной.

Нет. Чёрт возьми, НЕТ.

— Я… здесь. — хрипло выдавил я, отводя её руку с топором от своего горла. Тело слушалось, в нём бушевала знакомая сила «Несокрушимой Инерции». Я сжал кулак, почувствовал упругий отклик мышц. Это было реально.

Бросив взгляд через её плечо на Гаррета, я едва не вскрикнул.

Минуту назад (или час? мгновение?) передо мной стоял сорокапятилетний, измотанный мужчина. Теперь же — старик. Его лицо испещрили глубокие морщины, тусклые волосы поседели и поредели, кожа обтянула кости. Лериан и Ксела всё ещё держали его, но теперь он напоминал иссохшую мумию. Глаза его были закрыты, дыхание — поверхностным, прерывистым.

Что, чёрт возьми, здесь происходило⁈

Времени на раздумья не оставалось. Бранка вновь погрузилась в смертоносное ремесло, а барьер, хоть трещина и закрылась, продолжал сотрясаться под натиском. Мы находились в десятке метров от подножия холма, от края этого проклятого поля, оставалось сделать последний рывок.

Рукоять топора, целая и прочная, легла в ладонь. Внутри клокотала чистая ярость — на Пустошь, на мертвецов, на саму реальность, которая так упорно пыталась сломить меня. С криком я метнул топор, усиленный «Ускорением» и всей кинетической энергией «Замкнутого Цикла». Он пронзил барьер с треском рвущейся ткани, мгновенно прошив троих заражённых, снося им ноги одним ударом. Вернув его, я снова метнул, целясь в другую сторону, и тут же шагнул вперёд, используя возвратный импульс для следующего броска.

Это был не бой, а танец на краю бездны. Мы с Бранкой, словно два жнеца, выкашивали пространство перед нашим хрупким укрытием.

Последние метры. Пять. Три.

Лицо Лериана исказилось в гримасе нечеловеческого напряжения, когда он буквально втащил Гаррета вперёд. Рядом двигалась Ксела.

И вот, наконец, черная, потрескавшаяся земля под ногами уступила место привычной серой, усыпанной мелкими камнями. Мы пересекли невидимую черту, вырвавшись из объятий «Молчаливой Пустоши».

Заражённые системщики, ещё секунду назад яростно рвавшиеся к барьеру, застыли как по команде на границе черного поля, сотни пар зелёных огней, впившихся в нас.

Задыхаясь, мы отпрянули ещё на несколько шагов, готовясь к новому натиску. Но его не последовало. Они просто стояли, застыв на долгие, невыносимые секунды. Затем, с пугающей механической плавностью, все разом повернулись к Пустоши. Не оглядываясь, молча они двинулись в обратный путь. Воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь нашим прерывистым, тяжёлым дыханием. Мы… справились?

Я медленно опустил топор, чувствуя, как по рукам пробегала дрожь — не от страха, а от резкого спада адреналина. Обернувшись, я бросил взгляд на скалу, ставшую нашим убежищем. Обычный выход каменной породы, поросший мхом, ничем не примечательный.

Я перевел взгляд на Гаррета. Лериан и Ксела бережно опустили его на землю, прислонив спиной к камню. Потоки энергии от них давно прекратились, теперь они просто стояли на коленях рядом, их лица были пустыми, выгоревшими.

Гаррет сидел, откинув голову на камень. Глаза его были полуприкрыты, взгляд устремлён в небо. А грудь… не двигалась.

И что-то внутри меня вопило: отсутствие дыхания — это очень, очень плохо.

Глава 19

Без колебаний, на чистом рефлексе, я бросился к Гаррету. Колени мои упали на острые камни у подножия скалы, а взгляд впился в лицо Творца. Оно было серым, безжизненным, с глубокими тенями под запавшими глазами. Я схватил его за руку, пытаясь нащупать пульс, но встретил лишь холодную пустоту.

«Аура Очищения».

Ментальная команда прозвучала привычно, почти машинально. Знакомое тепло разлилось в груди, и золотистый свет, тонкой, нежной пеленой окутал Гаррета, пытаясь проникнуть сквозь поры высохшей кожи. Энергия вилась вокруг, как ручей, разбиваясь о гранитную скалу. Она искала врага — яд, порчу, инфекцию, чужеродное заражение — но находила лишь пустоту и тихий, неумолимый холод угасания. Аура билась в закрытую дверь, не понимая, что ей лечить.

Бесполезно.

Сжав зубы, я выхватил последний козырь — «Целебный Всплеск». Это был не рассеянный веер, а сгусток воли, острый как копье. Собрав остатки самообладания в кулак перед грудью, я метнул ладонь вперед. Яркий, плотный луч, словно солнечный зайчик, пронзенный линзой, врезался Гаррету прямо в грудину. Энергия хлынула внутрь, потекла по каналам, отчаянно ища хоть искру жизни, чтобы раздуть ее, поддержать.

Но снова — пустота. Словно я пытался разжечь пламя в вакууме, где воздух был выкачан до последней молекулы. Вся моя энергия, казалось, рассеялась, растворилась в холодной, безжизненной плоти, не оставив и следа. Ни судороги, ни вздоха, ни малейшего намека на румянец, который мог бы свидетельствовать о возвращении.

Острая, липкая паника начала подкрадываться к горлу. Я резко обернулся, и, уверен, мой взгляд был полон дикого отчаяния.

— Ксела! Лериан! — мой голос сорвался на хрип. — Сделайте что-нибудь! Используйте артефакт, зелье, хоть что-нибудь, черт возьми!

Они застыли рядом, два изломанных силуэта. Ксела казалась хрупкой статуей, чья обычно непроницаемая маска треснула. В ее глазах теперь плескалось нечто невероятное, почти детское — чистая растерянность. Лериан же, сгорбившись, словно под тяжестью невидимого бремени, искажал свои интеллигентные черты гримасой беспомощной боли.

— 'Ничего не поможет, Макс. — прошептал Лериан. Его бархатный голос прозвучал, как эхо в склепе, без всякой интонации. — Ты не понимаешь… Когда он поддерживал барьер… Его Живая Энергия иссякла еще на середине Пустоши. Мы с Кселой пытались помочь, делились своей… Но этого было слишком мало…

Он запнулся, с трудом проглотив комок в горле.

— И тогда… Когда все источники иссякли… Он начал подпитывать сферу напрямую. Своей собственной жизненной силой.

Я замер, слова не находили отклика в моем сознании.

— Что это значит?

Ксела перевела взгляд от Гаррета на меня. В глубине ее темных глаз бушевала буря — смесь ярости, отчаяния и чего-то, что можно было бы назвать гордостью.

— Это значит, что в критический момент Творец способен… если выразиться грубо, — ее голос сорвался на низкий, надтреснутый шепот, — отдать годы своей жизни, превратить само свое существование в чистую Живую Энергию, в топливо. Именно это он и делал. Капля за каплей. Минута за минутой. Пока мы шли.

Она снова бросила взгляд на Гаррета и с силой сжала пальцы в кулак.

— Пожертвовал собой. Ради цели. Ради того, чтобы довести нас сюда.

Мой взгляд упал на лежащего Творца. На это лицо, некогда обыденное, а сейчас — древнее, иссохшее, с тонкими седыми прядями, прилипшими ко лбу. Этот… гений, безумец, тихий дурак. Он создал артефакт, который спас нас от безумия Пустоши, провел через ад, считая каждый вдох драгоценной монетой. И всё ради чего? Чтобы самому остаться у порога собственной мечты? Холодное, ясное бешенство поднялось из глубины моей души.

— Нет. — произнес я тихо, но так, чтобы слова мои прозвучали для всех. — Я не согласен.

Взгляд мой снова обратился к Гаррету. Путь Целителя был заточен под очищение, под борьбу с заразой, ядом, чужеродной энергией. Всё остальное — восстановление плоти, исцеление ран, поддержка духа — было лишь вторичным, побочным эффектом. Система видела в смерти от истощения не болезнь, а естественный финал. Следовательно, она не давала нужных инструментов.

Что ж. Если у меня нет необходимого ключа, я выбью эту дверь голой силой.

Закрыв глаза, я отсек внешний мир. Тяжелое дыхание товарищей, бешеный стук собственного сердца — всё это растворилось в тишине. Я погрузился вглубь себя, туда, где в глубине сознания, среди переплетения других путей, тихо сияла ветвь Целителя. Я ухватил её суть — не конкретные умения, а первородную, сырую силу исцеления. И представил её не как луч или ауру, а как реку: широкую, полноводную, неудержимую. Всеми силами, волей Системного Творца, Первого Игрока, человека, который уже слишком многих потерял и не собирался терять ещё одного, я ухватился за её истоки.

И выпустил.

Из груди хлынул поток. Слепяще-белый, почти невыносимый для взгляда. Он не струился, а бил, словно прорванная плотина, широким, грубым столбом чистой энергии. Он обрушился на Гаррета, не ища ран или болезней, а просто наводняя его, заполняя каждую клеточку, каждый атом своим безудержным, животворящим светом.

— Макс, остановись! — резко крикнул Лериан. — Это бесполезно! Его уже не…

— Замолчи! — рявкнул я, не открывая глаз. Все мое существо было сконцентрировано на одном: на счетчике в углу сознания, который начал стремительно опустошаться.

Живая Энергия утекала, как вода в бездонную трещину.

Первые сто тысяч единиц исчезли за секунды. Будто я вылил стакан в океан. Ни всплеска, ни ряби, никакого отклика от холодного тела под руками.

Миллион.

Мозг, отстраненный, аналитический, фиксировал цифры. Полтора миллиона. Два. Три. Запасы таяли на глазах, а в ответ — абсолютная, мертвенная тишина от Гаррета.

Отчаяние снова попыталось поднять голову, но я загнал его в самый дальний угол, заклинив дверь упрямством. Нет. Я не верю.

Четыре миллиона.

Красный сигнал личного резервуара замигал тревожно. Пусто. Тело пронзила дрожь, перед глазами потемнело. Внутри зазияла пустота, знакомое головокружение от полного истощения.