Александр Сорокин – Системный Творец V (страница 30)

Однако чем глубже мы забирались, тем чаще стали появляться эти одиночки. Их сила и агрессия неуклонно росли, и вскоре их стало так много, что даже Бранка не смогла сдержать их всех, не привлекая внимания громкими, затяжными схватками.

Тогда Ксела, без единого слова, достала из инвентаря несколько «Колец Скрытого Шага» и раздала их нам. Надев кольца, мы ощутили легкое, энергетическое покалывание, и мир вокруг изменился. Точнее, не изменился, а перестал нас замечать. Мы по-прежнему видели друг друга, но для внешнего мира стали призраками. Звук наших шагов, запахи, даже слабые энергетические следы — все это поглощалось полем артефакта.

Дальше мы двигались под покровом невидимости. Это было странное, гнетущее чувство — идти сквозь кишащий опасностями лес, зная, что тебя не видят, но и самому смотреть на мир через искаженную, слегка размытую пелену иллюзии. Мы шли еще осторожнее, тише, обходя даже самые незначительные скопления монстров.

И так — день за днём. Неделю. Возможно, больше. И вот, спустя, как мне казалось, целую вечность, мы достигли точки назначения и остановились на краю… пустоты.

Перед нами расстилалось поле, но не такое, к которому мы привыкли. Земля здесь была чёрной, безжизненной, испещрённой глубокими трещинами, словно её многократно выжигали и давали остыть. На ней не было ни травинки, ни кустика, ни намёка на мох или лишайник. Лишь редкие острые тёмные камни, похожие на обломки костей неведомого гиганта.

Эта мёртвая пустошь тянулась до самого горизонта под низким, свинцовым небом. Его почти не было видно из-за гигантских деревьев, нависающих по краям. А вдалеке, там, где земля сливалась с небом, виднелось одинокое тёмное пятно. Слишком правильной формы для скалы. Оно напоминало… холм. Или курган.

Ледяной ком сжался у меня в груди, в горле пересохло. Я узнал это место, был здесь раньше. Это было то самое поле, что встретилось мне во время Инициации!

Бранка обернулась ко мне, её лицо в тусклом свете очков было непроницаемым, но в глазах я прочитал ответ на вопрос, который бушевал во мне.

— Мы пришли.

Глава 16

Передо мной расстилалась бескрайняя черная пустошь, и пока я смотрел на нее, в голове медленно, неотвратимо, вырисовывалась леденящая душу картина. Это было то самое поле, которое я видел во время Инициации. Значит, Система не переносила нас в абстрактные, сгенерированные миры. Но если это так… то что еще из «испытаний» было реальным? Мысли неслись, сбивая дыхание.

Легкое касание рукава вернуло меня в реальность. Я вздрогнул и обернулся. Лина стояла рядом, в глубине ее больших глаз таилась тихая тревога.

— Макс? — позвала она едва слышно. — Ты… в порядке?

Я резко мотнул головой, отгоняя наваждение. Разобраться в хитросплетениях Системы можно было позже. Сейчас были дела поважнее.

— Да, все хорошо.

Лина кивнула, ее взгляд скользнул за мою спину, к мрачному простору. Она обняла себя, словно почувствовав внезапный холод.

— Я чувствую… что-то. — прошептала она, в её голосе зазвучала едва уловимая дрожь. — Оно зовёт. Тихо, но настойчиво. Я не могу понять, кто это, но ощущаю его… боль.

К нашему разговору незаметно присоединился Лериан. Он встал, слегка склонив голову, его острый, проницательный взгляд сфокусировался на Лине.

— Что ты чувствуешь, дитя? — спросил он мягко, но в его голосе сквозила профессиональная заинтересованность. — Куда оно зовет?

Лина, не раздумывая, подняла руку и, вытянув палец, указала через безжизненное поле на одинокое темное пятно, маячившее на горизонте.

— Туда.

От этого простого, уверенного жеста по спине пробежали мурашки. Я заметил, как и Лериан слегка побледнел, его пальцы непроизвольно сжались. Он быстро схватил Лину за руку и, мягко, но настойчиво, отвел в сторону. Начал быстро и тихо объяснять о силе Проводников, о голосах, которые лучше не слушать слишком внимательно, о необходимости фильтровать ощущения. Голос его оставался спокойным, но в глазах читалась явная тревога.

Я перевел взгляд на Бранку, ожидая приказа, плана, хоть какого-то решения. Но впервые за все время на ее обычно непроницаемом лице читалась растерянность. Она то и дело переводила взгляд с поля на нас. Ее рука лежала на эфесе меча, но это был не жест готовности к схватке, а отчаяние неопределенности. Она не знала, что делать. И это пугало сильнее любого монстра.

Сухой, отрывистый кашель Гаррета разорвал тишину. Все взгляды устремились к нему. Творец вытаскивал из инвентаря нефритовые статуэтки с сосредоточенной, почти лихорадочной энергией, хотя обычно выглядел рассеянным и вечно уставшим.

— Что ты делаешь? — хрипло спросил Горст, но Гаррет лишь отмахнулся, не отрываясь от работы.

С ювелирной точностью, что-то бормоча себе под нос и сверяясь с невидимыми расчетами, он расставлял артефакты. Когда последняя статуэтка заняла свое место и знакомое, едва уловимое гудение отрезало нас от внешнего мира, Гаррет выпрямился, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

— Император направил меня с вами не только как Творца. — начал он непривычно торжественным и зловещим голосом. — Но и из-за моего… изобретения, можно сказать, дела всей жизни. Я посвятил долгие годы изучению этой аномалии.

Гаррет обвел рукой мертвую землю.

— И считаю, что наконец-то раскрыл ее секрет.

В наступившей тишине его слова прозвучали как удар гонга. У меня перехватило дыхание.

— О чем ты говоришь? — мой голос прозвучал глуше, чем я ожидал.

Гаррет повернулся, его лицо исказила гримаса искреннего недоумения. Он взглянул на меня, затем на Лериана, Кселу, Бранку.

— Неужели… ты не знаешь о «Молчаливой Пустоши»? — произнес он. Тяжелое, леденящее название повисло в воздухе.

Я молча покачал головой.

— Никогда не слышал.

Гаррет вздохнул, плечи его слегка опустились, будто под тяжестью знаний, которые ему предстояло изложить.

— Это поле… величайшая загадка и ловушка этого мира. — начал он, его голос понизился до назидательного шепота. — Его оружие — не яд, не когти. Оно убивает разум. Едва ступив на эту землю, человек погружается в видения, неотличимые от реальности.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть.

— Я изучал записи редких безумцев и отчаянных наблюдателей, следивших за теми, кто осмеливался пересечь его. Описания… разные. Один зафиксировал, как человек вдруг остановился, с нежностью посмотрел на свой клинок и медленно, аккуратно вонзил его себе в сердце. Другой поведал о путнике, который просто упал на колени, свернулся калачиком на черной земле и больше не встал. Третий запечатлел, как могучий воин сорвал с себя клочья волос, а затем, облысев, начал биться головой о камни, пока не затих навсегда. Каждый увидел что-то, что сломало их изнутри.

Ледяная тишина воцарилась после его слов. Я смотрел на безжизненную равнину, и теперь она казалась не просто пустой, а пропитанной невидимым псионическим ядом. Последнее, чего мне хотелось, — шагнуть туда и умереть от галлюцинаций собственного разума. И, судя по бледным, напряженным лицам вокруг, я был не одинок.

Но тут до меня дошло: они все были в курсе. Лериан, Ксела, Гарретт, даже Бранка — каждый из них знал, куда направится. Это означало одно: у них был план. Но на что же они рассчитывали?

Мой взгляд скользнул по лицам спутников, и я встретился с их глазами. В них не было страха, но было нечто иное… ожидание. Тяжелое, пропитанное сомнениями, но все же ожидание. Будто я должен был сейчас произнести волшебные слова или вытащить из кармана спасительное решение. Неужели они всерьез думали, что титул Первого Игрока станет щитом против этого кошмара? Против видений, которые ломали волю сильнейших?

Я абсолютно не понимал, что делать. И этот немой вопрос, витавший в воздухе, давил на плечи тяжелее любой ноши.

— Мне нужно время на подготовку. — голос Гаррета прозвучал резко, разрушая гнетущее молчание. — Минимум сутки, в течении которых никто не должен меня отвлекать.

И Творец вновь погрузился в свои рюкзаки, извлекая странные инструменты: кристаллы, внутри которых мерцала дымка, медные циркули, свитки, покрытые хаотичными схемами.

— Но могу сделать исключение, — он бросил взгляд на Кселу, в его глазах мелькнула странная смесь иронии и чего-то более глубокого, — для тебя, Ксела. Если захочешь провести возможные последние часы нашей осознанной жизни… вместе. Если понимаешь, о чем я.

Ксела, стоявшая чуть подальше, закатила глаза с таким выражением, будто Гаррет предложил ей съесть живого скользня. Мгновением позже она резко шагнула вперед и огрела Творца короткой, звонкой оплеухой по затылку.

— Готовь свои игрушки, болван. — прошипела она беззлобно. — А глупости оставь для своего дневника.

Гаррет лишь тихо крякнул, потер затылок и с удвоенным усердием погрузился в работу. Его слова, однако, сделали своё дело — леденящее напряжение немного спало. Мы теперь не стояли на пороге немедленной гибели, а лишь ожидали.

Все замолчали и устроились, как могли. Лериан продолжил тихий разговор с Линой. Горст и Эдварн присели на корточки, проверяя оружие. Каэл закрыл глаза, стараясь контролировать дыхание.

Ко мне подошла Бранка. Ее лицо снова стало каменной маской, но в глубине глаз горела решимость.

— Время пришло. — сказала она просто.

Я сразу понял, что Бранка имела в виду. Кивнул, не произнося ни слова, нашел относительно ровное место и опустился на землю, скрестив ноги. Бранка села напротив. Наши взгляды встретились. Никаких напутствий, никаких пожеланий удачи. Только молчаливое согласие.