Александр Сорокин – Системный Творец V (страница 23)

Оглушительный лязг металла разорвал тишину. В темноту брызнули ядовито-зеленые искры. Чудовищный удар отбросил Бранку на несколько метров, заставив ее с грохотом скользить по земле, едва удерживая меч.

В следующее мгновение перед ней появился монстр.

Не жалкая Поросль, а Высший монстр. Исполинский богомол, высеченный из черного, лакированного хитина. Его передние конечности были гигантскими серпами, с внутренней стороны усеянными пилами из заостренных шипов. Сегментированное тело возвышалось над землей на четырех тонких, но мощных ногах. А его глаза… сложные, фасеточные пылали в полумраке концентрированным, ядовито-зеленым светом Леса, полным холодного, безжалостного интеллекта.

Но не это заставило мое сердце забиться в бешеном ритме, а кровь — похолодеть. Оглянувшись по команде «Боевого Чутья», кричавшего на все лады, я увидел, что мы в ловушке.

Десятки таких же существ, выступили из-за деревьев, из тенистых зарослей, из-под самой земли. Их хитиновые панцири отливали маслянистым блеском, серпы были подняты для удара. Молча, без единого звука, они окружали нас, смыкая кольцо. Десятки пар ненавидящих зеленых огней, их горящие глаза, были прикованы к нам. Тишина кончилась. Начиналась охота.

Время, казалось, замедлилось, сгустившись до предела. Лес, секунду назад бывший лишь мрачным фоном, взорвался тишиной, ставшей оглушительнее любого боевого клича.

Слова были излишни. Мы были солдатами, закаленными в десятках схваток. Единый порыв пронесся по отряду, и мы сомкнулись в плотное кольцо, спинами друг к другу. В сердце этого живого щита оказались Лина и Каэл: он, сжимая клинок, но осознавая тщетность своих умений против таких тварей, и она — бледная, но собранная.

И тут началось безумие творения.

Лериан бросил на влажную землю по одному крошечному, мерцающему зернышку. Его лицо было сосредоточенным, почти отстраненным. Он поднял руки, и из его ладоней хлынул поток Живой Энергии такой плотности и мощи, что воздух вокруг задрожал и заискрился. Это была не струйка, а настоящая река, сияющая, неудержимая.

Зерна отозвались мгновенно. Их рост был не постепенным проклевыванием, а стремительным взрывом. Из земли с глухим рокотом вырвались могучие побеги, за секунды превратившись в трехметровых гуманоидов. Это были не деревья, а воины. Мощные торсы, конечности, подобие голов — все сплелось из упругой, блестящей, как свежая кора, древесины и клубящейся, изумрудной энергии. Их глаза светились ровным светом «Живой Энергии», а руки, больше похожие на корневища, заканчивались тяжелыми кулаками-молотами. Големы. Четыре титанические стража, вставшие по четырем сторонам света, закрыли нас собой.

В то же время Гаррет, обычно выглядевший рассеянным ученым, преобразился. Его руки двигались с нечеловеческой скоростью, выхватывая из инвентаря один артефакт за другим. Он не просто доставал их, а активировал на лету, произнося слова или слегка касаясь. В воздухе вспыхивали рубиновые всполохи, звенели хрустальные сферы, по земле расходились серебристые руны.

В одно мгновение на меня обрушился шквал эффектов. Одежда стала невесомой, словно сотканной из воздуха. Мускулы налились стальной упругостью, кожа затвердела, будто покрылась невидимым слоем стали. Зрение обострилось до ястребиной зоркости, а слух уловил шелест листа за десятки метров. Это была симфония усиления, где каждый артефакт, словно идеально настроенный инструмент, дополнял другой. Внезапно распирающая изнутри мощь опьяняла и пугала одновременно.

Все приготовления заняли не более пяти секунд. Мгновение в напряженной тишине, нарушаемой лишь нарастающим, шипящим гулом энергии и сухим треском древесины, отделяло нас от неминуемой гибели.

Их хватило.

Тишину разорвал леденящий душу скрежет хитиновых лап о камень. И монстры ринулись в атаку.

Глава 13

Зелёные огни глаз монстров вспыхнули ярче, и десятки существ, похожих на гигантских богомолов, ринулись на нас единым, беззвучным порывом. Их хитиновые лапы, острые, как бритвы, рассекали воздух со свистом, а серповидные конечности уже готовились нанести удар. Казалось, вот-вот волна из хитина и ненависти сомнёт наш маленький отряд, разорвав его в клочья.

Но мы не были беззащитными овцами.

Первым среагировал Гаррет. Его обычно усталые, невзрачные глаза запылали холодным, аналитическим огнем, сканируя поле боя с пугающей скоростью.

— Горст! — хриплый, но отчетливый голос Гаррета привлек внимание капитана. Творец кинул ему щит.

Следом полетела крошечная серебряная пластинка, напоминающая чешую древнего дракона. Со звоном она прилипла к щиту, который Горст успел ловко поймать. Щит мгновенно… ожил: его поверхность покрылась мерцающей, переливчатой плёнкой, словно жидкий металл обволок его. В этот момент удар серпа монстра, уже занесённый над головой Горста, обрушился на эту плёнку. Вместо оглушительного лязга раздался глухой, чавкающий звук — будто клинок вонзился в густую смолу. Ударная сила рассеялась, оставив лишь рябь на поверхности щита. Горст лишь отшатнулся, но устоял, надёжно прикрывая собой Каэла и Лину.

— Лериан, левый фланг! — крикнул Гаррет, бросая учителю маленький хрустальный шар.

Не отрывая взгляда от големов, он поймал его на лету и сжал в кулаке. Раздался тихий хрустальный звон — и шар лопнул. Вокруг двух ближайших големов вспыхнули бледно-золотистые нимбы. Движения древесных гигантов, что уже успели вступить в бой с монстрами, стали стремительнее, удары — сокрушительнее, наполненными размашистой мощью. Один из големов, ловко парировав серповидную конечность противника, ответным ударом кулака-молота разнёс хитиновую голову твари в щепки.

Лериан излучал абсолютный контроль. Его прикрытые глаза выдавали напряжённую концентрацию, а пальцы едва заметно дирижировали невидимым оркестром. Четыре трёхметровых голема, титаны из упругой древесины и изумрудной энергии, исполняли смертельный танец.

Самый большой голем принял на себя основную часть атаки. Его мощный торс содрогался от ударов, но он держался, отбиваясь тяжёлыми кулаками. Два других действовали сообща: один хватал монстра за конечности, отвлекая его внимание, а второй в это время наносил точные, разрушительные удары в сочленения. Четвёртый голем, вращаясь подобно волчку, расчищал пространство, уничтожая мелких, но опасных тварей, пытавшихся прорваться к нам с тыла.

Лериан даже не вздрогнул, когда один из големов, пронзенный тремя серпами, рассыпался в груду потускневшей древесины и угасшей энергии. Его рука извлекла новое зернышко. Не глядя, он бросил его в сторону прорыва, высвобождая поток Живой Энергии. Из земли, прямо под ногами нападающего монстра, вырвался росток. За считаные секунды он вытянулся, сформировал торс, конечности, и свежий голем, еще пахнущий сырой корой, вступил в бой, закрыв брешь. Зрелище было одновременно жутким и восхитительным.

Среди этого хаоса Ксела была воплощением спокойной силы. Она не кричала, не металась, а действовала с безжалостной точностью. Её движения, отточенные и экономные, напоминали хищника. Артефакты из её инвентаря появлялись и исчезали с такой скоростью, что я едва успевал их рассмотреть. Одни напоминали сферы из чёрного стекла, другие — зазубренные металлические диски, третьи — струящиеся ленты света.

Она прицеливалась взглядом и артефакт исчезал у неё в руке, чтобы через мгновение материализоваться уже в теле монстра. Одна из сфер, угодив в грудь богомолоподобномучудовищу, не взорвалась, а… активизировалась. Хитиновый панцирь вокруг монстра в тот же миг почернел, покрылся паутиной трещин и рассыпался в пыль, обнажая пульсирующую плоть, которую тут же добили кулаки-молоты ближайшего голема. Другой артефакт, серебряный диск, со свистом пронёсся по дуге, отсекая конечности у двух монстров сразу, прежде чем вернуться к Кселе, словно бумеранг.

Её сила заключалась не в численности атак, а в точности. Каждый выстрел был смертоносен и решал задачу. Она нацеливалась на самых агрессивных противников. Это была хирургия боя, исполненная с ледяным, не знающим пощады мастерством.

Бранка была воплощением разрушительной силы. Ее системный меч, темный и беспощадный, словно вырастал из руки. В бою с монстрами она презирала правила фехтования, обрушивая на врагов шквал широких, размашистых ударов, сметавших все на своем пути.

Серповидные конечности, способные рассечь сталь, с треском ломались о ее клинок, словно сухие ветки. Девушка парировала, отбивала, и в следующее мгновение ее меч уже впивался в хитиновый панцирь, находил уязвимое место и пронзал насквозь. Она двигалась с грацией танцора и смертоносностью гильотины. Один за другим монстры падали, разрубленные почти пополам, с отсечёнными конечностями и расколотыми головами. Бранка стояла живой плотиной, о которую разбивалась волна атаки с правого фланга. Ее «Боевое Чутьё» работало на пределе, предугадывая каждый удар и попытку окружения. Она была воплощенной войной, и её вид внушал не страх, а дикое, первобытное восхищение.

Горст и Эдварн, могучие воины в любой другой ситуации, здесь оказались в роли статистов. Вместо бесполезных атак они сомкнули ряды, образовав живую стену перед Линой и Каэлом. Их задача была проста, но жизненно важна: принять на себя любой случайный удар, рикошет или тварь, что ускользнет от натиска големов, Кселы и Бранки. Они стояли, как скалы, их лица были искажены не страхом, а концентрацией и принятием.