Александр Сорокин – Системный Творец II (страница 38)

Охраны было предостаточно. Двое здоровенных мужчин с алебардами стояли у входа, еще несколько виднелись в глубине двора. Все они были облачены в добротные кольчуги, а их взгляды, острые и профессиональные, выхватывали малейшее движение. Барни, не смущаясь, подошел к ним, быстро пробормотал пару фраз. Один из стражников кивнул и скрылся а помещении.

Минуту спустя массивная дверь отворилась, пропуская нас внутрь.

Лавка поражала контрастом с уличным хаосом. Здесь царили полумрак, прохлада и торжественная, почти гробовая, тишина. На полках, за стеклянными витринами, лежали самые разные диковинки — от старинных книг в потрепанных переплетах до изящных кинжалов с сверкающими клинками.

Из-за стола, заваленного свитками и причудливыми инструментами, поднялся невысокий, сухощавый человек лет шестидесяти. Его лицо украшала аккуратная остроконечная бородка, а умные, пронзительные глаза, казалось, видели нас насквозь. Длинные, тонкие пальцы ювелира, нервно постукивали по столешнице.

— Барни. — произнес он без тени приветствия. Голос был сухим и точным. — Не ожидал тебя видеть в такие смутные времена. С чем пришел? Продавать или покупать?

— Продавать, почтенный Хагар! — Барни расцвел натянутой улыбкой, стараясь казаться развязным. — Привез кое-что особенное. Как раз для твоего коллекционного кабинета.

Хагар медленно обвел нас оценивающим взглядом. Его глаза скользнули по Эдварну, мгновенно распознав в нем опытного бойца, и намеренно задержались на мне с легким, не лишенным интереса любопытством.

— Продавать? — переспросил он, и в уголках его губ дрогнула тень чего-то, похожего на усмешку. — Интересно. Проходите.

Он провел нас в небольшой, еще более затемненный кабинет в глубине лавки. Посередине стоял массивный стол из темного дерева. Хагар сел за него и жестом предложил нам расположиться напротив.

— Итак, показывайте, что у вас есть.

Я нервно сглотнул. Момент истины настал. Я сунул руну в сумку, будто доставая что-то оттуда, и на самом деле извлек из инвентаря первый амулет — «Дубовый щит». Я положил его на стол перед Хагаром.

Мужчина взял амулет кончиками длинных пальцев. Его движения были отточенными и лишенными суеты. Он поднес изделие к глазам, повертел, изучил сквозь лупу, после чего провел по поверхности каким-то кристаллом, который слабо вспыхнул зеленоватым светом.

— «Дубовый щит». — констатировал он, и в его голосе не прозвучало ни удивления, ни восторга. — Качественное исполнение. Старый, добротный рецепт. Полезная вещица в дороге. Цена на него стабильна. Я готов приобрести.

Я кивнул, стараясь сохранять спокойствие, и положил на стол второй такой же амулет.

Хагар чуть приподнял бровь. Ледяной интерес на мгновение мелькнул в его взгляде и так же быстро угас.

— Два? Неожиданно… Но не беспрецедентно. — он отложил амулеты в сторону. — Что-то еще? Или на этом все?

Сердце заколотилось у меня в груди с новой, отчаянной силой. Я бросил взгляд на Эдварна: его поза казалась расслабленной, но я видел, как напряжены его мышцы. Барни замер в ожидании, затаив дыхание.

Я снова засунул руку в сумку и, мысленно вызывая интерфейс, извлек главный козырь — статуэтку «Стража Порогов».

Когда я поставил ее на стол, раздался глухой, но отчетливый стук — будто на деревянную столешницу опустили отшлифованный кусок черного мрамора. Она была тяжелой и солидной.

Хагар замер. Его бесстрастная маска на мгновение распалась, исказившись гримасой крайнего, неподдельного изумления. Он медленно, почти с благоговением, протянул руку, но не схватил ее, а лишь провел указательным пальцем в сантиметре от поверхности, словно ощущая исходящее от нее излучение.

— Это… — выдохнул он. — Это что?..

Наконец он взял статуэтку. Его движения, прежде выверенные и резкие, стали осторожными, почти трепетными. Он изучал ее десять минут, а может, больше. Использовал все свои приборы, подносил к уху, словно прислушиваясь. Наконец, почти нехотя, опустил статуэтку на стол и поднял на нас взгляд. И в этом взгляде не осталось ни деловой расчетливости, ни простого любопытства, а лишь огонь одержимости, смешанный с откровенным страхом.

— Откуда у вас это? — его голос дрогнул, срываясь на шепот.

— Это не имеет значения. — твердо сказал я. — Мы здесь, чтобы продать.

— Продать? — Хагар горько усмехнулся, откидываясь на спинку стула. Его пальцы принялись нервно выбивать дробь по столешнице. — Юноша, ты не понимаешь, что принес в мой дом.

Он замолчал, уставившись на статуэтку с таким видом, будто перед ним извивалась ядовитая змея, готовая к укусу.

— Этот артефакт… он бесценен. В прямом смысле. Его стоимость может затмить все золото моей лавки. — он перевел на меня тяжелый взгляд, в котором читалось нечто похожее на жалость. — Но он же неизменно дороже ваших жизней.

И прежде чем я успел что-либо сообразить или ответить, его рука скользнула под стол. Раздался тихий щелчок.

Со скрипом и лязгом опустились массивные металлические ставни на окнах, заблокировав дневной свет. Дверь в кабинет с грохотом захлопнулась, и мы услышали, как с гулким стуком повернулся тяжелый засов.

Из потайных панелей в стенах мгновенно появились четверо воинов. Их мечи были обнажены. Они окружили нас, не говоря ни слова.

Хагар наблюдал за этим с каменным, невозмутимым лицом.

— Никто никуда не уйдет. — тихо, но четко произнес он. — Пока вы не скажете мне, откуда у вас эта вещь. И пока я не решу, что с вами делать.

Глава 20

Ситуация складывалась откровенно паршивая. Четверо воинов с обнаженными мечами, чьи позы и взгляды кричали о многолетнем опыте и готовности убивать, спокойствия не внушали. Да и сам Хагар, сидевший напротив с каменным лицом, был не так прост. Старик, доживший до седин в этом бизнесе, точно не был беззащитен. Скорее уж, он был обвешан артефактами защиты с ног до головы. Более того, мы находились в его кабинете, который наверняка был пронизан ловушками, словно термитник ходами.

Мысли пронеслись вихрем, пытаясь оценить наши шансы. Принять бой? Нет, это форменное самоубийство. Даже если мы чудом сможем одолеть этих четверых и самого Хагара, что дальше? Нам пришлось бы прорываться через весь город, бежать, бросив повозки и последнюю надежду на продовольствие. Это был приговор, медленный и мучительный, всему нашему городу. Голодная смерть вместо быстрой.

Значит, сила — не вариант. Оставалось лишь одно оружие, в обращении с которым я считал себя неплохим: переговоры. Слова. Умение читать оппонента и играть на его струнах. В моей прошлой жизни это называлось «продажа», «убеждение», «разрешение конфликта». Здесь это называлось «выживание».

Я медленно, демонстративно поднял руки, показывая, что не собираюсь хвататься за топор. Эдварн, почуяв мое движение, тоже не сделал ни одного резкого жеста, лишь его взгляд стал еще более собранным, словно у хищника, высматривающего слабое место в стаде.

— Я рад, — начал я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно, без тени той паники, что скреблась внутри, — что не ошибся в вас, господин Хагар.

Старик слегка приподнял бровь, но промолчал, давая мне продолжить. Хороший знак. Если бы он хотел нас просто убить, разговор бы уже прервали.

— Вы смогли разглядеть истинную ценность принесенного мною предмета. — продолжал я, импровизируя на ходу и вкладывая в слова всю возможную убедительность. — Будь иначе, я бы не стал вести с вами дел, поскольку имею честь представлять интересы одного мастера. Артефактора, который, по понятным вам причинам, вынужден скрывать свою личность.

Я сделал многозначительную паузу, позволив Хагару додумать «понятные причины» самому — империя, запреты, охота на Творцов.

— Однако если вас на самом деле заинтересовало его творение и вы видите в нем не просто диковинку, а предмет, достойный вашего внимания и… кошелька, то мы можем обсудить условия для сотрудничества долгосрочного и, что главное, конфиденциального.

Хагар наклонил голову, его длинные пальцы сложились домиком. В его глазах читался живой, профессиональный интерес, перевешивающий подозрительность.

— Продолжайте, юноша. Вы говорите заманчиво, но пока — лишь слова.

— Вот мои конкретные предложения. — я кивнул на два амулета «Дубовый щит». — Эти два артефакта я готов продать вам здесь и сейчас. Пусть они станут официальной, легальной причиной нашего визита для любых любопытных глаз. После этого никто не будет задавать лишних вопросов, почему мы пришли в вашу лавку.

Я перевел взгляд на «Стража Порогов», черная поверхность которого, казалось, поглощала свет в полумраке кабинета.

— А это… уже предмет иного порядка. За него я готов взять задаток и оставить его у вас на реализацию. Я уверен, что человек вашего уровня и связей, господин Хагар, сможет найти достойного покупателя, который оценит его по достоинству и заплатит цену, ему соответствующую. Ваша комиссия от такой сделки, — я чуть склонил голову, — будет, несомненно, более чем достойной. Мы можем обсудить ее размер.

Я замолчал, дав ему переварить предложение. Смысл был прост: даем ему легальное прикрытие для встречи, а потом предлагаем участвовать в прибыльной, хоть и рискованной, сделке. Расчетливость — один из сильнейших двигателей. А возможность поторговаться за свою комиссию окончательно превращала его из потенциального противника в заинтересованного партнера.