Александр Солин – Тринадцать рассказов (страница 7)
— Вот как!
И бесцеремонно уставился на Рому. Тот в ответ глядел на него рассеянно, готовый отвечать на однообразные вопросы. Не было еще случая, чтобы их не было.
— И что же пишете? — спросил Кропоткин, вздергивая брови на середину лба.
— Да так, по-разному. Пьесы, повести, сценарии. До крупных форм еще не дорос, — скромно ступил на проторенный путь Рома.
— А позвольте спросить, над чем работаете сейчас? — перескочив через целый блок вопросов, спросил Кропоткин.
— Хочу написать детектив, — помедлив, признался Рома, которому такая прыть не понравилась.
— О! Детектив! Люблю детективы! — оживился граф. — Обожаю детективы! И о чем же будет ваш детектив?
— Ну, как можно об этом говорить! Ведь тогда пропадет вся тайна, весь резон! Да и, по правде говоря, я и сам еще не знаю, что это будет. Не придумал еще. Вот хочу написать, а о чем — еще не знаю, — неожиданно для себя разболтался Рома.
— А знаете что, а давайте-ка мы еще по одной, и я вам, пожалуй, предложу один сюжетец! — неожиданно блеснул глазами, как лысиной, граф. — Уверен — вам понравится!
— Ну-ка, ну-ка! — потер ладони Рома, увлеченный блеском чужих глаз и, спохватившись, спросил: — А вы сами, кстати, чем занимаетесь?
— Да так… Можно сказать, по казенной части, — отмахнулся Кропоткин и взялся за бутылку.
В стаканчиках снова булькнуло и оттуда плавно перетекло в пункты конечного назначения.
— Так о чем ваш сюжет? — заторопился Рома, едва освободился язык.
Заложив в рот дежурный шоколад и вытянув вверх указательный палец правой руки, Кропоткин загадочно смотрел на Рому, словно говоря: «Погоди! Щас съем и спою!»
— А вот послушайте! — прожевав шоколад, приступил он, наконец. — Слушайте:
Представьте себе человека, ну скажем, нашего с вами возраста, которого дела позвали в Москву. Ему и хочется, и не хочется туда ехать — зима, знаете ли, слякоть — но дела зовут. И тогда он, купив билет в оба конца, собрал небольшую сумку нужных в дороге вещей, прихватил на всякий пожарный случай пару бутербродов, хотя продукты в наше время — не проблема, но синдром голодного детства и все такое, знаете ли… В общем, собрался, посидел на дорожку, обнял домочадцев и поехал на вокзал. И вот едет он с окраины города в пустом вагоне метро — время-то позднее! — а напротив в неопрятных позах сидят ну полные отморозки из молодых, и так это иногда на его сумку и на него посматривают. Хорошо, что ближе к центру стал прибывать народ, а то неизвестно, чем бы все это кончилось. Но, слава богу, доехал он до Московского вокзала, побродил по залам, чтобы время убить, а тут и на посадку позвали. Идет он на посадку и радуется: «Сейчас сяду в теплый вагон, согреюсь. Глядишь — соседкой девица молодая, симпатичная окажется. Пока ля-ля тополя и все такое — там уж и спать. А уж коли заснул, то проснулся уже в Москве. А уж, коли в Москву попал, то и про время забыл. Днем-то точно времени не будет, а вечером при удачном стечении обстоятельств можно с друзьями протусоваться, или найти другой вариант. А к ночи — назад. Главное, с этими пьянками на поезд не опоздать. А уж там ночь проспал — и дома». Одним словом, мечтает наш герой, расписывает свою жизнь буквально по минутам на несколько дней вперед!
Здесь Кропоткин остановился и сосредоточил свой взгляд на Роме, словно спрашивая: «Ну, как зачин?»
Но затаилась в его взгляде и лице какая-то особая хитреца, и Рома не нашелся, что сказать. Тогда Кропоткин спросил:
— Ну, как зачин?
— Но в чем же тут интрига? — неуверенно спросил Рома. — Где жертва, где убийца?
— Экий вы скорый! Что наш поезд! Нет уж, давайте для начала углубимся с вами туда, куда ведет нас вдохновение. Надеюсь, вы знакомы с этой дамой среднего рода?
«Ты смотри, какие образованные люди работают нынче по казенной части!» — пронеслось в голове у Ромы, который, не отрываясь, глядел на лысого собеседника.
— Ну, хорошо, предположим, — уклонился он от определенного ответа.
— Тогда поехали дальше. Итак, идет наш герой на посадку и строит планы. Вот он подошел к вагону, достал билет и сел в поезд.
Тут Кропоткин сделал паузу, снова вздернул указательный палец и, в упор глядя на Рому, многозначительно произнес:
— А за десять минут до этого в тот же вагон и в то же купе прибыл другой человек. Ну, скажем, такой же лысый, как я. Что скажете?
— Ничего не понимаю, — честно признался Рома, начиная испытывать непонятное беспокойство.
— И правильно делаете, так как понять еще действительно ничего невозможно! — удовлетворенно сказал Кропоткин, направляя на Рому указательный палец, как пистолет. — Пойдем дальше. Когда наш герой зашел в купе, этот другой человек уже сидел там, уставившись в окно, за которым фонари вокзала боролись с темнотой… Вам какое время года больше нравится — зима, лето?
— Весна, — заворожено ответил Рома.
— …За которыми фонари вокзала боролись с прозрачной темнотой весенней ночи. Наш герой с порога приветливо поздоровался, лысый человек в ответ медленно повернул к нему тускло блеснувшую голову, неслышно шевельнул губами и снова отвернулся к окну. Наш герой закинул наверх небольшую сумку, пристроился на краешке соседней полки и затих. Через минуту встал, снял шуршащую куртку, повесил ее на вешалку, затолкал в проем между стенкой и полкой, затем снова сел и принялся глядеть через открытую дверь на суету в проходе. Муравейник-поезд подбирал последних пассажиров, перед тем как закупорить входы и отправиться в ночь. Время здесь, такое же приглушенное, как шаги и голоса, текло медленнее обычного… Ну, нормально?
— Что нормально? — очнулся Рома.
— Ну, годится для детектива?
— Я уже совсем ничего не понимаю!
— Тогда слушайте дальше. Не стану утомлять вас подробностями о том, как эти два человека добрых полчаса делали вид, что не замечают друг друга, но, в конце концов, стандартный ход событий привел их к тому, что они, застелив постели, оказались на своих местах один против другого. Сидели. Молчали. На дворе и на часах — весенняя ночь. Наш герой, стараясь не глядеть в сторону попутчика, соображал, чем заняться: почитать или постоять у окна, потому что спать ему не хотелось. И в этот момент лысый человек сказал нашему герою:
«Не хотите составить компанию?»
«Какую компанию?» — спросил наш герой.
«По рюмке на ночь глядя» — предложил тот.
«Даже не знаю…» — начал с сомнением наш герой.
«Коньяк на ночь никогда не повредит. Причем, хороший коньяк. Видите, как нам повезло: едем, как короли. Грех не воспользоваться, — напирал лысый, уловив в голосе попутчика неуверенность. — Давайте, давайте!»
«А почему бы и нет! — сказал наш герой, стараясь выглядеть независимо. — У меня, кстати, и бутерброды есть!..»
— Стоп! Хватит! — вдруг выкрикнул Рома.
— Что? Что такое? Вам что-то не нравится? — услужливо поинтересовался Кропоткин.
— Зачем вы это делаете? — возбужденно заговорил Рома. — Зачем вы это рассказываете? Ведь это же про нас! Что вы хотите этим сказать?
— С чего это вы взяли, что это про нас? Ведь герои нашей истории еще не познакомились, и их имена на самом деле не обязательно должны совпадать с нашими! Ведь это в вашей воле! Сделайте так, чтобы их звали по-другому! И потом — разве мы с вами не можем стать прототипами героев детектива? К тому же, мне кажется, вы рано возбудились: еще абсолютно неизвестно, чем дело кончится! Может вам повезет, и вы окажетесь тем самым героем! Неужели вы не хотите стать героем детектива?
При этих словах Кропоткин подался вперед, подставив глаза под мелькающие фонари очередного полустанка. Белый свет фонарей превратился в его глазах в желтый, а сами глаза заискрились, как свечи зажигания. Рома не выдержал и отшатнулся от навалившегося на него зрелища.
«Черт знает что такое!» — полыхнуло в его голове, и он сказал:
— Давайте еще по одной!
— Вот это правильно! — возвратившись в прежнее положение, одобрил Кропоткин и разлил коньяк: — За ваш детектив! Уверен, это будет бестселлер!
Рома выпил торопливо, граф не торопясь и с достоинством. Некоторое время оба молча жевали. Рома, глядя в сторону, доедал второй бутерброд, Кропоткин, глядя на Рому, заканчивал шоколад.
— Теперь у вас нет бутербродов, — заметил граф после того, как Рома покончил со вторым.
— А у вас — шоколада, — вяло парировал Рома.
— Ну, этого добра у меня навалом! — успокоил его граф и, помолчав, добавил: — Ну что, продолжим?
— А чего продолжать, — пробормотал осоловевший Рома, — и так все ясно…
— Что это вам такое ясно, когда мне еще не все ясно? — вкрадчиво спросил граф.
— А мне ясно… Вы сейчас перескажете все, что с нами было, потом остановитесь и станете задавать вопросы. Я буду на них отвечать, потом вы все это повторите и так до тех пор, пока я не засну. Это у вас, наверное, игра такая… — сказал Рома и зевнул.
— Ошибаетесь, — проскрипел Кропоткин, — вот тут вы ошибаетесь. Это никакая не игра. Потому что как только наш герой заснет, тут-то ему и смерть.
Рома уставился на своего соседа, с трудом ворочая мозгами.
— Почему смерть? Причем тут смерть? Не-е-ет, так не бывает… Герои не умирают… Умирают случайные персонажи… А герои не умирают… Иначе это не детектив… — путаясь в словах, произнес Рома и зевнул.
— А с чего вы взяли, что наш герой — герой, а не случайный персонаж? Это, извините, не вам решать! Вот допьет он с лысым коньяк, поговорят они еще немного и лягут. А ночью-то лысый возьмет, да и вколет нашему герою укольчик! И привет — нет героя! А труп есть. И героем будет кто-то другой. Вот вам и завязка. Поезд — это же любимейшая поляна «глухарей»!