Александр Солин – Черта (страница 12)

Рационалист до мозга костей, я люблю мистерии, столпотворения, военные действия и массовое помешательство умов. Я великодушен и многое могу простить отъявленным смельчакам и негодяям. Тех же строптивцев, что набравшись наглости, начинают указывать мне, что и как должно быть, я быстро ставлю на место. Меня, знаете ли, раздражает порода людей, которые, как им кажется, с рожденья знают, что и как нужно делать. Начинают они, как правило, с малого – например, провозглашают, что мир непознаваем, а если познаваем, то необъясним для другого. Далее, окружив себя мглистой мнимостью, мои оппоненты выворачивают универсальные свойства мира наизнанку и надевают их на него задом наперед. К примеру, заявляют, что жизнь абсурдна, а их воля свободна. Ну, насчет последнего они явно погорячились, а вот в чем, спрашивается, по их мнению, абсурдность жизни? А в том, видите ли, что жизнь не только не дает того, что обещает, но и отнимает последнее. Не лучше ли в этом случае спросить себя, почему природа не терпит пустоты, почему непременно ее заполняет, и какую пустоту она заполнила вами? Ругать жизнь также неумно и неуместно, как ругать временный привал, который к тому же выбрали за вас другие. Уж коли вам довелось жить – ищите опору и не забывайте, что опереться можно только на то, что внутри вас: то, что снаружи может подломиться. Как вопрошал, идя от обратного, один из певцов абсурда: «Разве это проклятие существования, это изобличение жизни во лжи суть следствия того, что у жизни нет смысла?» Скажу больше, скажу непозволительно откровенно, скажу жирным шрифтом: существует черта, которой ограничены притязания человека, и эта черта проведена не через пространство и время, а через смысл. Тот из вас, кто пересечет ее, возвысится до Вечности. А потому вместо того чтобы поддерживать в себе дух абсурда и бунтовать против реальности, вместо того чтобы потеряться в ночи неизбежности, не достойнее ли, не отважнее ли попытаться заглянуть за эту черту, выйти за ее пределы туда, где стынет кровь, где бесполезны слова и путаются мысли?

PS: пытаясь выйти за пределы, не перепутайте простор с тупиком, как это случилось с героем нижеследующей истории, которая, надеюсь, прояснит мою подстрекательскую мысль.

Двойная дивергенция 1

Бутову приспичило купить книгу, для чего следовало быть в магазине к открытию. Вооружившись нетерпением, взяв в попутчики летнее облачение, случайные мысли и беглый взгляд на прихожую, он вышел на улицу.

Никогда ему не понять, как люди умудряются иметь беззаботный вид. Сколько себя помнил – всегда морщил лоб. Морщил по поводу мира вещей и мира идей, первичных и вторичных сущностей, эмпиризма и рационализма, агностицизма и априоризма, гомогенного и гетерогенного, видимого и реального, познаваемого и трансцендентного. Проливал чай на Гегеля и кофе на Канта, осыпал сигаретным пеплом Фихте и засыпал над Шопенгауэром, пока, наконец, не согласился с Фейербахом и не пошел чисто конкретным путем товарища Маркса. Незадача, которая вышла со страной на этом пути, его помост не поколебала, поскольку Маркс был виноват в этом не больше чем, скажем, Аристотель или Декарт, тем более что новые ниспровергатели марксизма принялись наводить свои порядки в лучших традициях вульгарного материализма. Однако интерес его к чистому знанию не угас, а, напротив, усилился и, почесав затылок, направил стопы в сторону теорий, которые у нас всегда считались реакционными – экзистенциализм, например. Не для того, чтобы поменять убеждения, но пошелестеть страницами в поисках подкупающей убедительности новизны. Ведь он не философ, а всего лишь любознательный провинциальный тип.

С этими мыслями Бутов добрался до магазина и, сдерживая нетерпение последних метров, приблизился и отворил дверь в мир знаний.

До чего же он любил этот девственный, ни с чем не сравнимый запах, что источают сотни новеньких, прижавшихся друг к другу книг! Они, как малые дети, пахнут невинностью и наивностью. Они, как лишние щенки и котята ждут, когда их разберут, чтобы сделать домашними. Им не приходится выбирать свою судьбу, они не виноваты, что их жизнь по большей части так коротка и лучшая ее пора, как у людей, это томление накануне воссоединения, на пороге восхищения и разочарования.

Он не кинулся к первому попавшемуся продавцу, а пошел вдоль стеллажей, забросив руки за спину и посматривая на яркие, в тусклых бликах корешки. Посетители магазина, поделенные интересом надвое, вели себя тихо, как на кладбище. Одни извлекали книгу, будто оживляли потайную брешь в стене, за которой скрывалось банное отделение противоположного пола – прильнув и предаваясь жадному разглядыванию. Другие всматривались в книгу, как в приоткрытую дверь темной комнаты, где мир хранит свои мерцающие одежды. Если брешь или щель оказывались недостаточной, они задвигали книгу на место и вытаскивали следующую. Выбор умственного товара – дело непростое.

Дойдя до раздела общественных наук, он припал к нему и принялся разглядывать названия, пытаясь своими силами отыскать желаемое. Вековая мудрость всех времен и народов снисходительно смотрела на него с протертых корешков. Нет, не то. Тоже не то. И это не то. Неужели опять фиаско? Отыскав глазами униформу (в ней оказалась молоденькая девушка), он потянулся к ней, делая все возможное, чтобы обратить на себя внимание, в том числе зашипел сдавленным голосом:

– Девушка! Девушка!

Девушка заметила и подошла.

– Мне бы книжку у вас найти… – начал он.

– Какую?

– «Парадигма экзистенциализма» Томаса Лидо…

Девушка шагнула к стеллажу и принялась вглядываться в корешки – совсем как он. С минуту она скользила по ним, порываясь сказать «Нет, не вижу», затем достала пеструю книжицу, прочитала на лету название и сунула обратно.

– Нет, не вижу.

– То есть, нет?

– Пойдемте, – велела она.

Они подошли к стойке администратора.

– Вот здесь книгой интересуются, – отрекомендовала Бутова девчушка и удалилась.

– Так что вы ищите? – обратила к нему выпуклое любопытство новая девушка. Ее скрытые стойкой ноги переминались или почесывали одна другую на уровне лодыжек.

– «Парадигма экзистенциализма» Томаса Лидо. На прошлой неделе ваши коллеги велели заходить, – сказал он, ни на что уже не надеясь.

– Серьезная книга, – деловито нахмурилась девица, и пальцы ее запорхали по клавиатуре компьютера. – Да, была, вчера еще была, но разобрали. Видите – пользуется спросом, что мы можем поделать, – белой ухоженной ручкой отодвинула она со лба блестящую прядь.

– Но как же так, как же мне ее все-таки ухватить… – смешал Бутов воедино беспричинную обиду с унизительной надеждой.

– Заходите почаще, она будет еще, – потеряла к нему интерес девица.

– Но может как-то отложить, позвонить мне…

– Нет, у нас так не принято, вы лучше заходите, – глядела девица на кого-то позади него.

– Позвольте побеспокоить, – вдруг услышал он за спиной.

Бутов обернулся. На него благожелательно смотрел жгучий брюнет с бледным, несмотря на лето, лицом.

– Да, вот, пожалуйста, поговорите, если хотите, – сказала ему теперь уже в спину девица и добавила туда же не совсем понятные слова: – Может вам и повезет…

– Не понял – я что, мешаю? – спросил Бутов брюнета.

– Нет, что вы, наоборот! – ответил брюнет. На вид ему было лет двадцать пять, а в глазах искрилось желание предложить Бутову нечто доброе и вечное.

– Давайте отойдем, если не возражаете, – с любезной грацией обратился он, делая знак рукой в глубину стеллажей.

Поскольку у стойки Бутову делать больше было нечего, он подумал и без особой охоты согласился. Они уединились на фоне все тех же общественных наук.

– Вижу, вы здесь не первый раз, – забираясь поглубже в его глаза, начал брюнет.

– И даже не второй, – чтобы не очень-то напирал, ответил Бутов.

– Денис. Общество друзей практической психологии, – представился вдруг брюнет, склонив голову вперед и вбок. – Мне показалось, что вы интересуетесь общественными науками, не так ли?

– Вы что, подслушивали? – грубовато сказал Бутов, смягчая тон улыбкой.

– Ну, что вы! Просто я случайно ухватил название книги, которое вы произнесли. Знаете, она сейчас в ходу у специалистов и у тех, кого это интересует.

Глаза брюнета излучали понимание, участие и сочувствие.

– Считайте, что меня это интересует, – сухо ответил Бутов, и вдруг в голову ему пришла нахальная мысль: – А, кстати, может вы поможете мне ее достать? Вот было бы здорово! – забыв про осторожность, раскрылся он, как нерасторопный боксер. А чего ему было бояться? Пустой разговор, который можно оборвать в любой момент.

– Ну, это самое малое, что мы могли бы для вас сделать! – лучезарно улыбнулся брюнет Денис.

– Да-а? – вытянулся Бутов. – Уже хорошо! А что еще?

– Вот об этом я и хочу с вами поговорить, – понизил голос брюнет, поворачиваясь спиной к залу и направляя Бутова за локоть туда же. – Знаете, чтение книг – дело хорошее, но куда лучше иметь от этого хоть какой-то прок. Взять хотя бы книгу, которая вас интересует. В ней в том числе идет речь об опыте организации жизни целого сообщества, что под силу только партиям и государству. Ну не совершать же для этого революцию! А вдруг она, как всегда, окажется ошибкой! Понимаете?

– Понимаю, – охотно согласился Бутов.

– В то время как психология позволяет претворять свои положения в отношении любого индивидуума с гораздо меньшими усилиями. Понимаете?