Александр Соколов – Становление. Пермска волость. (страница 34)

Куруша проняло, смотрит на меня обалдевшими глазами, сделав небольшую паузу, продолжаю:

- Куруш, мы сейчас с тобой вдвоём и тут нет шпионов шахиншаха. Тебе и твоему дяде решать, сохранить ли сказанное мной в тайне или сообщить об услышанном шахиншаху. Ты сегодня лично видел Аршака, и убедился воочию, что он очень похож на своего царственного отца и царственного дядю. А в качестве еще одного доказательства, можешь посмотреть на амулет, - передаю Курушу амулет, полученный от старейшины городища Ибыр.

Куруш, рассматривает амулет и по его выражению лица становится понятно, что амулет им опознан, а в его голове идет бурный мысленный процесс. Забираю у Куруша амулет и возвращаю купца к текущим делам.

- Куруш, не пройти ли нам на палубу, отведать моих угощений и заняться торговыми делами.

Куруш, встряхнув пару раз головой, выходит из оцепенения, поднявшись из каюты на палубу и устроившись в полукресле за столиком, выпивает залпом два стакана клюквенного морса, а затем полстакана водки и закусив чипсом с аджикой, окончательно взяв себя в руки, возвратился в свой привычный образ купца.

- Владимир! Прежде всего благодарю тебя за моё спасение! – Куруш встает и низко кланяется мне в пояс, а затем продолжает:

- Я привез тебе половину от продажи семи судов купцов, их товара и от выкупа одного оставшегося в живого купца двести тысяч золотых динаров. Тридцать процентов от продажной цены трех зеркал в сумме четыреста пятьдесят тысяч тысяч золотых динаров. Тридцать процентов от продажи трехсот стекол, продал по две тысячи динаров за стекло, сто восемдесят тысяч динаров. Тысячу шестьсот бутылок с томатной пастой и столько же с аджикой продал за пятьсот динаров за бутылку, тридцать процентов четыреста восемьдесят тысяч динаров. За три тысячи двести стаканов тебе причитается триста двадцать тысяч динаров. Тысячу упаковок чипсов и столько же хлопьев продал за восемь драхм за упаковку, тридцать процентов составляет четыре тысячи восемьсот серебряных драхм. Всего составляет один миллион триста шестьдесят тысяч золотых динаров и четыре тысячи восемьсот серебряных драхм.

Пока Куруш перечислял вырученные суммы от продажи моего товара, я одновременно записывал на бумаге позиции и, считая в столбик, проверял расчеты Куруша.

- Всё верно. Куруш, как и договаривались, я привез товара в том же объёме, как и в прошлом году, только зеркал не три, а шесть штук. А также пять тысяч листов белой бумаги и одну тысячу леденцов.

- Очень хорошо, я готов почти за весь товар тебе сразу заплатить. Только три зеркала, бумагу и леденцы возьму на реализацию. За тысячу восемьсот бутылок спиртного, как и в прошлый раз расплачусь тканями из хлопка, шелка и хлопком сырцом, а поскольку лошадей на продажу нет, то вместо двадцати, пятьюдесятью тысячами золотых динаров. За остальной товар так же один миллион триста шестьдесят тысяч золотых динаров и четыре тысячи восемьсот серебряных драхм.

- Я согласен, Куруш.

А дальше начались погрузочно-разгрузочные работы, с которыми почти сотня рабов оперативно справилась. Ткани, хлопок сырец загрузили на мой шлюп. Лошадей иноходцев, двух коней и четырех кобыл, загрузили на шлюп Михаила, сундуки с двумя миллионами девятьсот семьюдесятью тысячами золотыми динарами загрузили поровну в два шлюпа и одним сундуком с девятью тысячами шестистам серебряными драхмами на мой шлюп.

По окончанию погрузо-разгрузочных работ договорились с Курушем в следующем году в это же время встретиться на острове.

- Владимир, если не сложно привези в следующем году ещё и в дешёвой таре спиртное, особенно водки побольше, аджики и томатной пасты. Они сами по себе и без стеклянных бутылок спросом пользуются.

- Привезу. А мне также, как и в этот раз привези ткани и хлопок сырец.

И уже перед самым прощанием, Куруш отводит меня в сторону.

- Владимир, я выкупил двенадцать рабов маленьких детей трех-четырех лет казненных парфянский аристократов, не возьмешь ли ты их себе? Они уже около двух лет в рабстве, о себе кроме имен, ничего не знают. Вот их имена с родословными, - Куруш, достает из-за пазухи своего необъемного халата двенадцать пергаментов скрепленных печатями и передает мне.

- Возьму, Куруш, - после этих слов, Куруш начинает громко прощаться, нарочито показательно для окружающих обнимает меня.

- Дорогой Владимир! В знак нашей дружбы прими от меня в дар двенадцать рабов, - громким голосом вещает Куруш и по его знаку к нам на борт заводят двенадцать парфянских детишек, шесть мальчиков и шесть девочек.

Также показательно благодарю Куруша, и командую:

- Отдать швартовы.

Глава 21

Днем 24 мая пришли в Кунгур. В пути происшествий не было, только при проходе мимо впадения реки Иж в Каму, опять увидели долбленку с машущими нам людьми. Времени, нет, не реагируя на приглашение ходко прошли мимо.

В пути знакомился с ребятишками. Все знают свои имена и возраст. Всем шести мальчикам и двум девочкам по четыре года, Четырем девочкам – три. Разговаривают на парфянском языке и как я понял еще на фарси. Голодными ребятишки не выглядели, Куруш в дороге их откормил. Сразу начинаем кормить нормальным питанием, в пути в основном уха, картошка, морковка, капуста, лук, зерновые каши, взвары, клюквенный морс, да ещё пеммикан. Также учили русский язык и навыки счета, а Аршак и Ракс, восполняли знания парфянского языка. Я же впитывал в себя фарси, хотя у ребятишек был небольшой словарный запас, но тут главное начать изучение языка хотя бы с малого.

- В крепости происшествий нет. Все здоровы. Больных нет, - как всегда бодро и торжественно доложил Борис, выйдя из строя из девятнадцати защитников крепости, приветствуя меня. - На северной башне остался только наблюдатель.

Пришвартовавшись в Кунгуре, приступили к разгрузке сундуков с золотыми динарами, которые грузили на повозки и затем перевозили на нижний ярус подвала, а оттуда я переносил их на последний подвальный этаж донжона, где была оборудована сокровищница. Закончили за полночь.

В таком количестве здесь золотые монеты мне не нужны, за глаза хватит золотых монет своей чеканки. Золото в Кунгуре оставляю на длительное хранение и в дальнейшем всё полученное от Куруша, а в будущем и возможно и от других купцов, буду хранить в подвалах донжона. Если моим долгосрочным планам суждено сбыться, то золото в больших количествах понадобится как Аршаку, так и сиракскому принцу, которой своей родословной и знатностью не уступает, а то и превосходит почти всех глав сарматских племен.

Утром, пересадив ребятишек на шлюп Михаила, а также перегрузив туда ткани и хлопок сырец, отправил его в Усадьбу, а сам со своим экипажем и шлюпом остался в крепости. Из экипажа Михаила, в крепости также остался Савлий. Не теряя времени, подогнал шлюп к скале, где на верх подняли привезенные ранее Семёном три деревянные пушки и установили их на позиции. А затем за скалой в пятидесяти метрах ниже по течению, выбрав позиции, смонтировали два стреломёта.

Вернувшись в Кунгур, взяв с собой пятерых ребят, прихватив ведра, трепки, мыло, направились к вечному огню. Огонь горел всё тем же синем пламенем, а вот зеркала были загажены мошками. Вместе с ребятами устроили генеральную уборку, отмыли зеркала и плафон, проверили работу крышки с задвижкой и вернулись в крепость. По дороге в лесу выкопал с корнями с десяток небольших кустиков и одну полуметровую ёлку.

Под вечер на долбленке вновь подхожу к скале, поднявшись на верх маскирую жерла пушек, выкопанными в лесу кустами и одной ёлкой. Спустившись, выхожу на долбленке на середину реки, осматриваю маскировку. Выглядит не очень, стволы пушек виднеются из-за кустов, но ведь это надо знать, что это пушки, а так выглядят, как простой валежник, заросший мелким кустарником.

Утром 26 мая собираю всех защитников крепости и в очередной раз проверяю готовность к обороне. По моим расчетам сегодня, в крайнем случае завтра, римляне должны подойти к Кунгуру.

- Всё помнят, что делать? - ребята утвердительно кивают. Но я еще раз подробно разъясняю и даю конкретные указание каждому защитнику. – А главное помните, ни при каких обстоятельствах свою боевую позицию не покидать. Если в вашем секторе обороны ничего не происходит, это не значит, что врага там нет. Стоит покинуть позицию, как моментально в секторе обороны появится враг и спокойно преодолеет стены крепости, её захватит и всех убьёт. А теперь по местам.

Остается только ждать. В крепости на каждой башне по пять ребятишек, на северной башне донжоне находится также и Борис. Шлюп под командованием Аршака стоит в устье реки Шаква. Савлий и Гнур за стреломётами на правом берегу реки Сылвы в пятидесяти метрах ниже по течению скалы. После прохода вверх по течению последней галеры Савлий должен выбить опору груза для поднятия каната через Сылву, чтобы отрезать путь отступления по реке. Я на скале у пушек. Четыре пушки заряжены четырехкилограммовыми зарядами картечи, другие четыре пушки восьмикилограммовой поражающей частью. Запальные шнуры соединены вместе, а затем расходятся к каждой пушки. Время горения запала рассчитано на пятнадцать секунд.

Время тянется неимоверно долго. Когда стрелки часов приблизились к четырем часам дня, подумал, что римляне сегодня не появятся, но в этот момент наблюдатель с северной башни донжона подает сигнал о приближении римских галер. Со скалы в прицел в пяти километрах на прямом участке Сылвы наблюдаю сначала одну боевую галеру. Через минуту, замечаю вторую галеру, следующую за первой на расстоянии около двухсот метров, за которой друг за другом идут, держа дистанцию около двадцати метром, ещё две галеры.